Смог над островом рассеялся, а вот грозовые настроения — нет. Едва Леонардо спешился и вернул себе благородную внешность, на него обрушился шквал обвинений. Взирая янтарными глазами на разгневанную Лайлу, колдун терпеливо слушал. И даже проигнорировал тычок пальцем в укрытую чёрным шёлком грудь.

— Мне набили оскомину чудесные совпадения и уж тем более — спасения! — закончила пламенную речь вампирша.

Джон с Рэксволдом переглянулись: как-то совсем внезапно Лайла выросла над собой — общалась с древним колдуном на равных.

— Сколько обвинений… — Леонардо флегматично разгладил вмятинку на рубашке. — Отвечу по порядку. Я никоим образом непричастен к появлению хельграса в виверхэльском лесу. Если бы я знал об энергетическом послании и в мои планы бы входило его сокрытие, ваша встреча с Аргалионом никогда бы не состоялась. Что касается «Апофеоза», я был знаком с его основателем. Не удивлюсь, если при сотворении устрашающих масок он вдохновлялся мной. Как-никак я одна из ключевых фигур мировой истории. Между тем, если бы я желал твоей подруге смерти, — колдун посмотрел на северянку, задумчиво обходившую хельграса, — элементарная задача обошлась бы без делегирования, — вернувшийся взгляд сопроводила пауза. — Третье же умозаключение весьма похвально: твоё королевское величество попало на этот остров не случайно.

— Я знала, что тебе нельзя доверять. Знала. Но ты не просто заманил меня сюда — ты подставил меня, моих близких и друзей под удар!

— Тебе следует знать, что я защитил ваш корабль от пламенной волны, а также там, в небе, возвёл перед тенью и не поспевавшим за ней огнём незримую гладь: иначе твоего фамильяра разрезало бы на части. Вы с Хризальтерой были слишком увлечены друг другом, чтобы заметить вкрапление третьей силы. На это я и рассчитывал. Благодаря тебе она заигралась, не скупясь, тратила накопленную энергию. Все её творения — концентрация чужих душ. Несомненно, она найдёт новые. Но это потребует времени. Мы же пока подготовим следующий этап.

Пусть в море виднелся корабль, какому повеселевший Густаф вымахивал непонятные знаки треуголкой, а мефит, уложенный на три пустых мошны, уже очнулся, Лайлу переполняло возмущение:

— Мы?.. Ты должен был помочь мне найти старинную крепость. Разузнать о судьбе моего отца и его верного мага. Из всего соглашения, ты помог нам покинуть север. Остальное, видимо, посчитал неважным.

— Внимательнее, Лайла де’Рон. Я обещал выполнить указанные пункты лишь после эксперимента, запланированного на следующую нашу встречу. Эта встреча состоялась сегодня, — колдун был так же спокоен, как ветер, шевеливший на его лбу тонкую прядь, выбившуюся из собранных в хвост волос.

— Только крепость уже найдена. Вместе с пониманием, что обитавшего в ней Дельвинуса убила Хризальтера. И всё без твоего участия.

— К сожалению, я был невероятно занят… — янтарный взор коснулся декольте и поднялся к алым глазам: — Однако я уже заметил на твоей груди серебряный полумесяц. Тебе стоит знать, что его близость к сердцу всегда сулит беду.

— А может, ты перестал чувствовать себя необходимым и незаменимым? — наконец улыбнулась Лайла. — Я настороженно отнеслась к новым союзникам. Но пока мы получили только помощь. Без неё я бы не попала в захваченную самозванцами крепость и не нашла бы искомого. Даже моё присутствие на архипелаге — полностью их заслуга.

— Тогда, думаю, тебя не огорчит тот факт, что в подземной библиотеке стало необыкновенно просторно. Ведь это тоже их заслуга.

Зарево вокруг вертикальных зрачков угасло до красноты рубина:

— О чём ты говоришь?

— О том, что находившиеся в ней книги и артефакты вывезены в неизвестном направлении. Вампиры так спешили, что не успели вовремя прибраться. А когда надумали, их уже ждал я. Тебе интересно, скольких человеческих жизней стоила ваша совместная телепортация? На подобное стоит взглянуть… — Леонардо элегантно предложил свою ладонь, — хотя бы для объективной оценки происходящего.

— Если мы уйдём, и демон вдруг вернётся? — вопрос колебался на грани претензии.

— Не волнуйся. Твоя свита под надёжной защитой.

— Я скоро, — сообщила Лайла остальным и подала руку.

В один миг взгляд подёрнули клубы тьмы, и ветер, ещё хранивший частицы гари, сменился спёртым воздухом библиотеки. Факелов в ней не горело, но они не были нужны — рассекающий темноту взор бродил по пустым шкафам, проваливался сквозь стеллажи в соседние ряды. Ни книг. Ни предметов. Ни случайно потерянного на полу листочка. Девственная пустота. В душе теплилась надежда, что этому имелось разумное объяснение. Возможно, надвигающаяся угроза заставила Эсту всё перепрятать. Хотя трудно представить угрозу, с которой она бы не совладала. В любом случае смотреть здесь было не на что, а спрашивать — не у кого.

— Дальше, — сдержанно сказала вампирша и снова подала руку молчавшему колдуну.

Следующая телепортация перенесла их во внутренний двор крепости — но вместо вечерних ароматов мальвы по тонкому обонянию ударила неимоверная вонь. Среагировав на жужжание мух, Лайла уставилась на скреплённые тросами цилиндры, окружавшие стёсанную давней телепортацией брусчатку. От них в углубление тянулись полосы засохшей крови, а в ближайшем, за покорёженными листами металла, бледнели человеческие тела: плотно набитые внутрь, покрытые чёрной крапинкой насекомых, они вызвали у вампирши шок, вслед за каким пробудились рвотные позывы.

Не спрашивая дозволения, Леонардо взял Лайлу за плечо и телепортировался к стенам крепости, где смрад сменили цветочные ароматы.

— Нет… нет… нет! — тяжело дыша, вампирша стала нервно ходить из стороны в сторону. — Как я не почувствовала?.. Почему ничего не услышала⁈.

— Если тебя это хоть немного успокоит, они были парализованы ядом волоконницы, а толстый слой железа не пропускал ни запахи, ни еле различимые сердцебиения.

— Она предала моё доверие… — алый взор разгорался всё ярче. — Я бы на такое никогда не согласилась!!! Вот про какие жертвы она говорила… Все эти люди…

— Были убиты не тобой, — холодно изрёк колдун. — Попавшие в руки вампиров изначально обречены. Осталось выяснить, кто их хозяин. Он преступил все моральные нормы и должен ответить за содеянное головой.

Лайла вдруг остановилась:

— Не там ищешь, — зло сказала она. — Они подчиняются сами себе. Научились «размыкать оковы», чтобы смерть создателя не обращала их в прах.

— Хм… — блеснув перстнем в форме птичьего черепа, колдун коснулся подбородка. — Это многое объясняет…

— Тогда тебе нужна Эста фон’Крюэль-Лакриз, собирающая под своим крылом вампиров на восточном континенте. Не всех. Только полезных «Лунному венцу». Надо было уже тогда догадаться, что она расчётливая, лживая тварь… — поднявшаяся рука сжала серебряный кулон в кулаке.

— Сорвёшь его и тем самым открыто объявишь ей войну. Будь рассудительна, королева. Если Эста видит в тебе потенциал, не утрать её заинтересованности. Так ты сможешь при следующей вашей встрече, исключительно миролюбивой, выразить озабоченность исчезновением артефактов и, при должной настойчивости, убедиться в их сохранности лично.

После коротких раздумий отпустив кулон, Лайла хмуро посмотрела вдаль, на отравленный небесной сиреневой лес, где под тенью ветвистой липы находилась могила Дельвинуса:

— Я покинула замок, чтобы обрести свободу… уйти от чуждых сердцу интриг… но они идут за мной по пятам… и каждый мой просчёт приближает мир к гибели… — вампирша отстранённо вскопнула пальцами тёмно-каштановые волосы и пробормотала: — Никому нельзя верить…

— Мне — можешь. Я по-прежнему верен нашим соглашениям.

— Тебе?.. — уронив руки, уставилась на колдуна Лайла. — Ты втянул невинного ребёнка в свои игры!

— Я посчитал, что, помимо наставления тебя на нужный путь, ей будет занимательно увидеть святилище времён имхирской цивилизации и пообщаться с созданием, существующим на грани жизни и смерти.

— Какая цивилизация⁈ Какие грани⁈. Она всего лишь ребёнок! И она… говорила про отца. Что ты с ним сделал? Извёл? Загипнотизировал? — новые обвинения полетели острыми пиками.

— Нет, он здесь. Целый и невредимый. Можешь сама убедиться.

Поглядев по сторонам, где покачивались заросли мальвы, Лайла шагнула вбок, чтобы заглянуть за Леонардо, но там серела лишь замаранная вечерним солнцем стена:

— И где же он?.. — с ноткой колкости спросила вампирша. — Здесь только мы.

— Всё верно, — спокойно ответил Леонардо. — Она — моя дочь.

Раскалённый взор остыл, словно его резко опустили в воду. Глядя на колдуна изумрудными глазами, потрясённая Лайла приоткрыла рот. Видневшиеся кончики клыков, белые, как первый снег, олицетворяли чистейшее непонимание услышанного. При всём многообразии эльтаронского языка и немалой начитанности, вампирша не могла подобрать нужных слов. Потом же нижняя губа дрогнула, уста неуверенно задвигались, попробовав нащупать двусмысленность в непоколебимо правдивой речи:

— Она тебе…. не родная?.. — невзирая на, казалось бы, очевидную логичность, утверждение всё равно прозвучало вопросом.

Леонардо пристально глядел на обескураженную Лайлу:

— Что ни на есть плоть от плоти, — следующим уточнением он развеял последние сомнения в родственности: — Моей плоти.

И рот вампирши снова приоткрылся. Чтобы через несколько мгновений выпустить обрывки мыслей:

— Но её сердце стучит… И ей всего… Я не понимаю…

— А должна? — по губам скользнула тонкая, почти незаметная улыбка. — Ты снова пытаешься объять необъятное… Предлагаю вернуться к нашему соглашению.

— Ты прав, — вдруг с вызовом ответила Лайла. — Вернёмся к соглашению. Два обещанных мне пункта утратили актуальность. Будет справедливо их заменить. Я прознала о твоей сделке с Эрминией, и первое моё условие: она тебе больше ничего не должна. Во-вторых, раз ты гордишься своей причастностью к «Апофеозу», то сделаешь так, чтобы его наёмные убийцы оставили её в покое. За моё недолгое участие в твоём алхимическом эксперименте цена может показаться высокой. Но я уверена, что за грядущим уничтожением демона стоит пылкое желание завладеть его силой. С этой точки зрения мои условия более чем приемлемые. А также я думаю, что ты ещё на севере знал о гибели Дельвинуса, потому ограничился лишь ни к чему не обязывающим экспериментом. Был уверен, что я возжелаю мести, возможность которой ты мне любезно предоставишь в случае успеха с пылающей кровью.

В ответ раздались неспешные хлопки ладоней, слабо походившие на поздравительные аплодисменты.

— Мне импонирует твоя проницательность. Только ты упускаешь из виду маленькую, но невероятно значимую деталь: то, что ты не дождалась обещанного, — не моя забота, — жёлтый взгляд колдуна пробирал, точно осенний ветер. — И всё же я поощрю твою самостоятельность. Ты вольна добавить к нашему соглашению любой из этих пунктов.

— Оба. Второй станет компенсацией за то, что ты использовал меня в качестве приманки.

— Один, Лайла де’Рон, — холодно сказал колдун. — И я советую выбирать с умом.

Спорить не имело смысла. По строгому лицу Леонардо было видно, что озвученный консенсус, преподнесённый в виде благородного одолжения, мог легко исчезнуть под неподъёмной плитой принципиальности.

— Тогда избавь Эрминию от преследования «Апофеозом». И не через год, когда ты вдруг снизойдёшь до дел простых людей, а как можно скорее.

— Занимательная расстановка приоритетов, — загадочно улыбнулся некромант. — После всей моей тёмной славы, после увиденного тобой на арене Грон-Бан-Горта и понимания, что я хочу завладеть магией теней, о назначении которой ты даже не спросила, ты сочла большей угрозой «Апофеоз». Обычных смертных.

Теперь стало ясно, что консенсусом здесь и не пахло: колдун всего лишь удовлетворял своё любопытство. Так пусть же получает честный ответ:

— Нет. Ты опаснее. И непредсказуемее. Но в отличие от скользящих в ночи безымянных убийц с тобой можно договориться. Спрашивать про теневую магию? Зачем? Ты давно обладаешь достаточным могуществом, чтобы захватить мир. Только тебе это неинтересно. Губить его ты тоже не станешь: ведь в нём растёт твоя дочь. Вероятно, теневая магия нужна тебе для научных экспериментов, в которые ты всё равно посвящать меня не станешь, — Лайла приблизилась к Леонардо и, пусть она была ниже, уверенно поглядела в янтари глаз. — Но если твоими стараниями с головы Эрминии упадёт хоть волос, врагов у тебя прибавится.

— Знаешь ли ты, что обитающая в Ардонэйзии терракотовая змея является территориальным агрессором, однако никогда не нападает на другую змею, если та находится в своём гнезде?

Внезапный экскурс в биологию немного ослабил сомкнутость тонких бровей:

— К чему ты мне это рассказываешь?

— К тому, что воинственность следует отложить для более подходящего случая. В месте, куда мы направимся, она не принесёт тебе ничего хорошего, — Леонардо подождал, пока вампирша осмыслит сказанное и сгонит с лица дерзкую отвагу. — Первым делом мы проведём эксперимент. Я не терял времени зря — один из вариантов эссенции дарует тебе пылающую кровь. Мне лишь нужно понять какой. А после, как и полагается, я поведаю тебе о судьбе Архондара де’Рона. Однако ты сможешь остаться: за чашкой крепкого чая послушать о том, кто хочет разрушить мир, и, возможно, принять участие в спасении человечества.

— Я не ослышалась? Ты приглашаешь меня на чаепитие?

— Хоть стол и не особо большой, третья чашка на нём много места не займёт.

— Третья?.. Куда мы направляемся?

— Туда, куда ни живые, ни мёртвые случайно не попадают. Поэтому ты дашь мне слово, что никогда никому не расскажешь об этом месте и его обитателях. Я оказываю тебе непомерное доверие, королева. Если ты предашь его, я расценю это как акт объявления войны. Окончательный и бесповоротный.

Под ледяным взглядом некроманта Лайла вновь почувствовала себя стоящей на арене, где по заснеженным трибунам ручьями стекала кровь. Несколько тысяч варваров лишились голов за то, что не вняли предупреждению. И, несмотря на имевшиеся договорённости и снисходительное терпение колдуна, вампирша всем нутром ощутила грань, за которой её тоже ждала смерть… в лучшем случае.

— Я очень не люблю хранить тайны от тех, кто мне дорог. Но, судя по всему, ты хочешь узнать, как далеко я готова зайти ради спасения мира, к предначертанной гибели которого косвенно приложила руку, — предположение отсекла короткая пауза. — Я согласна.

— Превосходно, — взор Леонардо перестал обжигать морозом, а протянутая ладонь застыла в ожидании.

Ещё одна телепортация. После ардонэйзийского тепла платье качнул холодный ветер. Невольно поёжившись, Лайла осмотрелась. Всюду темнела промёрзлая земля с низкой пожухлой травой. Над головой простиралось пасмурное небо. Они с колдуном стояли посреди огромной поляны, какую сквозь бледную дымку, обрамлял голый лес. Поздняя осень в Эльтароне, Рорхе и Виверхэле была похожа, но изобилием лиственных деревьев мог похвастаться только первый. Возвращение в родное королевство представлялось более приятным.

— Нам сюда, — Леонардо приглашающе указал в сторону.

Там, возле большого загона, где гуляли куры, стояла круглая каменная хижина с навесом и двумя боковыми пристройками. Входа видно не было, зато без труда прослеживалась ведущая за угол тропинка. Лайла уже собиралась пойти к ней, как вдруг ветер принёс запах свежей листвы с неясными оттенками цветочных ароматов — озадаченность заставила повернуть голову ему навстречу. За загоном тонкой линией различался ручей, у которого высилась развесистая ива, по-осеннему голая, но за бахромой коричнево-жёлтых ветвей зеленел женский силуэт. Неизвестная дева непринуждённо сидела на дереве, покачивала ногами и наблюдала. Дриада?..

Выдохнув вместо вопроса пар, Лайла задумчиво двинулась к хижине, правда на середине тропинки опять остановилась: услышала пронзительный крик в небе — взор сам собою взмыл к бесконечной серости облаков. Вампирша ожидала увидеть виверну, но паривший силуэт крыльями напоминал не дракона — птицу. Огромную птицу. Неужели рух?.. Нет, корпус более мощный. Это… грифон.

— Гости здесь весьма редки и всегда привлекают внимание, — поведал баритон за спиной. — Вот и Риффир прилетел посмотреть на эльтаронскую королеву.

— Он… тоже неживой? — обернулась вампирша. — Как Аенга?

— Почему же. Он здесь живёт и здравствует уже не первый год. Как и другие существа.

— Раз уж я дала слово, может, скажешь, где я нахожусь? — попытала удачу Лайла.

— В Обители.

Невзирая на многозначительность тона, ответ показался слишком скупым, но пронизывающий ветер вынудил вампиршу поёжиться и зашагать дальше. Тропинка убегала за пристройку. Лайла намеревалась последовать за ней, в душе́ надеясь на хорошо прогретую хижину, однако приблизившийся угол внезапно открыл странный вид — ноги замедлились и снова остановились.

Вдали, в метрах ста, не меньше, по поляне ходила белая махина. Варг. Словно собранный из валунов. И непонятно, что изумляло больше: сидевшая на нём маленькая девочка или мирно гулявшая рядом пара лошадей. В смелой, замахавшей рукой всаднице вампирша признала Эффи.

— Мы почти пришли, — раздалась сзади намекающая на движение фраза.

Уже не зная, чего ожидать, Лайла обогнула угол и увидела стоявшую у двери женщину лет тридцати в сером платье, с серебристой вышивкой на высоком воротнике и рукавах. Её длинные тёмные, пепельно-русые волосы, местами игравшие более светлыми прядями, у лица были заплетены в тонкие косицы, две из которых встречались на затылке.

Леонардо с Лайлой приблизился к женщине и представил её галантным жестом ладони:

— Шиари’Ли. Хранительница Обители, мой преданный партнёр и мать моих детей, — последнее слово вызвало у вампирши замешательство, а ладонь колдуна качнулась в обратную сторону: — Лайла де’Рон, законная королева Эльтарона и последняя из кринтэрхов.

— Добро пожаловать, — с приветливой улыбкой женщина присела в поклоне, после чего распрямилась и добавила: — Предпочитаю просто Ли.

— Приятно познакомиться, Ли, — дружелюбно ответила вампирша, гадая, чем же та привлекла Леонардо: не притягивающими же взор глазами, серыми, с толикой рорхской раскосости, и не ладной, пусть худощавой, фигурой, какую не скрывало платье. — Буду признательна, если мы отклонимся от официального этикета, и вы будете называть меня Лайлой.

— С удовольствием, Лайла. Как сказал один мой хороший знакомый: «Дикари как-никак», — улыбнулась женщина. — Жизнь в глуши освобождает от церемонностей, — и распахнула дверь: — Прошу. Располагайтесь без стеснений.

Все трое вошли внутрь. Молчаливо радуясь теплу, вампирша вдохнула запахи целебных трав, с витавшими в них дымными нотками, и осмотрелась. В искусно обложенном камнями очаге горел огонь. Вся мебель, от небольшой кровати до круглого стола, хвасталась природными изгибами дерева. Вымощенный пеньками пол выглядел полированным. Веяло чистотой и уютом. Однако было ясно, что сначала придётся посетить пристройку, где ждала лишь вполне предсказуемая боль.

— Нам сюда, — Леонардо указал на приоткрытую дверь в тёмное помещение.

За ней оказалась маленькая лаборатория. Навесные шкафчики. Полки со склянками. Стол с алхимическими инструментами и пятью свечами. Заострив на них внимание, Лайла поняла, что это не свечи, а установленные на подставке колбы со светящимся содержимым: от оранжевого до красно-оранжевого.

Стянутая с левой руки перчатка обнажила бледную когтистую руку, и у стены из чёрных клубов тумана образовалось высокое кресло:

— Присаживайся, — колдун подождал, пока Лайла опустится на упругое сидение из кожи. — Если угодно, могу обездвижить тебя или погрузить в анабиоз.

— Будет настолько больно?

— Оптическая коагуляция тебе не понравится.

— Вытерплю, — уверенно ответила вампирша. — Хочу чувствовать себя гостьей, а не пленницей.

— Похвальное желание. Тогда приступим. Опираясь на теорию вероятности, начнём с варианта, адаптированного под твою активную среду и структуру крови. Возможно, остальные и не потребуются.

Взятая когтистой рукой колба. Блеснувший в пальцах шприц. Игла еле различимо коснулась пылающего вещества и отпрянула. Невероятно маленькая доза говорила о запредельно мощном действии эссенции.

Леонардо приблизился, аккуратным движением убрал с шеи каштановые локоны — Лайла отклонила голову, чтобы не препятствовать уколу. Скорее всего, в артерию, откуда вещество сразу разойдётся по организму. По крайней мере, так писали в медицинских трактатах. И не врали. Едва игла пронзила кожу, от шеи начало разливаться тепло. Тронуло голову, двинулось к плечам и ниже. Стало нарастать, стекать по ногам расплавленным воском. Веки устало опустились. После ненастной погоды это даже казалось приятным. Всё горяче́е и горяче́е, точно дыхание вскормленного дровами костра. А потом принялось обжигать. На грани боли. За считанные секунды тело наполнилось таким жаром, словно вокруг бушевал пожар. Спешно поднятые веки — взор утонул в ярком свете.

— Очень жарко, — с налётом волнения сообщила Лайла. — И я ничего не вижу. Будто на солнце смотрю.

— Зато в такие моменты ты можешь оценить самую невзрачную особенность вампиризма: отсутствие потоотделения.

— Я серьёзно.

— Я — тоже, — мягко ответил Леонардо. — Твои ощущения соответствуют моим ожиданиям, а зрение скоро вернётся… если ты мне немного поможешь.

— Чем я могу тебе помочь? — в вопрос прокралось непонимание.

— Регенерацией. Для твоего удобства я сделаю это одновременно.

Вампирша не видела двух тонких шприцов возле своих сиявших огнями глаз, но поняла всё правильно — лежавшие на подлокотниках пальцы крепко сжали лакированную древесину:

— Я готова.

Иглы с непревзойдённой точностью пронзили глаза — Лайла вскрикнула от невыносимой боли. Она нарастала вместе с опусканием поршней, выдавливала самообладание. И всё же страх остаться слепой не позволил дёрнуться. Наконец Леонардо сделал шаг назад:

— Самое неприятное позади, — отложенные шприцы звякнули о стол. — Время оценить полученные регалии.

Тяжело дыша, Лайла проморгалась — прояснившийся взор упёрся в пламенный лик. В первые мгновения она не поняла, что смотрит на собственное отражение: отсутствие теней немного изменило привычные черты. Светящиеся пальцы коснулись огненной щеки под тусклыми углями глаз, неторопливо прошелестели по сияющим прядям. Удивительно, но на ощупь всё было таким же. Леонардо положил зеркало на стол, и Лайла окинула себя взглядом: на фоне обнажённых частей тела, заливавших лабораторию светом, зелёное платье казалось слишком тёмным.

— На данный момент вся твоя кровь пылает, не нанося термического вреда даже самым маленьким капиллярам. И это делает тебя неподвластной магии теней. Если эффект продержится четверть часа, значит адаптированная формула лишена изъянов и при необходимости я смогу увеличить продолжительность воздействия до нескольких часов. Также, невзирая на стабильность сердцебиения, мне следует убедиться, что ты не утратила магического дара.

Лайла приподняла руку, и на ней вспыхнул огонь, который теперь смотрелся с ладонью единым целым.

— Великолепно, — довольно улыбнулся Леонардо.

— Мне ещё никогда не было так жарко, — потушив огонь, вампирша стала обмахиваться ладонью, точно веером. — Может, мы подождём снаружи?

— Ни осенний ветер, ни ледяная вода не способны унять жар внутри тебя. Однако после эксперимента я нейтрализую эффект специально созданным ингибитором. Наберись терпения, королева, и приготовься узнать долгожданную правду.

Выбора не было — Лайла вздохнула и удобнее расположилась в кресле. Комфортнее не стало. Ни телу, ни разуму. Набегавшие мысли всякий раз напоминали, что её с Джоном, друзьями и несчастным Скарги сейчас разделяют тысячи миль, а впереди ждёт гнетущая неизвестность.

* * *

Шойсу стоял перед скелетами и бесстрашно глядел в темноту пустых глазниц. Копьё держал наготове, словно костяные воины могли внезапно броситься. Однако те боевитости дроу не разделяли: оставались неподвижными и полностью безразличными.

— Мертвос… — презрительно заключил Шойсу.

— Да-а, сплошь окочурки… — пялясь на скелеты, подвалил Густаф. — Знаешь, какое воспоминание ещё месяцок назад я мог назвать самым странным? — с задором посмотрел он на дроу. — Я сидел и наблюдал, как на лугу резвятся лисички. Маленькие такие, золотистые. То друг за другом гонялись, то на пень запрыгивали. Притом, вот не поверишь, остальные грибы вообще не шевелились. Ни один. Хах. Славный был денёк. Я тогда так накурился, что даже не допёр до очевидного: откуда в моей каюте луг, представляешь?.. — стянутая с головы треуголка высвободила смоляные кудри. — Теперь чудны́х воспоминаний у меня, как у рыбы — чешуи. И айватос тут ни причём. Будешь, кстати? — пальцы выудили из недр шляпы сухой стебелёк. — У меня ещё есть.

Опустив на секунду глаза, Шойсу уверенно мотнул головой:

— Yefjizsinhels.

— Ну и правильно. Я и сам бросить планирую, — стебелёк переместился в губы. — Когда-нибудь… — карий взор вернулся к скелетам: — А вам не предлагаю. Вам втягивать нечем. Эх, бедняги…

А неподалёку Эрминия с Рэксволдом вели негромкую беседу возле хельграса. Он мало отличался от своего виверхэльского собрата. Однако сейчас смертоносный фантом с изломанными крыльями походил на дохлую клячу с продавленной спиной, торчащим крестцом и выпирающими рёбрами. И тоже казался пленником чужой воли. Ведь никто не забыл о северной сделке, хотя так хотелось верить, что некромант уже остался в прошлом.

— Когда-нибудь он потребует своё, — хмуро сказала Эрминия. — И чем бы оно ни было, это будет идти вразрез с мнением Лайлы, на которое мне придётся повлиять. Со всем прочим он и сам справится.

— Или с концами пропадёт, — Рэксволд задумчиво вертел в пальцах кинжал. — Или забудет. Или отвалит, чтоб в отношения с Лайлой клин не вбивать. А может, подкинет грязную работёнку. Нам не впервой. Переигрывать врагов — тоже. В общем, вариантов — как карт у шулера.

— Только времени маловато… — смотревшая на хельграса северянка видела своё отражение в мутности белёсого глаза. — С пузом за врагами не поохотишься…

— Зато маскировка хорошая, — усмехнулся Рэксволд и тут же получил под дых тыльной стороной кулака: не сильно, но весьма выразительно. — Я ж шучу… — ассасин покосился на Эрминию, какая даже головы не повернула. — Кто ж тебе позволит-то?.. — произнёс он и получил ещё раз: уже ощутимее. — Тоже мне, нашла рабовладельца. Я про другое. Зачем рисковать? Сам всё сделаю, — от третьего удара, несмотря на нагрудник, Рэксволд чуть закашлялся и едва не выронил оружие. — Тебе не угодишь! Тогда, коль получится, время потянем и вместе выкрутимся. Как обычно, — выпалил он, ожидая новой порции тумаков.

Однако её не последовало — взобравшаяся по плечу ладонь нежно погладила гладко выбритую щёку. Пусть решение было размытым, как дорога после дождя, в нём присутствовал не чуждый обоим принцип: вместе до конца.

Тревоги одолевали и Джона. Но не за себя. За мефита, которого он держал на руках. Больно подозрительно тот поджимал лапку, да и в целом казался грустным.

— Досталось, понимаю… — следопыт глядел в тёмные глаза с тонкой сетью бордовых прожилок. — Я, на беду, ни разу не знаток по существам, но, думаю, дело поправимое. Смотри. Рука на месте, двигается, чувствует — уже неплохо. Так что не вешай нос, — Скарги печально уркнул, а Джон кивнул вперёд: — Видишь этих костлявых? Им уже ничего не поможет. А тебя обязательно подлатаем. Вот только твою хозяйку дождёмся. Она скоро вернётся. Должна вернуться…

* * *

Подперев голову рукой, Лайла сидела в кресле. Время в лаборатории шло неумолимо медленно. Тянулось, как смола на жаре. А иногда чудилось, что оно и вовсе стояло, подобно находившемуся рядом колдуну. И лишь звуки из хижины, залетавшие через приоткрытую дверь, напоминали о скором завершении эксперимента. Треск очага, шаги, бурление кипящей воды, позвякивание посуды, журчание тонкой струи. Кажется, Ли неторопливо заваривала чай. А потом вдруг, после шелеста двери, шагов стало больше: добавились тихие и едва различимые. Кто бы это мог быть? Для взрослого — слишком лёгкие, для вернувшихся домой детей — слишком спокойные. Хотя, как вариант, Леонардо воспитывал потомство в рамках строгой дисциплины. Тем сложнее представить его в хижине с чашкой чая. Отчего же тот, кто ценил роскошь и вино, внезапно изменился? Или не изменился? Всегда был непредсказуемым?..

— Поздравляю с успехом, — вывел из размышлений баритон, и подзабытый жар снова овладел телом. — Сейчас я введу ингибитор, — в руке появился шприц с прозрачным содержимым.

— Буду только рада… — подставила шею Лайла.

Осторожный укол — кожа стала утрачивать сияние. Оно вместе с жаром уходило внутрь, собиралось вокруг костей, делая их тёмными полосками в багровом свечении плоти. Затем же угасла и она — тело обрело привычное состояние.

— С возвращением в мир прохлады, — Леонардо развернулся и направился к двери.

— Я готова слушать, — встала из кресла вампирша.

— Среди всех присутствующих под этой крышей, — обернулся колдун, — нет ни одного человека. И наши нравы колеблются от совершенно диких до привитых светским обществом. Потому предлагаю сойтись на культурном общении за столом, — не дожидаясь ответа, он покинул лабораторию.

Лайла послушно вышла следом. Первое, что бросилось в глаза, — троица, сидевшая на медвежьей шкуре у очага. Эффи, чёрный лис и крупная гиена. Во время сражения войско скелетов перекрыло странникам обзор. К своему счастью, вампирша не видела ни Могрима, ни Сумру. Иначе бы сейчас, из-за невозможности рассмотреть её на острове, приняла бы живого лиса за теневую поделку демонессы, что породило бы массу подозрений. А так всё внимание вампирши захватила гиена, не магический, но крайне опасный хищник, обитавший только в ледяных пустошах Грондэнарка и, по некоторым мнениям, считавшийся уже вымершим.

С улыбкой глядя на Лайлу, девчушка погладила гиену по лапе:

— Кри-га, — а затем обняла лиса за шею: — Хэй.

— Полагаю, будет справедливо представить всех полностью, — Леонардо указал ладонью на троицу: — Моя дочь Эффалия, мой сын Хэльдигард, их верная защитница Крига, — потом на вампиршу: — Королева Лайла де’Рон собственной персоной.

В один миг вампирша утратила всякий интерес к гиене: её внимание захватил чёрный лис с синими глазами, в левом из которых притаилось золотое пятнышко. Оно, подобно россыпи золотых искорок у девчушки, и указывало на отца с янтарными глазами. Но каким таким неведомым образом лис приходился Леонардо родным сыном?..

«Ваше… сиятельство?» — услышала у себя в голове Лайла насмешливый юношеский голос, и лис обнажил зубы в оскале: точно улыбнулся.

Количество удивлений на час времени было феноменальным — вампирша, окинувшая троицу свежим взглядом, словно это могло что-то изменить, сумела лишь приветственно кивнуть. Затем нашла в себе силы двинуться к столу, за каким её уже ожидали Леонардо, Ли и дымящиеся чашки.

— Ты не первая, на кого моё потомство произвело неизгладимое впечатление, — янтарный взор опустился вслед за севшей вампиршей. — Аргалион был впечатлён настолько, что перестал считать меня злом из пророчества. По его словам, истинная Тьма способна лишь множить корни — обособленных ростков ей не выпестовать. Однако предсказанная Первыми Драконами гибель всего сущего реальна. Как же так получилось, что древнее мудрое создание, имевшее ментальную связь с сородичами и памятью предков, стало жертвой заблуждений? И я тебе отвечу: заблуждались все. Драконы. Люди. Нелюди. И, как это ни прискорбно, даже я. Не меньше тысячи лет, руководствуясь принципом «разделяй и властвуй», мы делим мир, а по факту — самих себя. Всё, от эпохи Великого Раздора до Возвращения существ, не случайно. Независимо от побед и поражений, каждый наш шаг — камень для чужого моста. Моста для того, кто с педантичным упорством прокладывал путь из эфемерности в наш мир, чтобы обрести здесь своё материальное воплощение… И речь вовсе не о Хризальтере… Она — лишь его прислужница…

Губы Лайлы разомкнулись: вампирша хотела высказаться, но колдун пресёк вмешательство поднятым пальцем.

— Вероятно, ты хочешь спросить: зачем я это рассказываю, когда обещал поведать о твоём отце? Преамбулы не миновать. Ведь Архондар де’Рон до последнего вдоха выполнял волю Дельвинуса, что узрел в осколках прошлого целостность и стал одиноким светочем во тьме заблуждений. Он усмотрел в мировых катаклизмах закономерность: противостояние двух божественных сущностей. Одна стремилась разверзнуть пространственно-временной континуум, другая — не допустить этого. Всё остальное — вторичный поток событий, безжалостно ломавший судьбы людей.

Леонардо замолчал, позволяя хмурости Лайлы вылиться в слова.

— Тюрген Кроунт заставил меня пережить худшие дни в моей жизни… — она отрешённо глядела на глиняную чашку перед собой. — Я никогда не забуду, чей посланник цинично погубил Джона, — по поднятым глазам пробежал алый отблеск: — Но если тот, кого Хризальтера зовёт Владыкой, хочет воплотиться ценой нашего мира, он ещё хуже Хроногора.

— Со мной или без меня, предначертанное бы произошло. Однако с трудами Дельвинуса, стараниями Архондара и моей мощью у человечества есть шанс обрести спасение. После недавнего прозрения драконы поняли, кто их истинный враг, и поведали мне, что со времён правления Триады в мире остались две Частицы Хроногора, выполненные из его зеркальной плоти: Слеза и Молот. По всей видимости, монарх с магом сумели отыскать их и оберегали порознь как зеницу ока. Дельвинус — в ардонэйзийской крепости, Архондар — на архипелаге. Кристалл божественного посланника позволил мне изучить новую энергию: создать пылающую кровь для борьбы с тенями, а немного позже — защиту от божественной мощи. И всё же для победы нужно больше энергии, какую я смогу извлечь из Частиц. Так скажи же мне, королева, удалось ли тебе найти в крепости Слезу?

Под двумя пристальными взглядами Лайла ощутила себя безмерно виноватой, хотя понимала, что тогда, на севере, ничего не могла изменить и чудом отделалась потерей гексаграммы.

— У меня есть все основания полагать, что Хризальтера побывала в крепости до меня, — после напряжённого молчания ответила вампирша.

— В крепости, но не в библиотеке, — заметил колдун. — Дельвинус всегда был щепетилен в вопросах безопасности.

— К сожалению, в библиотеке, — неохотно ответила вампирша. — Дельвинус желал, чтобы я его разыскала. Прислал своего фамильяра, передал Ключ от крепости, но ничего не объяснил. Я не знала о демоне… и не смогла уберечь Ключ.

— Хм, — на флегматичном лице колдуна мелькнул интерес. — То есть вы с Хризальтерой уже встречались и ты выжила. Без посторонней помощи?

Взор Лайлы, тяжёлый, как все льды севера вместе взятые, коснулся жёлтых глаз. Взор принадлежал не королеве и не заклинательнице — женщине, чьи светлые чувства были осквернены, изуверски втоптаны в грязь. Вряд ли древний лич, смог бы понять всю глубину трагедии, навсегда высеченной в эйдетической памяти, а вот Ли, будто проявила проницательность:

— Хризальтера — опасный соперник с сильным покровителем. Какой бы непомерно высокой ни казалась цена, сохранённые жизни того стоят.

Сказанное было и так очевидно, но взгляд серых глаз наполнил душу умиротворением — плохие воспоминания отступили, расползлись по уголкам памяти, словно змеи, выжидавшие другой возможности ужалить в самое сердце.

— Стало быть, Хризальтера завладела Слезой ещё на севере, — задумчиво постукивали по столу когтистые пальцы. — Между тем, говоря о крепости, ты обмолвилась о какой-то находке, — пальцы резко замерли. — Важной, надеюсь?

— Я нашла скрытый магией сундук. Судя по загадке с моим любимым созвездием, он ждал именно меня. Внутри оказался артефакт, меняющий вид в зависимости от того, в чьих руках находится, и обрывок герба Грозовых Островов.

— Полагаю, Дельвинус хотел, чтобы ты нашла обе Частицы, и, вероятно, дал тебе второй Ключ от места, где спрятан Молот. Пока оно не обнаружено, Ключ рациональнее вверить мне. Разумеется, если в твои планы не входит и дальше вооружать врагов.

Как бы ни хотелось одёрнуть колдуна, насадить на его острый нос пару аргументов, после утраты содержимого библиотеки и Слезы, оставалось лишь тихо вздохнуть.

— Я согласна, — с толикой задумчивости сказала вампирша, — если ты обещаешь вернуть его по первому моему слову.

— Не смею задерживать у себя твои артефакты. Как и важную информацию. Финальный этап своей жизни твой отец провёл в Храме Последней Надежды. Оставив на престоле регента и былые амбиции, он прошёл путь от послушника до квируса: помощника настоятеля. В силу возраста чужой язык давался Архондару с трудом, однако со временем он тоже смог вести проповеди. Потому его могила расположена в крипте храма.

Фраза про последний вдох, не так давно слетевшая с уст колдуна, не оставляла ни малейшего шанса встретиться с отцом, но слова о могиле всё равно полоснули сердце осколком стекла. Лайла сама не поняла, как у губ оказалась чашка, — вкус чая потерялся в нервном глотке, чашка вернулась на стол.

— Подробности его смерти мне неизвестны, — продолжил Леонардо. — И всё же, несмотря на вольное отношение местных обывателей к чужестранцам, Архондар де’Рон не покидал Хмурого Острова. Поиски Молота целесообразнее начать именно с него. Не исключено, что там таятся подсказки, понятные лишь тебе.

— Я могу взять с собой Рэксволда. Он знает язык, и в нём тоже есть необходимая для телепортации тёмная энергия.

— Даже при возможности переправить вас всех, поиски могут занять немыслимо долгий срок, а у меня нет времени ежечасно спасать вас от смерти, какая будет вам грозить, если вы не прибудете с моря и не оформите пропускные грамоты. В столичном регионе строго с официальными документами.

— То есть ты предлагаешь плыть… — Лайла мысленно составляла план действий.

— Не только. С учётом того, что наши интересы во многом сходятся, я предлагаю тебе покончить с Хризальтерой. Завтра. После поражения на поле боя она ждёт преследования. Необходимо дать ей немного успокоиться. Позволить начать сбор душ, как бы цинично это ни звучало. Потом же — застать врасплох. Втроём. Ты — отсечёшь светом возможность побега. Я — сгущу теневую энергию до тёмной, Ли — будет вытягивать её до победного конца. Гипотетически это осуществимо, станет ли явью — зависит от нас.

— Ты ждёшь от меня согласия? — выразительно посмотрела вампирша.

— Больше. Безоговорочного доверия. Хризальтера прибегнет к любым ухищрениям, чтобы посеять между нами раздор. Тем не менее, подобно тому, как прах невозможен без умершего, доверие не возникает на пустом месте. Ли ты видишь впервые. Так спроси же её, о чём считаешь нужным. Прямолинейность приветствуется.

Внимание вампирши осторожным ручьём подступило к женщине:

— Если вы не человек, то кто?

Следившая за беседой с чашкой в руках, Ли опустила ту на столешницу:

— Вы слышали что-нибудь о моалгренах?

О, Лайла читала о моалгренах. Из раза в раз с любопытством листала отведённый им в бестиарии раздел. Множество описаний. Множество зарисовок. И все разные. Моалгрены способны мимикрировать под животных и магических существ. Но, чтобы моалгрен выглядел как человек, говорил как человек, — такого не было. Зато раздел пестрил предупреждениями. Всякий моалгрен может легко подавить волю любого живого существа: полностью взять под свой контроль. По этой причине их популяция не единожды подвергалась принудительному уменьшению. И если из самок порой получались интересные фамильяры, самцов истребляли всегда. Они не поддавались приручению, часто мигрировали и могли скрещиваться с другими видами, каждый раз оставляя потомство в виде новых моалгренов. Лайла внезапно осознала, почему Скарги так тревожно отреагировал на Эффи. Дети Леонардо — тоже моалгрены. Только вот в чём странность: вне зависимости от пола и облика, моалгренов выдавал крестообразный зрачок. Ни у матери, ни у детей его не было…

Вынырнув из размышлений, вампирша обнаружила свой взор скошенным на любопытную троицу у очага. Лисий взгляд привлёк внимание движением: вертикальный зрачок стал медленно растекаться по сторонам, до креста, и так же неторопливо, подобно щупальцам улитки, втянулся обратно — на черноте морды забелел оскал, он почти сразу пропал, а перекинутая через нос лапка выразила нечто похожее на стыд. Лапка. Но не глаза. Хитринка в них говорила, что лис ни о чём не жалеет. Да и в целом всё происходящее подозрительно совпадало с недавними думами…

Ли же со сдержанной улыбкой нарушила тишину:

— Прошу простить сына: дети временами теряют чувство такта, а ваши мысли буквально написаны у вас на лице. Тем не менее смею вас заверить: мы вам не враги… До тех пор пока вы всерьёз не вознамеритесь причинить вред близким мне созданиям, — без угроз, спокойным тоном прибавила она, словно вписала новую строчку условий в незримое соглашение.

Изумрудный взгляд не покидал лица женщины, неспешно пригубившей чашку:

— Вам не за что просить прощения, — с отголоском дружелюбия сказала Лайла. — Что касается вреда, я сторонница дипломатических мер и мягкой силы. Насилие не доставляет мне удовольствия и допустимо, только если миролюбие воспринимают за слабость, — последовал честный ответ. — Раз уж мы заговорили о созданиях, могу я спросить: что это за место — Обитель?

— Возможность… Сохранить хотя бы островок из мира магии. Дать приют преследуемым, растерянным существам. Уменьшить количество смертельных столкновений между ними и людьми.

— Звучит благородно, — взор вампирши задержался на унизанных кольцами пальцах женщины. — Ваше участие в рискованной охоте на демона тоже продиктовано благородством или на то есть иные причины?

Ли качнула косицами:

— Лишь звучит. На деле Обитель рождена из чистого эгоизма. И всё же несёт добро другим. Не альтруизм, но симбиоз. А демонесса… Я — моалгрен, Леонардо — мой партнёр. Думаю, мои мотивы вполне ясны. Ведь и ваши спутники, Лайла, следуют за вами не из единого благородства.

— Моими спутниками движет плеяда причин, от уважения и преданности до желания славы и безысходности. Но, если речь идёт о моём доверии в мире, полном крамолы, пожалуй, последний вопрос я задам вашему партнёру, — Лайла посмотрела на колдуна: — Никогда не лгущий новатор может сказать, зачем ему потребовалась теневая магия?

Флегматичность Леонардо разбавилась строгостью. По-видимому, он размышлял, достойна ли задавшая каверзный вопрос прямого ответа. Без двусмысленности и витиеватости научных формулировок. Ответа, что без излишней детальности обрисует во тьме догадок чёткие контуры. И вот, немного погодя, некромант прервал молчание:

— Смерть — это болезнь, — спокойно изрёк он, — насаждённая богами, чтобы души пополняли энергетический океан в эфемерном пространстве. Я хочу её вылечить. Дать каждому живущему выбор. Равнозначный и справедливый. И с каждым экспериментом я всё ближе к созданию полноценного лекарства.

Секундное размышление облеклось в слова:

— Для задуманного аргументов достаточно, — Лайла пригубила чашку, на сей раз ощутив приятный оттенок душицы. — Я готова узнать все подробности плана. А после, смею надеяться, вы не откажете мне в просьбе, — внимательный взор сместился к серым глазам. — Хочу убедиться, что мой фамильяр в порядке.

Хижина явно не принадлежала Леонардо. А вместе с ней запахи целебных трав, маленькая лаборатория и опыт сосуществования с созданиями Света, каким, как и всему живому, порой требовалась рука целителя. Вопрос состоял в другом: станет ли хранительница помогать кому-либо за пределами Обители?

Ли обменялась взглядами с колдуном, после чего с улыбкой ответила:

— С радостью помогу.

* * *

Странники стояли на берегу, смотрели на плывущие от корабля к острову лодки, когда над стеклянной твердью зачернели клубы тумана — рядом возникли Лайла, Леонардо и женщина в сером платье. Поприветствовав всех, незнакомка направилась к сидевшему на обугленном причале мефиту, который воспринял её на удивление дружелюбно. На плечо же Леонардо с небес спустился ворон, крупный и жуткий: половина его головы представляла собой обнажённый череп с зияющей глазницей. Все уже поняли, намечалось что-то грандиозное, но задавать вопросы вампирше никто не осмелился: пусть она была свежа, как весенний цветок, в глазах различалась усталость, да и прерывать её негромкий разговор с колдуном — дурной тон. Ответы будут. Позже. Как и всегда.

Едва лодки добрались до берега, Кокосовый Остров опустел. На нём не осталось ни живых, ни мёртвых — лишь обгоревшие колья пальм и неподвижная мельница, напоминавшие о ныне неуместном названии.