Раскладной стол в каюте, удерживаемый парой тянувшихся от стены верёвок, напоминал поднимаемый мост перед входом в крепость. На нём в свете лампы блестели разложенные Лайлой артефакты.

— Почти со всем разобралась, — указав ладонью на первый, вампирша посмотрела на стоявшего рядом Рэксволда: — Кандалы поглощают магию. Притом не только светлую. Надев их на себя, я не смогла видеть в темноте и использовать нечеловеческую силу.

— Я их еле снял, — подал голос с рундука Джон. — Входит стержень легко, а вот достать — только медленно и враскачку. Если резко потащить, он обратно втягивается. На редкость хитроумные защёлки.

— Ну хоть за Аланом плыть не пришлось, — кольнул Рэксволд язвительным взглядом. — Хотя он бы уже и не удивился. Небось ждёт, когда мы завалимся с новой охапкой историй.

— Особенно — тебя, — усмехнулся Джон. — За свалку зелёных ковров у дома. Сорок пять штук, вроде?

— Ага. Между прочим, полезный наборчик для того, кто замки́ чинит. Хороший заказчик — завернул замок в подарочный ковёр. Плохой — завернул в ковёр заказчика.

Все трое рассмеялись, и, пользуясь возникшей паузой, Лайла вернула внимание к артефактам:

— Второй, — ладонь указала на чёрный шар. — Я изучила его под лупой: те похожие на звёзды частицы — фрагменты серебристой мозаики. В ней я усмотрела символы магии Воды. И действительно, если поднести шар к полному ведру, мозаика начинает собираться. А если опустить — вся вода выплеснется на пол. Ведро станет полностью сухим.

— Осмелюсь спросить, — с наигранной деликатностью заговорил Рэксволд, — а другого способа опустошить ведро в старину не придумали?

— Я почти то же самое спросил. Оказалось, всё не так просто.

— Это стало неожиданностью даже для меня, — улыбнулась Лайла. — Подобные артефакты называли сухильтонами. Они являлись залогом того, что в случае кораблекрушения перевозимые в сундуке документы не намокнут. Как ты понимаешь, не все они защищены магией. Однако известны случаи оригинального применения, когда человек, не успевающий покинуть затопляемый трюм, помещал руку с сухильтоном в то же ведро или таз для создания воздушного пузыря, на который не влияет положение в пространстве. Ведь он формируется вокруг артефакта и зависит от границ ёмкости.

— То есть даже перевернуть можно и воздух не уплывёт? Хм… — в глазах смотревшего на шар ассасина мелькнуло любопытство: — А если в озеро кинуть?

— Как бы тебе ни хотелось, из берегов оно не выйдет. Но на бочку мощности хватит. И предрекая следующий вопрос: увеличить её нельзя. Мощность зависит от окружающих нас энергетических потоков. При использовании усиленных рун, потоки будут концентрироваться, как солнечные лучи в лупе, что закономерно приведёт к взрыву.

— Вечно эти твои взрывы всё веселье портят.

— Магия Света подчиняется строго выверенным формулам.

— Защищает от большой беды угрозой малой беды, — с усмешкой под чёрными усами прокомментировал Джон.

— В философы подался?.. — окинул его взглядом Рэксволд и посмотрел на третий артефакт: — Ну а последняя штука для чего?

— Последняя… — за стеной раздались звуки блюющей Эрминии, и Лайла скромно улыбнулась: — Я приблизительно такого же мнения после того, как несколько ночей ломала голову о предназначении причудливой дуги, — она подняла артефакт. — Это либо рукоять саквояжа, либо дверная ручка. На концах есть широкие отверстия в виде конусов, но сами концы не перпендикулярны положению руки, а края стенок слишком тонкие для надёжного крепления. Если оно было, так как внутри нет ни царапин, ни следов резьбы. Возможно, соединение обеспечивала выгравированная по длине руническая вязь, и сама дуга выступает в качестве ключа к чему-то скрытому в библиотеке, — Лайла примерила дугу к воображаемой двери. — Наверняка сказать не могу: таких символов я нигде не встречала.

— А поверни так руку ещё раз, — вдруг встал с рундука Джон. — М-м-м, возможно. Я всё думал, на что же ещё она смахивает… — под вопросительные взгляды он подошёл и осторожно взял дугу. — На рукоять лука, — для наглядности следопыт вскинул её, натягивая пальцами незримую тетиву.

И тут произошло странное. Дугу продолжили голубоватые лучи света, из каких так же вычертилась тетива и наложенная на неё стрела. Если сам лук был тусклым, словно призрачным, то она сияла подобно луне.

Все трое замерли, глядя то на внезапно возникшее оружие, то на ошарашенные лица друг друга, обильно залитые холодным свечением.

Пальцы медленно ослабили натяжение — артефакт вновь превратился в обычную дугу, вернув каюте жёлтое мерцание висевшей под потолком лампы:

— Э-э-э…

— Изумительно, — с придыханием произнесла Лайла. — Джон, ты гений!

— А ну, стрельни в стену! — с горящим взором выпалил Рэксволд.

— С ума сошёл? — возмутилась Лайла. — Мы ничего не знаем о свойствах этого артефакта. Так можно и без корабля остаться.

— Да, да, ты права, — недовольно поморщился Рэксволд. — Айда наверх. Чайку подобьём, — заметив, как лицо вампирши застилает хмурость, он пожал плечами: — Или просто выстрелим в небо…

— А если подходящая стрела всего одна? — с опаской спросил Джон. — Как мы её потом отыщем?

— Боги! Вот зануды! — закатил глаза ассасин. — Через полчаса будем на острове, бери этот лук с собой. На деревьях проверим. И я ничего не хочу слышать про обиженных дриад! — указал он пальцем на Лайлу и, резко развернувшись, вышел в коридор.

— Надо соглашаться, — Джон усмехнулся. — Иначе он нас на том берегу и прикопает.

— А если — нет, мы определённо пожалеем, что не прикопал, — улыбнулась Лайла. — В любом случае пока это самое разумное решение.

Они одновременно опустили взоры на мозолистую ладонь, где таинственно блестела металлическая дуга: внезапная находка с неизвестным потенциалом.

* * *

Стук лодки о пустой причал. Шелест накинутой на столбик петли. Скрип досок под шестью парами сапог. Вместе со странниками на обогретый солнцем остров сошёл и Густаф. Он как здешний капитан мог позволить себе многое. Даже бумаги имел официальные. С ним всякий иностранец — часть команды. Без него — чужатый, какого за появление на «землях особой важности» если бы не погнали прочь, то скрутили бы и передали в руки закона. Закона, что в два плевка заставил бы отрабатывать нарушение в гранитном карьере «Свистящий», где весь день состоял из махания киркой и вычерпывания воды. Как и положено в таких местах, медлительным и ленивым «псы» с плетьми увлекательно объясняли историю возникновения названия.

— Вот вам и древность, — Густаф смотрел на мельницу, высившуюся в конце обложенной камнями дорожки. — Притаилась тут, как изюм под пяткой. Раньше ей заправлял Огбир по прозвищу «Хрыч». Редкостный скупердяй. Если сейчас — кто другой, оно и к лучшему. Я зайду, как можно дольше потреплюсь о доставке кокосов, а вы — осмо́тритесь.

— Мы — снаружи, Скарги — внутри, — уточнила Лайла и поглядела на тяжелевшее под незримым весом плечо. — Не подведи. На тебя вся надежда.

Джон приметил распахнутое окно на уровне второго этажа:

— Проскальзывать следом ему необязательно. Удача на нашей стороне.

— А в случае непрухи всё внимание притянет на себя Шойсу, — торжественно заявил Рэксволд. — Завались внутрь такой белобрысый уголёк с острыми ушами, у него за спиной можно хоть коня провести: никто уже не заметит.

Дроу, стоявший с упёртым в песок копьём, покосился на ассасина, но ничего не сказал. Зато сказала Эрминия:

— Двинули. Пока меня блевать не тянет.

— Ага. А на обратном пути лук опробуем. Вон на той жирной пальме, — кивнул на заросли Рэксволд. — Она как раз со стороны моря и явно тут лишняя.

Под тихий вздох вампирши странники во главе с Густафом пошли к мельнице. Мимо колючих кустов облепихи и стройных пальм. Стоило чуть подняться по берегу, в глаза бросилось огромное кострище неподалёку от дорожки: в сером пепле лежали обгорелые куски древесины, совсем не похожие на обычные дрова. Все невольно замедлили шаг.

— Они… лодки жгли?.. — подивился Джон. — Как-то расточительно. Даже для богатых.

— Значит, Хрыча тут нет, — обернулся Густаф. — Было дело, муку у него покупал. Так вот, он настолько жадный, что монеты взвешивал. Не дай море, попадётся сточенная или слишком потёртая — мозг от корки до корки выест… Что ж. Поглядим сейчас, кому мельница досталась.

Вдруг впереди с еле уловимым скрипом отворилась дверь. На её косяк легли тонкие пальцы, а из темноты помещения высунулось девичье лицо. Пусть оно было далеко, это лицо Лайла бы узнала из миллиона — в один миг весь мир сузился до обрамлённых чёрными волосами ненавистных черт, посреди которых зловещими аметистами блестели глаза.

— Стойте!!! — рывком отдёрнув Густафа, вампирша оказалась впереди всех. Она не сводила взгляда с мельницы и, похоже, мелко дрожала от гнева.

— Ты чего?.. — приблизившийся Джон всматривался вдаль, пока из темноты дверного проёма не выплыл обнажённый силуэт с чёрными штрихами тонких ремней: — Проклятье… — напряжённый голос размазало рыком мефита.

— Да что происходит-то⁈ — возмутился Рэксволд.

— Она… демон, — выдавила из себя Лайла.

— Тот самый?

— Да.

— Не так я себе его представлял… — с лязгом выхваченные кинжалы кровожадно сверкнули в руках.

Следом зашелестели покинувшие спину мечи, по дорожке скользнула тень готового к бою копья, а к вынутой из кармана дуге приблизились согнутые пальцы. Лишь обнажённая на дюйм сабля ещё нерешительно выглядывала из ножен.

— Уверены, что это демон? — с сомнением изрёк Густаф, изучавший соблазнительные формы брюнетки.

— Верь ей, коли не хочешь сдохнуть, — отрезала Эрминия.

— Ну, демон так демон… — пожал плечами капитан и достал саблю.

— Ни шагу. Без. Моей. Команды, — не поворачиваясь, отчеканила вампирша. По движению пальцев опущенной руки было видно, что она судорожно накладывает на себя руны.

Хризальтера сделала несколько шагов навстречу, после чего громко и насмешливо заговорила:

— Неужели этот мир настолько ничтожен, что из всех возможных соперников Владыка направил ко мне тебя… — на её губы выплыла хищная улыбка: — С вкусной порцией новых душ. Я ждала наказания, а не награды. Хотя… — демонесса томно прищурилась, — мы втроём так незабываемо провели время в той пещере средь снегов, что ты в знак благодарности подарила мне гексаграмму. Вдруг я неверно всё истолковала? Возможно, вы пришли за продолжением…

Вампирше, чьи глаза алели ярче зари, стоило невероятных усилий не сорваться раньше времени:

— Ты убила Дельвинуса? — полетел вдаль прямой вопрос.

— Ах, тебя терзает неведение… — Хризальтера лукаво улыбнулась: — Знаешь, почему из всех изобретений человечества я больше всего ценю поэзию? Многогранность. Одни и те же строки способны затрагивать совершенно разные чувства. Вот тебе для примера весёлый стишок, — демонесса стала напевать на манер детской песенки:

'Жил на свете старый маг.

Скопил в стенах много благ.

Только крепость не спасла,

Ведь за ними я пришла…'

— Тогда сдохни! — в мгновение ока на лице Лайлы вспыхнули красные руны, а из вскинутых рук вырвался ревущий поток огня.

От Хризальтеры по стене взмыла похожая на щупальце тень, нырнула в распахнутое окно и сбросила в ладонь сияющий кристалл, тут же отправивший в вампиршу ослепительную молнию.

Высвобожденная мощь грозы и испепеляющий жар чистого пламени. Они столкнулись на середине, словно две встретившихся в полёте стрелы, — остров вздрогнул от чудовищного взрыва, и в ту же секунду ударная волна пронеслась по округе огненно-электрическим штормом.

Чуть подождав, Лайла распустила защитивший всех купол — в носы ворвался запах гари, заставил настороженные взоры бродить среди необъятного смога. На месте взрыва чернела яма. От кустов не осталось ничего. От ближайших к эпицентру пальм — чёрные дымящиеся колья. Стоявшие подальше — горели огромными факелами. Как и крылья мельницы, над которой в мутной пелене висел тусклый диск, ещё недавно бывший ярким солнцем. Взрыв оказался настолько сильным, что песок покрылся блестящей коркой стекла, вмиг застывшего: остаточные энергии закрутились в вихре, притянув на остров несколько огромных морских волн. Но как всё это перенесла демонесса?..

Ответом стал грохот железной двери, словно тараном выбитой из мельницы. Вылетев из пелены, дверь упала и с мерзким скрежетом прокатилась по стеклянным буграм. Следом в смоге очертился рогатый силуэт Хризальтеры. В её когтях сиял всё тот же предмет — наверняка похищенный из библиотеки силовой кристалл. Правда, сиял он уже более блекло. Это радовало. Вместе с фактом, что демонессе потребовалось банальное укрытие. Не такая она и могущественная.

— Знал бы, что нас ждёт, захватил бы меч, — щурился от едкого дыма Джон.

— Зато лук в бою опробуешь… — мрачно пошутил Рэксволд. — Не промажь. Вдруг там и впрямь одна стрела.

— Подпущу поближе.

Цокая копытами, Хризальтера грациозно зашагала навстречу:

— Так даже лучше… Идеальные декорации для вашей смерти… — она остановилась у дымящейся ямы: — Раз вы озаботились своей могилой, я помогу вам с гробовщиками.

Внезапно слева и справа от демонессы стали проступать силуэты полноватых непропорциональных людей. Они неестественно покачивались из-за больших и явно тяжёлых голов, медленно двигались на столбообразных ногах, волочили за собой распухшие руки. А из некоторых торчали неведомые коряги. Всё стало походить на безумный ночной кошмар.

— По бокам — тоже, — хмуро бросила Эрминия.

Странные существа подбирались с трёх сторон. Когда на них не смотрели, ковыляли быстрее — это можно было уловить лишь краем глаза. Позади врагов не обнаружилось. Там шумело море, набегавшее на обугленный причал.

— Кораблю, наверно, тоже кранты… — неожиданно обронил Густаф и замолк.

Лайла, не сводившая взгляда с демонессы, ждала удобного момента для контратаки, но он никак не наступал. Лишь коготки напряжённого мефита всё сильнее впивались в плечо.

— Не-ет, — задумчиво произнёс Джон. — Она не даст себя в обиду. Попробую забрать одного из этих. Была не была.

Вскинутая дуга преобразовалась в светящийся лук, и сияющая стрела устремилась в большеголового. Она угодила ему прямо в лоб, оставив в силуэте оранжевую точку: отверстие, сквозь которое различалось горящее дерево. Чудовище отшатнулось, замерло… а потом точка вдруг пропала и оно снова заковыляло вперёд.

— М-да… Худо дело… Может, огнём?

— Если я сейчас отвлекусь на них, не успею отразить атаку, она нас убьёт, — пасмурно выдала Лайла. — Мне нужно больше времени.

Хризальтера же звонко рассмеялась и стала напевать:

'Шесть героев в западне!

Всё вокруг горит в огне!

Скоро тени вас зажмут!

И на части разорвут!'

— Ну хоть к героям причислили… — Густаф сунул в губы стебелёк айватоса и положил саблю на плечо. — Какой план?

Тёмные силуэты приближались. Уже можно было различить, что «коряги» — когтистые руки, торчавшие из боков, животов и даже спин, рассмотреть вместо лиц невнятную мазню из множества вмятин и отростков.

— Ещё стрелы есть? — Рэксволд держал кинжал готовым к броску.

Джон потянул тетиву, и пальцы озарило сияние:

— Видимо.

— Тогда можно прорваться. Зуб даю, сдохнет рогатая, сдохнут и эти, — ассасин метнул клинок в хромающее безликое нечто, но сталь закончила свой полёт звоном по стеклянным буграм. И не оттого, что кинжал не попал в цель. Нет, он пролетел сквозь чудище, словно через тучу. — Что ещё за?..

— Их не берёт обычное оружие, — догадался Джон. — Да и моё не особо…

— Сраные призраки… — в руке Рэксволда из витков чёрного тумана появился кинжал.

Лайла продолжала сверлить взглядом стоявшую вдали демонессу. Однако на бледном лице не было ни злости, ни растерянности — лишь сосредоточенность.

— Я их отброшу, — вскинул лук следопыт. — Выиграю ещё время.

Под дребезжание тетивы сияющие стрелы полетели в чудищ. Пронзили большеголовое, что ползло на четвереньках, стирая подбородок о шероховатое стекло. Опрокинули толстоногое. Оттолкнули низкое, волочившее за собой свисающие бока. Одно, похожее на лягушку с крупной дырой вместо рта, даже бросилось, но, проглотив стрелу, кубарем покатилось назад.

Не отводя глаз от демонессы, Лайла уверенно сказала:

— Готово.

Вокруг странников вырос огненный частокол, метр высотой, не больше. Однако нужен был он не для защиты. Частокол распустился подобно цветку, и, едва пламенные «брёвна» наклонились, они рванули во все стороны снарядами баллисты, массово снося чудовищ на своём пути — те с невнятными рёвами отлетали и растекались по стеклу тёмными лужами.

— Не пугайтесь, — предупредила вампирша.

В тот же миг лезвия всех оружий вспыхнули, а на самих странниках воспылала огненная броня. И если усмехнувшийся Густаф, окинув её взором, подпалил саблей стебелёк, то Шойсу сначала принялся хлопать себя по телу, но быстро понял, что не горит.

— Вот это да… — осматривал пылавшие руки Джон, пока Эрминия оценивающе крутила пламенные мечи.

— А ну-ка… — Рэксволд метнул горящий кинжал в одиноко бредущее чудище, и то сразу же заревело. — Да-а-а-а, — довольно протянул он. — Вот теперь вам, сукам, конец…

— Я восхищена твоей находчивостью! — воскликнула Хризальтера. — Нет, правда, — она поймала кончик своего хвоста и указала на него пальцем: — Жаль, получилось защитить не всех…

Лайла лишь через секунду осознала, что атака будет не по группе, а по её «тайным глазам» на высоте. Тень, полоснувшую затянутое смогом небо, отсёк огненный барьер, но поздно — выбитый из невидимости, Скарги камнем падал вниз. Вампирша не могла снабдить его бронёй, так как мефит не видел себя — невозможно было рассчитать координаты для заклинания, которые обновлялись каждый миг. Возложенная на скрытность надежда рухнула, забрав с собой огненную защиту и пылавшее оружие.

Однако на эмоции вампирша не поддалась: лишь отвернись, и в спину ударит молния — падавшего мефита поймала растянутая вслепую пламенная сеть. После изучения твёрдых свойств огня, сделать её гибкой не составило труда.

— Какая выдержка! — рассмеялась демонесса. — Не хуже той, что удивила меня в северной пещере.

— Я убью тебя… — сказала Лайла настолько гробовым тоном, что Джону стало не по себе.

Всё внимание вампирши было направлено вперёд. Она не слышала ругательств ассасина, вопросительного шипения дроу, ничего из происходящего за спиной.

— Маленькая победа, и ты уже возомнила себя всесильным кринтэрхом? — осклабилась Хризальтера. — Это моя вина. Я говорила Могриму, что первый сонм теней получился ущербным. Хорошо, что он учёл ошибки и создал второй.

Возле Хризальтеры возник неизвестный мужчина, и за ними через весь остров проступила тёмная стена с направленными вверх шипами. По их еле различимым движениям стало ясно: это плотный ряд рогатых чудовищ. Одно из них, похожее на громадного хищного зверя, легко перескочило яму и взревело так, что кровь застыла в жилах.

Демонесса улыбнулась:

— Думаю, ты понимаешь, что через несколько секунд твоя изящная шея захрипит в его пасти, пока ты с широко открытыми глазами будешь наблюдать, как сотни зубов перемалывают твоих друзей… — она подняла руку для отмашки. — М-м-м… Я чувствую метания твоей души… Интересно, какая она на вкус?..

Лайла лихорадочно искала в памяти подходящее заклинание, пусть даже смертельно опасное и неопробованное, но в разум всё больше просачивались тревожные голоса друзей и жалобные писки раненого мефита. Ни плана. Ни преимуществ. Ни веры в возмездие. Остались лишь сожаления, опалённые ненавистью и изрезанные осколками несбывшихся надежд, страдания, которые с гадкой улыбкой смаковало демоническое отродье. Вышло иронично: открыть врата в другой мир ради долгой и счастливой жизни, а впустить собственную погибель…

Вдруг за спиной вампирши раздалось цоканье копыт. Гулкое и неторопливое. Только Хризальтера всё ещё стояла впереди. Удивление и безысходность заставили обернуться в сторону обугленного причала.

На серой, безмерно худой лошади с изломанными крыльями восседал такой же худой всадник. Ветер шевелил лохмотья тёмной мантии. Покачивал дырявый капюшон. Под которым виднелся оскаленный череп.

Наполняя округу загробным цокотом, всадник медленно приближался к остолбеневшим странникам.

Утонувшие в глазницах белёсые глаза. Зияющий провал на месте носа. Давно лишённые губ кривые зубы.

— Хоть курнуть напоследок успел… — тихо сказал Густаф.

— Это не смерть… — пробормотала вампирша. — Это — Леонардо…

Молча проследовав через расступившихся странников, всадник выехал на поле боя — рука демонессы стала неспешно опускаться. Но не для того, чтобы отдать команду. Бойко выпрямленные пальцы «завяли», и полусогнутая ладонь застыла у бедра. От гадкой улыбки не осталось даже следа. Хризальтера безмолвно взирала на всадника, остановившегося среди тёмных пятен, в метрах двадцати.

— Как?.. — негромко спросила она.

— В прошлый раз, — заклокотал утробный голос, — я оценил твоё представление. Позволь, показать моё…

Мрачный крик ворона в мутном небе — по стеклянной пустоши за Леонардо расстелился чёрный туман и через несколько секунд осел. Теперь за личом стояло войско скелетов. Ни оружия, ни брони — лишь тьма пустых глазниц и раскалённое сияние на костяных пальцах. У всех, кроме последнего ряда, экипированного латами, копьями и башенными щитами. Гремя доспехами, этот ряд попятился и обогнул изумлённых странников, взяв их в квадрат. Щиты со стуком сомкнулись в единую стену, а копья наклонились по всем сторонам света.

Вдыхая запах застарелой гнили, водя взорами по затылкам скелетов, странники поняли, что их участие в битве не предполагается.

— М-м-м… не заглушённый плотью хруст костей, — Хризальтера облизнула губы. — Это будет подобно музыке… — она взмахнула рукой, и теневое зверьё рвануло в бой.

Леонардо не удостоил демонессу ответа. Вместо этого хельграс расправил надломанные, облезлые крылья — скелеты ровным строем двинулись в наступление.

Мускулистые теневые твари и гремящие костями скелеты. Две неживые армии спешили сойтись в жестокой схватке. Командующие же безучастно наблюдали: с приторной улыбкой под сиреневым взором и вечным оскалом — под белёсым.

Едва хищники влетели в мертвецов, с хрустом подмяли первые ряды. Клыкастые пасти вырывали ключицы, а широкие лапы легко проламывали грудные клетки. Однако почти сразу же сотни сиявших пальцев впились в мощные бока, рассекая их и выдирая куски тёмной плоти. Зверьё оглушающе ревело. Но не от боли — устрашало. Хотя мёртвые уж тем более не ведали страха. Там, где тяжёлая лапа смахивала с плеч череп, уже пробирался новый скелет, да и обезглавленный ещё вполне мог сражаться. И всё же звери теснили мертвецов, исчерчивая когтями стеклянную рябь и усыпая её выдранными костями.

Наблюдая, как особо проворный хищник, продирается к восседавшему на хельграсе личу, демонесса ухмыльнулась. Однако стремительный прыжок зверя закончился его же сжатым в руке горлом. Тёмная тварь повисла даже не в силах поднять лапы, словно пойманный за шкирку щенок, после чего рассыпалась в прах. Сбросив его остатки высокомерным движением кисти, лич невозмутимо вернул руку на холку хельграса — Хризальтера насмешливо прищурилась и послала воздушный поцелуй.

— Вы не похожи на врагов… — сказал стоявший рядом Могрим.

— Он — не враг. Лишь препятствие на нашем пути.

— Как эта яма?

— Почти. Только назойливее и интереснее.

Мужчина задумчиво хмыкнул, а затем, ощутив прикосновение, опустил взор на пришедшую к ногам лису, взял её на руки и погладил. Спокойно и размеренно. Будто тлеющие крылья мельницы за спиной не чернили небеса дымом, а впереди не гремело сражение. И если реакция Могрима была уже привычной, то невозмутимость колдуна казалась Хризальтере странной. Пусть несколько зубастых тварей разорваны на части, теневое зверьё продолжало наступление. С каждой минутой всё больше скелетов превращалось в бесформенные груды костей. Но почему Леонардо ничего не предпринимал? Почему не пускал в бой людей? Неужели хотел самостоятельно преломить ход битвы, продемонстрировав всем своё могущество?.. Вряд ли. После прошлого поражения он определённо сделал выводы. Только они до сих пор не бросались в глаза. Лишь одинокий ворон оставлял энергетический след высоко в небесах.

Предчувствуя, что Леонардо собирается призвать подкрепление, Хризальтера распустила по округе незримые теневые импульсы, чтобы временно нарушить стабильность энергетических потоков и осложнить массовую телепортацию. Однако верна древняя истина: хочешь спрятать надёжно — положи на самое видное место.

Хельграс снова поднял крылья, и с первым же упавшим на землю пером разбросанные по полю боя кости задребезжали. Стали катиться друг к другу и соединяться: длинные — в конечности, рёбра — в дутые туловища, черепа — в небольшие головы с четырьмя парами глазниц. Не успела демонесса опомниться, как всюду повскакивали огромные костяные пауки, застучавшие по стеклянным буграм сияющими кончиками лап. Понимая, что пауки вот-вот атакуют зверьё с тыла, Хризальтера обрушила на них теневой удар, буквально вбила их в треснувшую твердь стекла. Однако сплющенные пауки выскочили из вмятины и продолжили стремительный бег. Западне было не помешать. Теперь спереди хищников иссекали пальцы скелетов, а сзади — пронзали лапы напрыгивающих пауков. Звери вертелись, с жуткими рыками бросались в обе стороны, но исход был предрешён — всюду разлетались куски тёмной плоти и такие же тёмные брызги.

Сиреневый взор коснулся лича: сейчас его застывший оскал скорее напоминал ухмылку. Коварную и самодовольную. Её придётся смахнуть. В следующий раз. Неизвестно, какие ещё сюрпризы приготовил переживший божественное испепеление колдун. Сражение показало, что он полностью восстановился и стал умнее. Стоило собрать больше душ. Обняв Могрима крылом, Хризальтера вместе с ним и Сумрой растворилась в тенях.

Едва она пропала, последний бившийся хищник разлился чёрной лужей по растресканному стеклу — как по команде костяные пауки сразу же разбежались по периметру и застыли, а оставшиеся скелеты разделились на два ряда, образовав ведущий к странникам коридор. Развернув хельграса, по нему Леонардо и поехал. Так же величественно и неторопливо.

Загромыхавшие латами копейщики расступились — живые могли беспрепятственно созерцать приближавшегося спасителя. И ужасаться тому, чем могла обернуться схватка для живых: в рядах скелетов различались разбитые черепа, оторванные челюсти, развороченные рёбра, а один стоял на единственной уцелевшей ноге.

Однако Эрминия смотрела не на колдуна и не на скелеты — на хельграса. И её пустой взгляд навёл Лайлу на странные мысли. Случайно ли подруга столкнулась с хельграсом в одноимённом лесу? Случайно ли охотившийся за ней «Апофеоз» носил маски в виде оскаленных черепов? И случайно ли маленькая девочка указала остров, где всех поджидала демонесса, остров, куда вдруг явился Леонардо, к тому же предельно подготовленным?..

Глаза вампирши так и не потухли: некроманта ждал крайне серьёзный разговор.