— Господи, страх-то какой! — бормотала миссис Симс. — Такой ночью приснится — и не проснешься!

Одну за другой она брала карточки и пристально разглядывала их, поднося к глазам пенсне. Инспектор Найт и его помощник ждали: инспектор — терпеливо, стажер — переминаясь с ноги на ногу.

— Вот этот! — сказала женщина, указывая на одну фотографию.

— Вы уверены, мэм?

— Уверена! Это точно тот самый!

— Прекрасно, — удовлетворенно заметил Найт, складывая карточки обратно в конверт и передавая его своему помощнику. — А вы говорили, что не запомнили внешность грабителя.

— Так одно дело — словами описать, а другое — узнать по лицу, — возразила женщина.

— Я вам очень благодарен!

— Хотя эти и лицами-то не назовешь…

— Как поживает мистер Симс?

— Хорошо еще, что вообще поживает! — буркнула жена антиквара. — Вчера вечером я за полкроны отправила соседского мальчишку к нему в больницу. Он сказал, что Симса моего там напоили до отвала снотворной микстурой, и он теперь почти все время спит.

— А что говорят врачи о его состоянии?

— Так этот балбес только про микстуру и запомнил! Надо бы самой к нему наведаться, да голова кружится до сих пор — боюсь, упаду где-нибудь по дороге…

— Не беспокойтесь, мы сами навестим вашего мужа и пришлем вам весточку. Патрульный констебль к вам заглядывал?

— Да уж два раза! Где ж он раньше был, когда нас тут убивали и грабили?

— Мы сделаем все, что в наших силах, мэм, чтобы вас больше не беспокоили.

Миссис Симс скептически поджала губы: видно, она не слишком поверила в эти обещания.

Выйдя на улицу, инспектор Найт огляделся по сторонам и увидел стоящий у обочины двухколесный кэб, на крыше которого дремал возчик. Он свистнул и махнул ему рукой.

— Будем надеяться, Лейтон, что Симс уже проснулся и разговаривает.

Через минуту они сидели внутри экипажа, двигаясь по направлению к больнице Святой Марии.

— Что нам известно о том, кого опознала миссис Симс?

Лейтон вытащил из конверта фотокарточку, перевернул обратной стороной, где убористым почерком канцеляриста были записаны краткие сведения:

— Билл Робсон, сорок лет. Рост шесть футов и один дюйм, телосложение крепкое. Кражи, разбойные нападения с нанесением телесных повреждений. Трижды сидел в Ньюгейте[22]. Освободился полтора месяца назад.

— И уже совершил новое преступление.

— Может быть, Робсон принес Симсу что-то на продажу, и они не сошлись в цене? — предположил Лейтон. — Тогда он заставил торговца подняться наверх, в квартиру, рассчитывая, что деньги хранятся там. А когда денег почти не оказалось…

— … он забрал то, что хранилось в потайном ящичке комода.

— Краденые вещи! Вы же подозревали, что Симс тайно скупает краденое!

Они помолчали. Стажер поднял взгляд к небу, вернее, к потертой обшивке крыши кэба, и вдруг повернулся к инспектору, вдохновенно приоткрыв рот.

— Я знаю, о чем вы подумали, — усмехнулся тот: — Робсон убил Рамону Дэвис, а украденные у нее драгоценности продал Мелвину Симсу.

— Точно, сэр! — ахнул стажер. — Вы читаете мои мысли! Непостижимо!

— Пожалуйста, не смотрите на меня такими восторженными глазами, — с улыбкой попросил Найт. — А то я начну подумывать, что мне давно уже пора на пенсию.

— Ни в коем случае! — запротестовал Лейтон. — Не раньше, чем вы подготовите себе достойную смену! Лет через пятьдесят-шестьдесят!

— Неисправимый льстец, — хмыкнул инспектор. — Поясните, что заставило вас сделать ваше смелое предположение.

— Ну как же, — заволновался стажер, — во-первых, Робсон подходит нам по всем статьям: грабитель со стажем, сильный, жестокий, пускает в ход нож не задумываясь. Во-вторых, выйдя из тюрьмы, он, скорее всего, нуждался в деньгах.

— Если только не припрятал где-то пару фунтов на черный день.

— Очевидно, не припрятал, раз решился на новое ограбление! Сэр! Может быть, Робсон принес Симсу не только рисунок, но и саму шкатулку?

— Нет, вероятно, шкатулку он приносить не рискнул, а прихватил только рисунок, чтобы ее оценить, — подхватил Найт, поневоле заражаясь энтузиазмом своего помощника.

— Точно, не имело смысла приносить и рисунок, и шкатулку. Да и вообще — зачем Робсону рисунок?

— Верно. Вряд ли можно заподозрить в нем любителя изобразительного искусства. Версия, которую я прочел в ваших мыслях, весьма заманчива — хотя бы тем, что она позволяет объединить преступления на Фредерик-стрит и Стэнхоуп-стрит. Однако вот вам встречная гипотеза: миссис Дэвис сама собралась продать шкатулку и, соответственно, рисунок Симсу принесла она.

— Посол сказал, что она никогда не пошла бы на такое, — усомнился Лейтон.

— Ради себя — нет. Но молодой жадный любовник, несомненно, обходился ей недешево.

— Но, наверно, не настолько, чтобы продавать шкатулку! Ведь это целое состояние!

— Если допустить, что миссис Дэвис потеряла от Шермана голову и они строили какие-то далеко идущие планы… Впрочем, обе версии вызывают у меня сомнения. Предлагаю, Лейтон, подождем, что скажет нам Мелвин Симс.

От врача в госпитале Святой Марии инспектор Найт и его помощник узнали, что самочувствие пациента Симса опасений не вызывает:

— Вчера он находился в состоянии крайнего психического потрясения, практически бредил. Но после успокоительного выспался и сегодня ведет себя уже адекватно. Из физических травм — множественные гематомы на лице и теле, а также порезы на руках, на некоторые пришлось наложить швы. Других ранений нет, и жизненно важные органы не задеты. Мы думаем, что через день-два его можно будет отпускать на волю.

— Спасибо, доктор, — кивнул Найт. — Его кто-нибудь навещал?

— Вы первые.

Мелвин Симс, бледный, с пластырем на лбу и с обрамленным фиолетовым синяком левым глазом, лежал на койке у окна и рассматривал свои перевязанные руки. Он заметил посетителей слишком поздно, для того чтобы успеть притвориться спящим, и поэтому встретил их слабой улыбкой:

— Полиция! Как любезно с вашей стороны меня навестить!

— Надеюсь, вы тоже будете любезны, мистер Симс, — сказал Найт, пододвигая стул и садясь рядом, — и расскажете мне и констеблю Лейтону, что с вами произошло.

— Это была та самая шайка, о которой вы меня предупреждали, — пожаловался раненый. — Они ворвались, когда мы с Эмми завтракали.

— Сколько их было?

— Кажется, человек пять или семь.

— Запомнили кого-нибудь?

— О, нет, простите! Все случилось так быстро! Они отшвырнули мою жену — бедняжка даже не успела ничего понять. Потом принялись избивать меня. Один напал на меня с огромным тесаком, а остальные принялись крушить все подряд…

— Достаточно, мистер Симс, — прервал его инспектор. — Это совсем не то, что я хотел бы от вас услышать. Шайку я тогда придумал, и, признаться, приятно удивлен, что вы мне поверили.

Симс приподнял брови и отвел глаза.

— Не поверили, — изменил свое мнение Найт. — У вас просто не было возможности сочинить другую историю.

— У меня вообще не было возможности что-либо сочинять, — заявил антиквар с горделивой скорбью. — Я стоял на краю могилы, как вам известно.

— Я вам очень сочувствую, хотя вы и преувеличиваете. Послушайте, мистер Симс: мы хотим вам помочь. Но нам необходимо ваше содействие.

— Что я могу?! — страдальчески вопросил тот. — Я ничего не знаю. Жив — и слава богу!

— Ваша супруга опознала в нападавшем некоего Билла Робсона, — гнул свою линию инспектор. — Вам знакомо это имя?

Симс бросил на него быстрый взгляд, поежился и проговорил:

— Впервые слышу.

— Лучше говорите правду, — строго посоветовал Найт. — Робсон может прийти к вам снова. Помогите нам его поймать, мистер Симс!

Антиквар снова поежился и нехотя признался:

— Я знаю Робсона. Покупал у него краденые вещи — всего два или три раза. Это против моих принципов, но, знаете ли, с таким головорезом лучше не ссориться.

— А вчера вы все-таки поссорились?

— Нет! Я понятия не имею, почему он на меня напал!

— Возможно, из-за этого?

Найт обернулся к своему помощнику, у которого из кармана торчали свернутые в трубочку листы из тайника Рамоны Дэвис. Тот выудил один и вложил в руку инспектору. Найт не спеша расправил лист и продемонстрировал Симсу. Тот опасливо проследил за его действиями, но при виде изображения испанской шкатулки решительно отрекся:

— Это не мое!

— А чье же? И как оказалось у вас дома?

— Не знаю! Простите, инспектор, — Симс глухо, протяжно застонал, — у меня кружится голова… Кажется, опять накатывает слабость…

— Соберитесь, — подбодрил его Найт. — Мне совестно вас мучить, поверьте. Однако в ваших же интересах сказать мне правду. Поймите, Билл Робсон не остановится. Если вы надеетесь и дальше прятаться от него в больнице, то напрасно — вас очень скоро отправят домой.

Антиквар оглядел свои бинты, подумал, повздыхал и решился:

— Хорошо. В конце концов, жизнь дороже… Я все расскажу.

— Вот это правильно, — одобрил инспектор и раскрыл свой блокнот. — Начните с того, как у вас появился рисунок шкатулки.

— Его принес мне один человек. Мне он знаком — не из солидных покупателей, но бывал у меня довольно часто, покупал разные мелочи для интерьера. Но в тот раз он пришел не покупать, а продавать. Предложил мне позолоченный медальон — дешевка, но я купил, просто чтобы оказать ему любезность. Подумал, что этот человек, видимо, сейчас на мели — с кем не бывает! Кстати, моей жене медальон понравился, она его сразу надела.

Найт и Лейтон переглянулись, а торговец продолжал:

— Я уже хотел прощаться, а этот человек вдруг показал вот этот самый лист и спросил, сколько может стоить такая вещь. Я, естественно, сказал, что не могу дать оценку по какой-то картинке. И вообще хотел его вежливо выставить: сомневался, что у него может быть подобная роскошь. Он сказал, что шкатулка досталась ему по наследству. Видя, что я ему не верю, он выложил передо мной золотые серьги — крупные, а лет им не меньше ста, а то и больше. Вот это был действительно хороший товар — на каждой по два довольно внушительных бриллианта. Я купил у него эти серьги.

«Естественно, за бесценок», — усмехнулся про себя инспектор.

— Он заверил, что на шкатулке камни еще лучше. Он так нервничал, что я понял: эта шкатулка у него действительно есть. Если найти покупателя, можно неплохо заработать! Я обещал подумать, кому можно ее предложить. Попросил оставить мне рисунок. Сам-то я не в состоянии купить такую дорогую вещь. Вы же сами видели, инспектор, чем я торгую. Это в основном…

— Да-да, бабушкино старье, — кивнул Найт. — Продолжайте. Вы сказали, что человек, который принес рисунок, вам известен.

— Имени его я не знаю, знаю только, что он художник.

Найт напрягся:

— Как он выглядит?

— Ну… такой высокий стройный блондин, похоже, мнит себя Аполлоном Бельведерским. Впрочем, он действительно довольно привлекателен — для глупых юных девиц, разумеется. На щеке родинка.

— Когда именно он приходил к вам?

— В прошлый вторник.

«На третий день после убийства», — подсчитал инспектор.

Симс продолжал:

— И, представьте, в тот же день, перед самым закрытием, заявился Билл Робсон! Боже, я-то думал, он еще в тюрьме! — Он поморщился от мучительного воспоминания. — А я как раз стоял за прилавком, рассматривал серьги, прикидывал, не нужно ли их почистить. Робсон вытаращился на эти серьги, а потом предложил подняться наверх, в квартиру. Там он высыпал передо мной кучку золотых украшений с камнями, тоже старинных и столь же качественных, как серьги. Он просто вынудил меня их купить, понимаете?

— Конечно-конечно, — согласился Найт.

Не дожидаясь знака, Лейтон вытащил из кармана свиток и передал инспектору, а тот протянул его антиквару:

— Взгляните: сможете ли вы опознать в этом перечне драгоценности, что вам принесли.

Симс оживился — в нем проснулся торговец — и принялся с интересом изучать испанский список. Время от времени он указывал: «Вот серьги, которые мне принес тот художник… А вот это кольцо — Билл Робсон… И это тоже он…»

— Благодарю, — сказал инспектор, забирая свиток. — Итак, вы купили — да-да, вынуждены были купить — у Билла Робсона старинные драгоценности неизвестного происхождения.

— Вот именно — неизвестного! — подчеркнул антиквар. — Как вы понимаете, любопытства проявлять я не стал. Я лишь мечтал, чтобы Робсон поскорее ушел.

— И он ушел?

— Да, уже почти собрался. Но вдруг обернулся и спросил, откуда у меня серьги. Я стал отвечать уклончиво: мол, принесли недавно по случаю… А он меня прервал, посмотрел, знаете, прямо в глаза, как удав, так что я весь мурашками покрылся, и спрашивает, тихо так: «А где шкатулка?» Я, естественно, поклялся, что не знаю ни о какой шкатулке. Робсон не поверил. Велел мне разузнать о шкатулке и обещал прийти через два дня. И пришел. Господи! Тут я снова оплошал: не успел спрятать лист с рисунком шкатулки. Робсон прямо взбесился! Гонялся за мной, тыкал ножом! Чуть на куски меня не разрезал! Требовал отдать шкатулку, стал ее искать, устроил разгром, жену мою напугал… Я умолял его оставить меня в живых и… рассказал ему все, что знал.

— То есть вы сообщили Робсону, что шкатулка находится у художника, который принес вам серьги? Описали его внешность? — уточнил Найт.

— Да… А что мне оставалось делать? Я истекал кровью, я… До сих пор не понимаю, почему Робсон меня не прикончил. Я потерял сознание, а он, наверно, подумал, что я умер…

— Вы правильно сделали, что доверились мне, — сказал инспектор. — Обещаю, мы найдем Робсона. Кстати, может быть, вы подскажете, где его искать?

— Вот этого не знаю, клянусь! — с жаром воскликнул Симс и даже приподнял забинтованную руку, словно давал присягу.

Он помолчал, а затем спросил заискивающе:

— Вы ведь учтете мою помощь вашему расследованию? В случае, если у меня возникнут неприятности — ну, вы понимаете… Не дай бог, осудят за скупку краденого!

— Я отмечу в своем отчете ваше добровольное содействие полиции — это то, что я вам твердо обещаю. Дальнейшее предсказать не могу.

Инспектор встал и сунул блокнот в карман.

— Что ж, выздоравливайте, мистер Симс. За вашу супругу можете не беспокоиться: патрульные теперь будут уделять вашей лавке особое внимание.

По лицу антиквара нельзя было сказать, насколько сильно он обрадован тем, что его лавка будет находиться под пристальной опекой полиции.

— Да, и последний вопрос. Вы придумали, кому можно предложить купить шкатулку?

— Ммм, — замялся антиквар.

— Что уж там, говорите все до конца, — рассмеялся Найт, — облегчите душу.

— Я показал лист с рисунком одному очень уважаемому и состоятельному джентльмену, — признался Симс. — Он неоднократно покупал и заказывал у меня предметы мебели. А накануне я как раз получил от него записку: он хотел сделать жене дорогой подарок по случаю десятилетия их брака и просил меня подыскать что-нибудь подходящее.

— И что же — он заинтересовался?

— Он не выдал явно своего интереса — впрочем, покупатели всегда так делают, когда хотят сбить цену. Это я понимаю и уважаю. Он стал расспрашивать о том, кто продает шкатулку, и это тоже понятно: собираясь приобрести вещь, человек хочет быть уверенным, что она действительно сто́ящая и не имеет сомнительного происхождения. В конце концов он отказался от покупки.

— Ему вы тоже рассказали о художнике с родинкой?

— Да.

— Как, вы говорите, зовут этого уважаемого и состоятельного джентльмена? — небрежно поинтересовался Найт.

— Я вам еще не говорил, — бдительно заметил Симс. — Но раз уж решил облегчить душу… Его зовут Саттерфилд, Альфред Саттерфилд. Он банкир, живет на Белгрейв-плейс.

— Судя по словам антиквара, Билл Робсон узнал серьги миссис Дэвис, — произнес Лейтон полуутвердительно-полувопросительно, когда они с инспектором Найтом вышли из здания больницы. — Ему также известно о шкатулке, а это значит, что…

— Смелее, Лейтон! — подбодрил его Найт.

— … можно считать установленным: убийца Рамоны Дэвис — Билл Робсон! — закончил фразу стажер.

— Без сомнения.

— Кроме того, теперь мы знаем, что шкатулка находится у Брайана Шермана.

— И не только мы, — сказал инспектор. — Еще и Симс, но его можно не брать в расчет. Об этом, без сомнения, догадался и Альфред Саттерфилд. Хотя насколько он замешан во всей этой истории, нам неизвестно. Возможно, он вообще не имеет к ней отношения. Оставим пока его в стороне и подумаем вот над чем: мы с самого начала полагали, что убийца заставил Рамону Дэвис показать тайник. Но откуда Робсон, заурядный грабитель, недавно освободившийся из тюрьмы, мог о нем знать? Откуда он вообще мог знать об испанских сокровищах?

— У него был сообщник, который знал, — без запинки ответил стажер. — Мы ведь обнаружили в квартире два вида следов мужской обуви!

— И этот сообщник — возможно, Брайан Шерман.

— Сэр, это определенно Шерман! Этот бессовестный тип даже не скрывал, что миссис Дэвис фактически его содержала!

— И она вполне могла поделиться с любовником своей тайной.

— Едем к нему, прижмем его как следует? — азартно предложил Лейтон.

— Нет, поступим иначе. Мы сейчас находимся рядом с вокзалом Паддингтон. Заглянем там в телеграфную контору и отправим срочную депешу в Скотланд-Ярд: пусть Шермана привезут к нам для беседы. Думаю, поездка с полицейским эскортом произведет на него бо́льшее впечатление.

Инспектор Найт и его помощник добрались до Скотланд-Ярда и даже успели выпить кофе, перед тем как суровый невозмутимый констебль завел к ним в кабинет упирающегося художника.

— Это произвол! — негодовал Брайан Шерман. — Меня скрутили на глазах у соседей, а потом еще и провезли через весь город, словно какого-нибудь преступника!

— Присядьте, мистер Шерман, — спокойно предложил Найт.

Тот явно не собирался подчиняться:

— Что происходит? Почему меня преследует полиция?

Суровый невозмутимый констебль ловко подставил художнику сзади стул прямо под колени, и тот был вынужден неуклюже плюхнуться на сиденье. Впрочем, он тут же снова принял вызывающую позу — закинул ногу на ногу, скрестил руки на груди, задрал подбородок — и пригрозил:

— Я буду жаловаться вашему начальству!

— Сколько угодно. Мы снабдим вас всем необходимым, и вы сможете составить вашу жалобу в письменной форме и в любом стиле. Но сначала окажите любезность нам: посмотрите вот эти снимки и скажите, знаком ли вам кто-нибудь.

Найт разложил на столе те же фотографии, что он показывал миссис Симс. Художник недовольно фыркнул и начал их разглядывать, а инспектор с помощником стали внимательно следить за выражением его лица. Однако оказалось сложно определить, узнаёт ли Шерман кого-то, поскольку он картинно вздрагивал или болезненно морщился всякий раз, когда брал в руки очередную карточку. Наконец он бросил на стол последнюю фотографию и простонал:

— Это просто издевательство — заставлять художника, творца прекрасного, рассматривать подобные человекообразные физиономии! Я никого из них, слава богу, никогда не видел. Я могу идти?

— После того, как ответите на несколько вопросов.

— Каких еще вопросов?

— Тех, которые касаются вашей возможной причастности к убийству миссис Дэвис.

— Что?! — Шерман вскочил со стула. — Это уже чересчур! Вы обвиняете меня в убийстве?!

— Сядьте, мистер Шерман, — холодно велел ему Найт. — Я сказал: вашей возможной причастности. Успокойтесь и выслушайте.

Художник повиновался и сел, напряженно выпрямившись.

— Первое. Нам доподлинно известно, что после убийства вы продали антиквару по имени Мелвин Симс ювелирные украшения, принадлежащие миссис Дэвис: бриллиантовые серьги и медальон.

— И что же? — с вызовом спросил Шерман. — Рамона фактически сама предложила мне их продать.

Лейтон издал негромкий звук, словно поперхнулся.

— Будучи мертвой? — уточнил инспектор.

— Нет, конечно. Когда она была еще жива.

— То есть, продавая их, вы, в сущности, исполняли волю покойной?

— Вот именно.

— Хорошо, допустим. Второе. Вы попросили антиквара быть посредником при продаже драгоценной шкатулки. Вы оставили ему рисунок, вот этот, — Найт вытащил из ящика стола лист с изображением шкатулки. — Это тоже была воля покойной?

— Нет, — художник с досадой всплеснул руками, — но вы все понимаете неправильно!

— Так объясните.

— Как-то я видел у Рамоны эту шкатулку.

— Так вы все же бывали у нее дома? — немедленно ухватился за эту фразу Найт.

— Да, один или два раза, — с неохотой признал Шерман. — В тот день Рамона рассказала мне какую-то запутанную историю времен войны за испанское наследство; якобы ее предок имел отношение к тем давним событиям. Я не слишком внимательно слушал, но когда я увидел шкатулку, у меня прямо дыхание перехватило! Я спросил о ее стоимости, а Рамона рассмеялась. Сказала, что она бесценна. Я предложил попробовать оценить шкатулку. Рамона сказала, что это ни к чему, потому что и шкатулка, и все ее драгоценности — семейная реликвия и, пока она жива, они не будут никому проданы. Но чтобы не огорчать меня, она предложила, если мне так любопытно, показать кому-нибудь рисунок — у нее оказался полный список всех этих реликвий. Кстати, с прекрасными, очень подробными иллюстрациями: все в натуральную величину, а некоторые еще и в увеличенном масштабе, чтобы можно было разглядеть все мелкие детали. Цвета абсолютно естественные и за столько лет ничуть не поблекли! Старые мастера, знаете ли, умели…

— Пожалуйста, не отвлекайтесь, — попросил инспектор. — Итак, миссис Дэвис вытащила список из тайника…

— Из тайника? — недоуменно переспросил Шерман. — Я не знаю ни о каком тайнике. Я вообще не думаю, что у Рамоны был тайник. Она была весьма беспечной и оставляла свои драгоценности где попало: в гостиной — в вазочке для конфет, в кабинете — на крышке стола рядом с чернильным прибором, в спальне — среди косметики на туалетном столике…

— Это вы успели узнать за один или два визита?

— О господи! — воскликнул художник. — Ну да, мы всегда встречались в квартире Рамоны, потому что… впрочем, это неважно.

— Потому что в мастерской у вас были свидания с дочерью мясника? — подсказал Найт.

— Какое это имеет значение?! Мы с Рамоной хранили нашу связь в тайне и поэтому встречались в ее квартире! Старались делать это днем, когда ее соседка была на работе. Слушайте, вы просили объяснить, почему я отдал рисунок Симсу, так дайте договорить!

— Прошу прощения, мистер Шерман, продолжайте.

— Рамона дала мне этот самый лист и взяла с меня обещание: никто не должен знать, что шкатулка действительно существует. Попросила говорить, что, дескать, я студент-историк и мне это нужно для учебной работы.

— И вы, конечно, сразу понесли рисунок к ювелиру или скупщику? — спросил Найт.

— Нет, не сразу, — возразил художник. — Какой смысл имело показывать рисунок, если не собираешься продавать оригинал? Я и забыл о нем.

— А после смерти миссис Дэвис смысл появился?

— Ну да. Я ведь уже не был обязан хранить тайну.

Лейтон заерзал на своем стуле и возмущенно засопел.

— Стало быть, шкатулка находится у вас?

— Нет! — горячо воскликнул Шерман. — У меня ее нет! Я лишь выполнял то, о чем мы договорились с Рамоной: попробовать оценить стоимость.

— По вашим словам, миссис Дэвис не собиралась продавать свои ценности. Известно ли вам, как она ими распорядилась на случай своей смерти?

— Известно. Она собиралась оставить все мне.

— Вот как? — заинтересовался Найт.

— Да. Только она не успела. Можете спросить ее поверенного — она не составила завещания!

— Мы уже спрашивали — завещания нет. И тем не менее вы продавали ее драгоценности.

— Только те, что она сама мне подарила! Я имел полное право: они уже были моими.

— Да, в самом деле, — согласился инспектор.

Он выглядел неуверенным, словно сбитым с толку. Шерман явно заметил его состояние, потому что произнес насмешливо-снисходительным тоном:

— Ну что ж, я честно открыл вам свою душу, настежь, можно сказать, распахнул. Между прочим, я рассказал вам даже то, о чем вообще-то мог и умолчать.

— Я это оценил, мистер Шерман. У меня к вам больше вопросов нет.

— Значит, наша приятная беседа окончена? — художник с довольным видом хлопнул себя ладоням по коленям и встал.

— Но мне кажется, вопрос есть у констебля Лейтона.

— Слушаю вас, констебль, — в тоне Шермана прозвучало пренебрежение.

— Я хочу сказать кое-что по поводу медальона, — сдерживая волнение, заговорил стажер. — Мы точно знаем, что миссис Дэвис носила его постоянно и не могла его никому подарить или продать. Получается, что снять его можно было только с ее мертвого тела. А это означает…

Он сделал паузу и, как бы ища поддержки, взглянул на инспектора. Тот одобрительно кивнул, предоставляя помощнику возможность самому произнести решающую фразу:

— А это означает лишь одно: вы были в квартире миссис Дэвис в тот вечер, когда она была убита!

Слова Лейтона произвели эффект, значительно превосходящий ожидания: Брайан Шерман рухнул на стул, руки его безвольно повисли по бокам, а лицо мгновенно приобрело зеленоватый оттенок.

— Вы убили ее? — помолчав, негромко поинтересовался инспектор.

— Господи, конечно, нет! — глаза художника забегали, а по щекам пошли алые пятна. — Как вам такое могло…

— Так что же произошло в тот вечер?

Художник схватился за голову и воскликнул в отчаянии:

— Вы мне не поверите!

— А вы попробуйте рассказать, — спокойно предложил Найт.

— Я действительно был в квартире Рамоны в прошлую субботу, в тот самый вечер… У нас было назначено свидание, — торопливо заговорил Шерман. — Рамона сказала, что ее соседка уйдет в гости, так что я смогу остаться на ночь. Я пришел, постучал, но она не открывала. Я толкнул дверь — а она оказалась не заперта. Я вошел… и увидел Рамону… Она лежала на полу в гостиной, вся избитая, в луже крови… Я еле ее узнал! — его передернуло. — А кругом все перевернуто, разрушено, и кровь, кровь, повсюду кровь! Меня охватил такой ужас, как если бы я оказался внутри «Страшного суда» Босха[23]… Я не мог там находиться! Я убежал. Наверно, нужно было сообщить в полицию… Но я был так потрясен, что ничего не соображал! Не помню, как добрался до дома. Дома я выпил… не знаю, сколько я выпил. И заснул. А утром подумал: нельзя никому не говорить, что я был у Рамоны, иначе могут подумать на меня. Лучше вообще скрывать нашу связь. Ведь все равно я уже ничем не мог ей помочь!

— Что вы сделали, когда увидели миссис Дэвис?

— Я бросился к ней… Она была мертва! Клянусь вам: Рамона была уже мертва!

— В котором часу вы пришли к ней?

— Мы договаривались на девять, но я пришел немного позже.

— Насколько позже?

Художник помедлил и сказал смущенно:

— В половине двенадцатого.

Найт поднял бровь, и Шерман поспешил добавить, оправдываясь:

— Меня задержали… некоторые обстоятельства.

— Об этих обстоятельствах мы еще поговорим. А сейчас я хотел бы, чтобы вы мне кое-что объяснили. Гостиная в квартире миссис Дэвис находится прямо напротив входной двери. Так?

— Так.

— Значит, тело вы увидели сразу. Верно?

— Да, верно.

— Тогда зачем вы потом еще ходили по квартире?

— Я ходил? — Шерман озадаченно посмотрел на инспектора. — Не помню. Да, вероятно, ходил: пытался понять, что произошло.

— И поняли?

— Я увидел, что Рамону ограбили: ее драгоценности исчезли.

— И тогда вы вернулись в гостиную, — с презрением проговорил Найт, — и сняли с убитой женщины то, что еще оставалось: перстень, серьги и медальон.

Художник опустил голову и прошелестел:

— Да.

— На память, очевидно! — не выдержал Лейтон.

— Теперь я понимаю, что поступил низко. — Шерман беспомощно посмотрел на полицейских: — Но я не убивал Рамону! Я ее любил!

Тут не выдержал Найт:

— Как же вы могли бросить любимую женщину, когда с ней случилось такое?

— Поймите, я был в панике, плохо осознавал, что делаю!

— Что не помешало вам… впрочем, не будем к этому возвращаться. Что из вещей, принадлежавших миссис Дэвис, вы уже успели продать?

— Только серьги и медальон, — испуганно заверил художник. — Перстень не в счет… Ах, нет, простите! Я еще продал Симсу фарфоровую статуэтку — но тут все честно, клянусь! Это было еще накануне убийства, в пятницу. Рамона попросила меня избавиться от нее, сказала: это подарок от неприятной персоны, и она не хочет видеть эту вещь у себя дома.

— Что за неприятная персона? — насторожился инспектор.

— Не знаю.

— Мужчина или женщина?

— Я не знаю. Рамона только сказала, что это была очень неприятная персона и ей противно даже смотреть на эту статуэтку. Велела мне ее выбросить. Ну, а я подумал: зачем выбрасывать, когда за нее можно что-то получить… Ах, да! Еще Рамона пару раз просила меня отнести ее старые платья в Армию спасения[24], а я, — художник покаянно опустил голову, — продал их в магазин подержанной одежды.

Найт изучающе посмотрел на него, как бы раздумывая, что с ним делать.

— Вы мне верите? — заискивающе спросил Шерман. — Я рассказал вам всю правду.

— Не всю, — покачал головой инспектор. — Вы ни словом не обмолвились о вашем сообщнике.

— Каком сообщнике?! — подскочил художник. — Не было у меня никакого сообщника! Я был с вами предельно откровенен, а вы меня запутываете!

— Мистер Шерман, то, что вы рассказали, звучит правдоподобно. Однако мы не услышали ничего, что могло бы убедить нас в вашем алиби на момент убийства.

— Я не знаю, когда была убита Рамона! — заволновался Шерман. — Но повторяю: я застал ее уже мертвой!

— Да-да, вас что-то задержало, и поэтому вы опоздали на свидание, — Найт постарался вложить в свои слова как можно больше скепсиса.

— Так и было! Меня действительно задержали! И это может подтвердить одна дама, она…

Молодой человек вдруг осекся и горько усмехнулся:

— Вернее, две дамы. Вы их видели у меня в мастерской: они из Древней Греции. Я… я увлекся работой и не заметил, как пролетело время.

Он опустил голову, широкие плечи поникли. Найт выдержал паузу, а потом решительно заявил:

— Вам придется остаться у нас, мистер Шерман. — Он обратился к суровому невозмутимому полисмену, все это время неподвижно стоявшему в дверях: — Констебль! Отведите задержанного куда следует.

— Меня посадят в тюрьму?! — содрогнулся художник.

— Нет, всего лишь в камеру предварительного заключения. Там вполне удобно и чисто.

— Брр, я словно съел что-то несвежее, — с отвращением передернул плечами Лейтон, после того как суровый констебль вывел Брайана Шермана из кабинета. — И я ему не верю. До чего же лживый и изворотливый тип!

— Согласен, — кивнул инспектор Найт.

— А дама, сэр, о которой он проговорился — может быть, это дочь мясника?

— Не думаю, чтобы Шерман мог назвать ее дамой, даже случайно.

— Хм, тогда, похоже, остатки совести у него все же сохранились: он не стал называть ее имя, хотя от этого зависит его алиби. Наверно, не хотел пятнать ее репутацию.

— Если только она существует.

— Дама или репутация? — не понял стажер.

— И та, и другая, — хмыкнул Найт. — Вот что, давайте перечислим наиболее важные факты, в которых мы уверены: а) два вида мужских следов, обнаруженных в квартире, оставили Билл Робсон и Брайан Шерман; б) драгоценности убитой украли они же; в) Шерман знал о существовании шкатулки. Далее — обоснованные предположения: а) Робсон едва ли мог знать об испанских сокровищах; б) как бы ни отрицал Шерман, ему известно о тайнике и шкатулка находится у него; в) на роль убийцы больше подходит Робсон. Теперь построим гипотезы. Первая: эти двое — сообщники; Шерман рассказал Робсону о тайнике; пока один убивал, другой грабил.

— Я бы уточнил, сэр: поскольку Робсон ищет шкатулку, значит, Шерман его обманул — в одиночку вскрыл тайник, вытащил шкатулку и удрал.

— Логично. Гипотеза вторая: Робсон и Шерман — не сообщники; Робсон убил миссис Дэвис и ограбил, но не нашел тайник, а Шерман пришел позже и стащил шкатулку. При этом остается неясным, откуда Робсон знает о шкатулке.

Оба помолчали. Потом Лейтон несмело сказал:

— Обе гипотезы позволяют сделать один вывод: Шерману угрожает опасность — рано или поздно Робсон его найдет… Сэр! — он воодушевился. — Может быть, нам не дожидаться этого, а устроить обыск в мастерской?

Подумав, Найт покачал головой:

— Нет. Допустим, мы найдем там шкатулку. Однако это не приблизит нас к нашей главной цели — поймать убийцу.

— Верно…

В кабинет заглянул дежурный:

— Вам записка, сэр.

Инспектор принял у него конверт со штампом рассыльной конторы, распечатал, бросил конверт на стол. Лейтон скосил глаза:

— Почерк женский.

Почерк был действительно женский, ровный, с затейливыми завитушками. «Уважаемый инспектор! — начал читать Найт. — Довожу до вашего сведения…»

— Кажется, я напрасно когда-то похвалил ее сыщицкие способности, — пробурчал он, закончив чтение. — Это от мисс Кроуфорд, племянницы судьи, я вам о ней говорил.

— Случайно, не та ли это изящная рыжеволосая юная леди, которую Мейсон видел вместе с Шерманом? — уточнил стажер.

— Скорее всего, да. Она пишет как раз о Шермане: его картины не будут представлены на аукционе Саттерфилда. Хм, тогда зачем Саттерфилд приезжал к нему? Хотел отобрать другие картины?

— Это может иметь для нас какое-то значение?

— В большей степени — для самой мисс Кроуфорд; чувствую, ей хочется принять активное участие в расследовании. Это необходимо пресечь на корню. Отвечу ей благодарностью, но сухо, чтобы она не воспылала энтузиазмом, иначе это грозит неприятностями. Сэр Уильям меня не одобрит… Однако мисс Кроуфорд очень кстати напомнила об Альфреде Саттерфилде. Сомневаюсь, что уважаемый банкир может быть причастен к нашей истории; среди скупщиков краденого его имя мне не попадалось. Все же стоит проверить, есть ли у нас в картотеке какие-либо сведения о нем. Не забываем: этот известный коллекционер знает, что у Шермана имеется драгоценная шкатулка. Да и слишком уж вовремя он решил купить жене дорогой подарок.

— К тому же именно у Мелвина Симса, — добавил Лейтон.