Зима стояла снежная, морозная. Заказы на шитьё госпиталям к тому времени получали уже все молодые женщины из соседних домов. Стучат швейные машинки, работают швеи. Но молодость берёт своё. Случалось, устав от однообразной и выматывающей работы, молодые швеи, сговорившись, выбегали на ночную улицу прокатиться на санках с горки.

Владивосток — это сплошные спуски и подъёмы, ведь стоит город на сопках. Горку долго искать не надо! Просто лети вниз по улице! Вот и радуются молодые швеи зимней забаве.

Повалятся гурьбой на большие сани и — с горы, только дух захватывает!

Снежная пыль блестит под луной, завивается, вихрем несётся за санями — хорошо!

Далеко разносится по ночным улицам заливистый женский смех, разгоняет угрюмые ночные тени и тёмные мысли! Всем вместе — не страшно, любому отпор дадим!

Э-э-эх! Не подходи-и-и-и!

Раз попытался было один подвыпивший военный полюбезничать, да переусердствовал — полез целоваться. Со смехом повалили его юные швеи в сугроб да от души своей казачьей, широкой, снегом накормили — вдосталь! Больше не попросит!

Напихали снежков ему и за шиворот, и в штаны…

Обиженно ругаясь на все лады, позорно бежал от них неудачливый кавалер!

Ан и поделом!

Глядеть — гляди, а рукам воли не давай.

Больше теперь никто не пристаёт.

Несутся с горы сани — уносят юные души прочь от бед и печалей страшного военного времени! Хоть на краткий миг, а дают радостную передышку, так необходимую человеку, чтобы выстоять, справиться со всеми подсечками и подлостями, неудачами и горем-горечью — со всем тем злом, что поджидает человека на путях-дорогах войны, вселенского кровавого и бесчеловечного разбоя.