Наутро по пути в канцелярию Скотланд-Ярда инспектор Найт инструктировал своего помощника:

— Предупреждаю: начальник канцелярии сержант Эванс — тип весьма угрюмый и желчный. Он обожает порядок и терпеть не может, когда кто-то отрывает его от создания его любимого детища — идеальной системы хранения данных о деятелях преступного мира. Говорят, мечтает обойти в этом самого Бертильона[19]. У Эванса феноменальная память: он помнит всех известных полиции злодеев чуть ли не в лицо. Однако он очень неохотно пускает в свою картотеку посторонних и отнюдь не всегда стремится им помочь. Эванс даст совет только в том случае, если с ним удается найти общий язык. Мне, например, это до сих пор не удавалось.

— Не верю! — рассмеялся Лейтон. — При вашем-то природном обаянии?

— Констебль, грубая лесть начальству — это, конечно, действенный метод для продвижения по карьерной лестнице, — сказал Найт с притворной строгостью, — но со мной это у вас не пройдет.

— Увы, мне мешает ваше чувство юмора, сэр.

— Уймитесь, — попросил инспектор, сдерживая смех. — Впрочем, улыбку с лица пока не стирайте — вдруг это расположит к вам сержанта Эванса?

Позади послышался топот и голос:

— Инспектор Найт!

Они остановились, и их догнал дежурный констебль:

— Для вас срочное сообщение, сэр.

Инспектор развернул протянутый ему листок бумаги, сложенный вдвое, прочел.

— Нам придется изменить планы, Лейтон: совершено нападение на Мелвина Симса.

Подходя к зданию издательства «Джордж Раутледж и сыновья», Патрисия увидела на ступеньках знакомую высокую фигуру.

— Мистер Шерман! — окликнула она.

— Мисс Кроуфорд! — обрадовался молодой человек. — Добрый день! Как проходит ваша битва с художественной редакцией?

— Несу исправленный эскиз обложки — надеюсь, на этот раз его примут.

— Насколько я знаю, это ваш первый опыт общения с заказчиком?

— Да.

— В таком случае позвольте дать вам совет собрата по искусству.

— Буду рада выслушать его от вас, — искренне сказала Патрисия.

— Запомните: заказчик никогда и ничего не принимает с первого раза — это было бы для него противоестественно, иначе он не был бы заказчиком. Вас обязательно попросят что-нибудь исправить.

— С этим я уже столкнулась, — вздохнула девушка.

— Вот-вот! Поэтому, если вы не хотите, чтобы вас изматывали нудными придирками, всегда оставляйте какие-нибудь хорошо заметные мелкие огрехи — так и заказчику будет приятно, оттого что он вас уличил, и вам не придется много переделывать.

— Хм, мне кажется, это будет не совсем честно.

— Зато не убьет в вас веру в себя. Помните: вы гораздо лучше разбираетесь в искусстве, чем какой бы то ни было заказчик. Так что считайте это всего лишь неким компромиссом, чтобы отстоять правду, а она всегда на вашей стороне.

Художник обворожительно улыбнулся. Поразмыслив, Патрисия решила, что он, пожалуй, прав. Девушка поблагодарила Шермана, и ей захотелось сказать ему в ответ что-нибудь приятное. Она улыбнулась:

— Я знаю об аукционе мистера Саттерфилда, я даже ему немного помогаю. Уверена, что вас ждет успех и ваши картины будут проданы за баснословные деньги!

Красивое лицо молодого человека омрачилось:

— Увы, не будут. Ни за баснословные, ни за смешные.

— Что вы? Где ваша собственная вера в себя?

— Она при мне. Но только вот вчера вечером я получил от мистера Саттерфилда записку: он передумал выставлять мои работы.

— Как? Я же сама видела в каталоге ваше имя, и именно вчера вечером!

— Тем не менее он решил меня вычеркнуть.

— Но почему?

— Мистер Саттерфилд не удосужился мне этого объяснить, — обиженно скривился художник.

— Послушайте, если вы не возражаете, — заговорила девушка, попутно соображая, как бы выразиться поделикатнее, чтобы не обидеть собрата по искусству, — я могла бы… как это говорится?.. замолвить за вас словечко.

К ее облегчению, Шерман с радостью согласился.

— Я надеюсь, мистер Саттерфилд мне не откажет, — продолжала Патрисия, приободренная. — В нем совершенно нет предвзятости, я уверена, что ваш случай — это какая-то ошибка. Кстати, вы знаете, что он удивительно разносторонний человек? Вчера я выслушала от него целую лекцию, представьте, о войне за испанское наследство!

— Неужели? — прищурился художник. — Кажется, это что-то из времен нашей королевы Анны?

— Да! Вы тоже интересуетесь этой историей?

— Эээ… сейчас не особенно.

Девушке показалось, что он ответил как-то уклончиво. «А вдруг, — подумала она, — ему что-то известно об испанской шкатулке?» Патрисия решила притвориться восторженной дурочкой и выведать подробности.

— О! — воскликнула она и восхищенно захлопала глазами. — Это так захватывающе, такой простор для фантазии! Вы, наверное, писали картины на эту тему?

— Да, когда-то, — неохотно признался Шерман. — Но это в прошлом.

— Я бы так хотела их увидеть! И я никогда еще не была в мастерской настоящего художника!

Молодой человек снисходительно рассмеялся:

— Мне чрезвычайно лестно ваше внимание, мисс Кроуфорд, и я бы с удовольствием вас пригласил прямо сейчас. Однако вам не стоит опаздывать. Мэри Коллинз — хорошая девушка, но ужасная зануда и больше всего на свете ценит пунктуальность. Но я обязательно вас приглашу — как-нибудь в другой раз, когда вы не будете спешить.

Он приподнял шляпу, прощаясь, и, насвистывая, пошел прочь. Патрисия разочарованно посмотрела ему вслед.

Снаружи на замке входной двери антикварной лавки были ясно видны свежие царапины. Однако внутри, в торговом зале, вопреки тому, чего можно было ожидать, все было практически в полном порядке. Инспектор Найт лишь машинально отметил, что письменный стол, который ему понравился, немного сдвинут в сторону двери: очевидно, преступник, выходя, спешил и натолкнулся на него. Реставрационная мастерская была заперта, и туда проникнуть явно никто не пытался.

Квартира антиквара располагалась этажом выше, и к ней из глубины лавки вела лестница. Найт с помощником поднялись по ступенькам — и увидели настоящий разгром: в комнатах все было перевернуто, повсюду виднелись затоптанные следы крови.

Среди поваленных стульев, разбросанной одежды и разбитой посуды потерянно бродила жена Мелвина Симса — низенькая полная женщина, с необычайно пышной, несколько покосившейся прической.

— Можете ли вы сказать, миссис Симс, — обратился к ней инспектор: — что-нибудь пропало?

— Да разве сейчас разберешь? — уныло отозвалась та. — Все ценное, что на продажу, находится внизу — в лавке или в мастерской. Но там вроде бы ничего не взяли.

— Как все произошло и когда именно?

— Еще восьми не было, мы даже еще не открывались. Сидим себе спокойно с Симсом, завтракаем. И вдруг появляется ОН!

— Вы его разглядели?

— Какое там! Я вскочила, а он как даст мне в лоб! Я к стене отлетела и больше ничего не видела. Очнулась, смотрю: в коридоре мой Симс лежит весь порезанный, еле дышит. Я скорее на улицу, звать полицию. Потом уж себя ощупала: вроде целая и ничего с меня не сняли, — женщина прикоснулась к овальному золотому медальону, покоившемуся на пышной груди. — Меня, значит, он больше не тронул. Приехали из полиции, Симса моего увезли в больницу, а я вот тут теперь хожу…

— Вы запомнили внешность напавшего?

— Ну… высокий такой, крепкий…громила, одним словом.

— Цвет волос? Борода? Усы? Царапины или шрамы на лице?

— Да я на его рожу и не смотрела — как нож увидела в его ручище, так на него и уставилась. Огромный такой нож, прямо тесак!

— Может быть, вы заметили татуировку у него на руке?

— Нет…

— Он говорил что-нибудь? Угрожал? — настаивал Найт.

— Говорю же: я от его удара отлетела — и прямо в стенку головой! Хорошо еще, шевелюрой бог не обидел…

Миссис Симс дотронулась до своей прически, и та покосилась еще больше.

— И что только ему здесь понадобилось?

— Вот именно — что? — подхватил инспектор.

— Не знаю. У нас ничего нет! Всю выручку Симс вчера вечером отнес в банк, так что денег в доме почти не было — так, несколько монет на хозяйство, меньше фунта. Мы их держим в кладовке, в комоде.

Все трое прошли в кладовку. Ящики комода были выворочены и брошены на пол.

— Даже потайной взломал! — зло заметила миссис Симс, пиная носком туфли маленький ящичек с замочной скважиной.

— Что хранилось в этом ящичке?

— Не знаю. Ключ только у Симса был.

— Миссис Симс, — сурово сказал Найт, — ваш муж при смерти, сами вы пострадали. Я советую вам ничего не скрывать.

— Я ничего и не скрываю! — огрызнулась женщина.

Из-под комода высовывался уголок бумаги. Найт вытащил смятый комок, расправил… и почувствовал себя охотником, который заметил лису: на пожелтевшем плотном листе была изображена бриллиантовая шкатулка. Он показал рисунок Лейтону. Тот присвистнул и стал тщательно осматривать ящики комода и все, что находилось рядом.

— Что это, мэм? — строго спросил инспектор.

Та пожала плечами:

— Картинка какая-то…

— Я выясню, откуда она у вас взялась, — пригрозил Найт, засовывая листок в карман. — И если вы все же что-то скрываете…

— Здесь что-то есть, сэр! — воскликнул Лейтон.

Он показал Найту потайной ящичек: между стенкой и днищем была щель — вероятно, образовалась из-за того, что ящичек грубо выдернули из комода, — и в этой щели виднелась маленькая тонкая петелька из желтого металла. Стажер осторожно высвободил находку и положил себе на ладонь — это оказалась золотая серьга с двумя прозрачными камешками. В луче света их грани вспыхнули так ярко, что сомнений быть не могло — это бриллианты.

Найт перехватил жадный взгляд миссис Симс, строго спросил:

— Это ваше?

— Я ничего не знаю! — испугалась та. — У меня отродясь таких дорогущих вещей не было!

— Позвольте взглянуть на ваш медальон, мэм.

— Зачем? — запротестовала миссис Симс, но все же дрожащими руками расстегнула цепочку и протянула украшение инспектору.

— Меня заинтересовал узор на крышке.

— Узор как узор, просто завитушки какие-то.

— Это не завитушки, а вензель, — присмотревшись, сказал Найт, — и я вижу здесь буквы Р и В. Это ведь не ваши инициалы, мэм?

Поскольку миссис Симс молчала и только взволнованно сопела, Найт объявил:

— Я его забираю.

— Да что же это такое творится?! — обиженно вскричала женщина. — Мало нам грабителей, так еще и полиция нас разоряет!

— Если выяснится, что этот медальон не принадлежит определенному лицу, я вам его верну.

Найт и Лейтон прошлись по квартире, высматривая следы ног. Однако ничего пригодного для определения вида или размера обуви им обнаружить не удалось: все отпечатки либо оказались сильно размазанными, либо накладывались друг на друга так, что невозможно было отделить один от другого. Полицейские направились к выходу, сопровождаемые заунывными причитаниями миссис Симс:

— Мы люди честные, скромные, красть у нас нечего… А вот ведь, пожалуйте: один разгром учинил — чуть не прикончил, другой медальон прихватил — не погнушался…

Выйдя на улицу, инспектор Найт и его помощник отошли от лавки на несколько шагов и остановились.

— Что вы думаете об увиденном, Лейтон?

— Незаконное проникновение в помещение с применением орудия взлома и разбойное нападение с причинением вреда здоровью потерпевшего, — четко отрапортовал тот, в очередной раз показывая, что хорошо усвоил специальную терминологию на полицейских курсах.

— А что-нибудь особенное вы заметили?

— Да, сэр, — сказал Лейтон обычным тоном: — если целью преступника было ограбление, то странно, что он не тронул ничего в лавке — ведь это было бы проще всего.

— К тому же мы не знаем, украдено ли что-нибудь вообще. Пока создается впечатление, что преступнику скорее был нужен сам хозяин, а не его товар. Причина нападения не ясна. Это могло быть, к примеру, сведение каких-то личных счетов.

— Если так, что понятно, почему он превратил квартиру в полнейший хаос… При этом оставил Симса в живых. Почему? Хотел только запугать?

— Или, возможно, потому, что тот был ему еще для чего-то нужен.

— А серьга? — встрепенулся Лейтон. — Она явно старинная!

— Да, это несомненно.

— А рисунок шкатулки, сэр? Как он оказался у Симса?

— Думаю, мы выясним это, как только врачи разрешат его навестить. И не только это… А пока еще рано строить гипотезы, сначала нужно собрать и проверить факты.

— А медальон? — не унимался стажер. — Давайте прямо сейчас проверим хотя бы этот факт! Ведь он явно не принадлежит миссис Симс. А внутри наверняка что-нибудь есть!

Найт вытащил из кармана украшение и повертел в руках. Попытался открыть, бормоча:

— Обычно у таких сбоку замочек-защелка, легко открывается при нажатии, но этот… Нет, боюсь сломать. — Он снова положил медальон в карман. — Попробую позже. А сейчас мы сделаем следующее. Вы, Лейтон, поезжайте в Скотланд-Ярд и сравните, не похожа ли найденная серьга на те, что числятся в испанском списке. Затем ступайте в картотеку и начните делать то, чем мы с вами намеревались заняться с утра: поисками подходящего грабителя. А я наведаюсь в посольство. Встретимся позже в теплой, дружественной атмосфере у гостеприимного сержанта Эванса.

— Это она, — кивнул Хуан Валера-и-Алькала-Гальяно, рассмотрев лист с рисунком, который привез ему инспектор Найт. — Никаких сомнений. Сорок восемь бриллиантов, шестнадцать сапфиров и восемь изумрудов. Вы нашли ее?

— Пока только рисунок, — ответил Найт. — Еще мы нашли вот это.

Он выложил на стол медальон и подвинул его к сидевшему напротив послу.

— Как видите, сеньор, выгравированные на нем буквы совпадают с инициалами имени Рамона Вальдес. Но мы засомневались: вещь выглядит чересчур простовато для миссис Дэвис — по-моему, она даже не золотая, а позолоченная.

— Вы его открывали?

— Не смог.

— Если это действительно медальон Рамоны, то он с секретом…

Длинными ловкими пальцами посол дважды повернул крохотное колечко в нижней части украшения, затем нажал на него — и крышечка распахнулась. Оба мужчины одновременно резко склонились друг к другу, едва не столкнувшись лбами.

Как и положено медальону, этот хранил в себе нечто очень личное: внутри оказалось миниатюрный портрет молодого военного, а с обратной стороны крышечки была прикреплена прядь светлых волос.

— Ее медальон, — констатировал Хуан Валера с грустным вздохом. — Подарок Энтони Дэвиса, когда они были еще помолвлены. Тогда он был лейтенантом и отнюдь не завидным женихом. Медальон действительно не из чистого золота, но Рамоне он был дорог. — Он вдруг непонимающе нахмурился: — Позвольте… Рамона носила его не снимая. Разве его не было на… на ее теле? Вы сказали, вы его нашли. Где?

— В одной антикварной лавке.

Посол откинулся на спинку стула и категорично заявил:

— Рамона не могла его продать! Это сделал ее убийца!

— Мы тоже так думаем, сеньор Валера. Тем не менее медальон был обнаружен в антикварной лавке, которая принадлежит некоему Мелвину Симсу. Вам это имя знакомо?

— Мелвин Симс? — озадаченно повторил посол.

— Возможно, вы покупали у него что-нибудь для вашей резиденции?

Хуан Валера равнодушно пожал плечами:

— Мою резиденцию обставляет посольство. Сам я этим не занимаюсь.

— Благодарю, сеньор Валера.

— Удачи, инспектор. Кстати, по поводу вашего антиквара можете поинтересоваться у моего секретаря.

Найт поинтересовался. Выяснилось, что накануне приезда нового посла в резиденции была почти полностью заменена обстановка, и сейчас там стояла только современная мебель. Если и остались старинные предметы, добавил секретарь, то только те, что были когда-то привезены из Испании.

Приоткрыв дверь в канцелярию, инспектор Найт услышал задорный голос своего помощника:

— А вот это, например, кто?

Найт невольно замер, ожидая неминуемого взрыва негодования. Однако, к его немалому удивлению, ответ прозвучал любезно:

— Том Хатч. Резал свои жертвы опасной бритвой по лицу и отбирал всякую мелочь — кошельки, часы.

— Верно! Поразительно, сэр! Я бы, кстати, никогда на такого не подумал — с виду он прямо-таки примерный студент Оксфорда. Только почему-то глаза выпучил и рот скривил на сторону.

— Беда с этими нарушителями закона: их очень нелегко фотографировать, — с тяжким вздохом посетовал начальник канцелярии. — Сопротивляются, вырываются… Некоторых приходится даже привязывать. Обездвиженные, они начинают строить гримасы — и все назло!

— Наверное, не все мечтают, чтобы их увековечили в вашей картотеке!

Послышался странный звук: словно кто-то топтался по скорлупе от арахиса и периодически водил пальцем по мокрому стеклу. Сержант Эванс смеялся?! Инспектор не мог в это поверить. Стремясь увидеть сей феномен своими глазами, он резко распахнул дверь — но застал лишь отдаленное подобие улыбки на лице Эванса, которое через секунду сменилось обычным угрюмым выражением.

Владения сержанта представляли собой вытянутое помещение, по стенам которого до самого потолка выстроились стеллажи, туго набитые папками-досье, а в середине попарно стояли шесть столов, за которыми трудились лицом друг к другу канцеляристы. Свободного пространства здесь оставалось настолько мало, что было понятно, почему в канцелярию отбирают только самых субтильных сотрудников: более упитанные просто застревали бы в узких проходах. Сержант Эванс, худой сутулый мужчина с длинным крючковатым носом, сидел отдельно в окружении шкафов с многочисленными ящичками, обозначенными ему одному понятным шифром. Его кабинет отделялся от остального помещения тонкой перегородкой с прорезанным в ней окном. Стекло, впрочем, в этом окне отсутствовало: так сержант мог не только наблюдать за работой своих подчиненных, но и пресекать их досужие разговоры.

Получив в ответ на свое приветствие нечто вроде «врываются тут без стука», инспектор подошел к Лейтону, который примостился на стуле рядом с Эвансом, держа на коленях несколько папок.

— Я сравнил, сэр: эта серьга — из списка драгоценностей Рамоны Дэвис, — взволнованно сообщил стажер. — Они значатся там как «серьги золотые с двумя бриллиантами по два и четыре карата».

— Медальон тоже принадлежал ей, — сказал Найт. — Посол его опознал.

— А рисунок шкатулки он…

— Вы не могли бы быть так любезны и выйти шуметь в коридор? — ворчливо произнес сержант Дэвис. — Канцелярия — это почти то же, что библиотека. Здесь должно быть тихо.

Инспектор с помощником послушно выполнили его указание — вышли и плотно прикрыли за собой дверь.

— Рисунок он тоже опознал, — сказал Найт.

— Целых три улики, сэр! — восторженно воскликнул Лейтон и, испуганно оглянувшись на дверь, добавил уже тише: — И все найдены в одном месте.

— Да, похоже, нам феерически повезло.

— Это не может быть простым совпадением! Убийство и нападение — между этими преступлениями есть связь!

— Вы правы: связь определенно есть. Хотя, возможно, и не прямая: ведь со времени убийства миссис Дэвис прошла уже почти неделя — за это время вещи уже могли несколько раз перейти из рук в руки… Да, вот еще что я хотел вам сообщить. После визита в посольство я заглянул к констеблю Мейсону, который наблюдал за домом Брайана Шермана. Он как раз сменился и заканчивал отчет, — инспектор помахал исписанным листком бумаги, который держал в руке. — Сегодня утром Шерман ездил в «Джордж Раутледж и сыновья», и Мейсон последовал за ним. В издательстве Шерман пробыл около часа, а на выходе разговорился, — Найт заглянул в отчет и прочел: — «с изящной рыжеволосой юной леди»… Хм… У меня мелькнула блестящая догадка, кто была эта юная леди… Впрочем, дальше. Уходя, Мейсон попросил патрульного констебля присмотреть за домом, а когда вернулся, тот кое-что ему рассказал. Возможно, это покажется вам любопытным.

— Сгораю от нетерпения, — вставил Лейтон.

— В отсутствие Шермана к нему приезжал некий солидный джентльмен. Он долго стучал, пока не выглянул сосед. Они коротко поговорили, после чего джентльмен ушел. А сосед, стоя на крыльце, закурил. Патрульный не поленился, подошел к нему и поинтересовался, что это был за визитер. Оказалось, тот не представился, но сосед его узнал. Это был — кто бы вы думали? — Альфред Саттерфилд. Сосед сказал ему, что Шермана нет дома и неизвестно, когда он вернется… Что? Любопытно? Отчего же вы не кричите: «Здесь есть связь! Здесь есть связь!»

— Боюсь, что вы опять скажете: рано выдвигать гипотезы, сначала нужно проверить факты, — засмеялся стажер.

— На самом деле здесь связь как раз есть, — вздохнул инспектор, — только в ней нет ничего преступного. Как мы с вами знаем, Саттерфилд собирается выставить картины Шермана на своем аукционе. Возможно, он хотел выбрать что-то еще… Оставим пока их обоих… Как ваши успехи в картотеке?

— Сержант Эванс посоветовал мне изучить досье из раздела «Ограбления с проникновением и применением насилия». Я уже отложил несколько штук.

— Тогда вернемся и продолжим.

Сэр Уильям с Патрисией, отобедав, расположились в гостиной, куда дворецкий Миллер только что принес вечерние газеты. Пожилой джентльмен выбрал «Пэлл-Мэлл Газетт»[20] и устроился с нею у окна в любимом кресле-качалке. Его племянница ухватила «График»[21] и, расположившись с ногами на диване, принялась изучать богато иллюстрированную статью об индийских храмах. На некоторое время оба углубились в чтение, а потом сэр Уильям хмыкнул:

— Однако!

— Что там, дядя? — подняла голову Патрисия.

— Сегодня произошло жестокое нападение на Мелвина Симса. К счастью, он остался жив. Помнишь, это один из тех антикваров, по поводу которых приходил посоветоваться инспектор Найт?

— И тот, у которого ты выкупил статуэтку мистера Саттерфилда. Кстати, я сегодня узнала, что мистер Саттерфилд отказался продавать на аукционе работы Брайана Шермана.

— Что ж, это его аукцион и его решение.

— Так он мне и ответил в своей записке, только, разумеется, в самых изысканных выражениях.

— Ответил? Ты писала Саттерфилду? — удивился сэр Уильям.

— Да. Понимаешь, Брайан Шерман проявил ко мне участие, поделился своим опытом, и мне стало за него обидно. Я тут же зашла в рассыльную контору и отправила мистеру Саттерфилду записку, что, дескать, наверное, этот отказ — какая-то ошибка. Оказалось — нет. Как ты считаешь: должны ли мы известить обо всем этом инспектора?

— Мне кажется, это мелочи, которые не имеют отношения к его расследованию.

— Почему же не имеют? Ведь он интересовался и Саттерфилдом, и Шерманом именно в связи со своим расследованием.

— Ну что ж, — согласился пожилой джентльмен, подумав, — возможно, ты и права.

— Тогда давай пригласим инспектора Найта завтра к нам на чай! — обрадовалась девушка.

— Думаю, что не стоит отнимать у инспектора столько времени. В том, что касается статуэтки, я никакой загадки не вижу. А о Брайане Шермане ты можешь ему просто написать. Кажется, у тебя хорошо получается пользоваться рассыльными конторами.

Сэр Уильям снова уткнулся в газету.

— Дядя, — позвала его Патрисия с подозрением в голосе.

— Что, дорогая?

— Ты что-то задумал.

Пожилой джентльмен аккуратно перевернул страницу и посмотрел на девушку ласковым невинным взглядом:

— Вовсе нет. Извини, я отвлек тебя от чтения.

После нескольких часов поисков инспектор Найт и Лейтон отобрали примерно две дюжины папок. Все это время сержант Эванс поглядывал на них коршуном, продолжая любовно перебирать карточки на своем столе, сортируя их и делая пометки. Тишина нарушалась шелестом страниц и старательным скрипом перьев канцеляристов.

— Нужно показать фотографии миссис Симс, — вполголоса сказал инспектор помощнику. — Может быть, она кого-то опознает.

— Папки из картотеки выносить за пределы Департамента запрещено! — тут же провозгласил начальник канцелярии, показывая, что он не только обладает отличной памятью и острым зрением, но и на слух тоже не жалуется.

— Что же делать? — огорчился Лейтон.

— Можно попросить фотографа сделать копии, — предложил Найт с сомнением в голосе.

— Но это же долго!

— На предпоследней странице папки теперь имеются особые кармашки, где хранятся копии фотографий преступников, — вставил Эванс. — Я об этом позаботился.

— Отлично! — бодро сказал инспектор. — Я их возьму.

— Потрудитесь потом вернуть, — проворчал сержант, — на вас не напасешься.

— Непременно.

— И желательно расписаться — разборчиво! — в том, что вы их взяли, а также проставить дату и время. Для этого в папке подшит специальный лист.

— Этим займется мой помощник, — Найт подмигнул констеблю. — У вас ведь разборчивый почерк, Лейтон? На сегодня это все, если, конечно, вы не собираетесь здесь ночевать.