— Нет-нет, сэр, благодарю, я всего лишь на минуту! — попробовал воспротивиться инспектор Найт.

— Мы вас надолго не задержим, — с улыбкой возразил сэр Уильям. — Чайник уже на плите.

Он сделал незаметный знак дворецкому Миллеру, стоявшему в дверях гостиной на Гросвенор-стрит. Тот, хотя и был удивлен — до пяти оставалось еще добрых три четверти часа, — однако виду не показал и поспешил на кухню сказать жене, чтобы срочно ставила чайник.

— Я только хотел узнать у вас, сэр, как чувствует себя мисс Кроуфорд после недавних событий.

— Вы могли бы спросить у нее самой, ей будет приятно.

— Вы думаете? — усомнился Найт.

— Уверен. И, кстати, сегодня наша непревзойденная кухарка испекла свой знаменитый абрикосовый пирог.

Последний довод оказался решающим, и очень скоро оба мужчины и присоединившаяся к ним Патрисия сидели за столом и наслаждались крепким ароматным напитком и пирогом из рассыпчатого теста, украшенным сверху слоем желе с кусочками абрикоса. Девушка напрасно надеялась, что инспектор поделится последними новостями о расследовании. Вместо этого Найт, справившись о ее самочувствии, завел с сэром Уильямом нудный, на ее взгляд, разговор о различных сортах чая, а потом неожиданно признался:

— Честно говоря, мисс Кроуфорд, я явился к вам еще и с корыстной целью.

— Не может быть! — откликнулась та с сарказмом.

— Увы, может. Скажите, когда состоится благотворительный аукцион?

— Через два дня.

— Мне необходимо туда попасть. У вас случайно не осталось лишнего пригласительного билета?

Патрисия сначала обрадовалась, что инспектор все-таки не может без нее обойтись, но тут же огорчилась, поняв, что не в силах ему помочь.

— Все билеты забрал мистер Саттерфилд, — сказала она с сожалением. — И он их уже разослал, он сам мне вчера сказал. Отрезать вам еще кусочек?

Девушка потянулась к блюду с остатками пирога.

— Вы разговаривали вчера с Саттерфилдом? — насторожился инспектор.

— Да, он приезжал сюда. Мне пришлось принимать его одной, потому что дядя в это время был у вас.

— Могу я узнать, с какой целью он приезжал?

— Разве это важно?

— Расскажи инспектору, Пат, — велел сэр Уильям. — Это может оказаться важным.

— Ох, ладно! Мистер Саттерфилд беспокоился за меня. Он прочел в газете о происшествии в колонии художников. Вернее, не он сам, а его жена…

Патрисия повторила то, что, по словам банкира, было напечатано в газете, а затем передала их разговор на эту тему. Выслушав, Найт спросил:

— Вы уверены, что не проговорились о том, как все произошло на самом деле?

— Неужели вы обо мне такого низкого мнения?! — оскорбилась девушка. — Я же дала вам обещание! Даже целых два!

— Да-да, я помню, — кивнул инспектор: — впредь не мешать полиции и не делиться с посторонними.

— Вы думаете, я не умею держать слово?!

Найт, словно бы не услышав вопроса, заметил несколько рассеянно:

— Значит, Саттерфилд подумал, что «очаровательная юная леди» — это вы…

— А вы считаете, что я не заслуживаю такого описания? — дерзко спросила Патрисия.

— Пат! — ее дядя укоризненно покачал головой.

Инспектор вдруг улыбнулся, его насмешливые голубые глаза потеплели, и он сказал искренне:

— Вы заслуживаете гораздо большего, мисс Кроуфорд.

Девушка почувствовала, что больше не может на него обижаться, и тоже улыбнулась. Сэр Уильям, чтобы окончательно разрядить обстановку, с загадочным видом предложил:

— Если желаете, я расскажу о своем собственном маленьком расследовании.

Оба его собеседника заинтересованно закивали головами. Все трое переместились к камину и расположились в креслах. Пожилой джентльмен вызвал горничную и попросил ее принести статуэтку из его кабинета.

— Итак, «Дело о фарфоровой статуэтке», — начал пожилой джентльмен. — В начале этого месяца, а именно — четвертого числа, с Патрисией впервые побывали в гостях у Альфреда Саттерфилда и там обратили внимание на статуэтку дрезденского фарфора, необыкновенно изящную. Назовем ее «Розовая девушка». Она нам так понравилась, что я решил приобрести нечто подобное. Поэтому примерно через неделю я отправился на Стэнхоуп-стрит…

Инспектор поднял брови.

— Да, да, грешен, признаю: из всех торговцев антиквариатом в Лондоне я выбрал именно Мелвина Симса. После того, как вы пришли ко мне за советом, мне стало любопытно посмотреть на этого пройдоху. В лавке меня ожидал сюрприз: я купил ту самую «Розовую девушку»… О, спасибо, Молли!

Горничная, почти не дыша, бережно поставила статуэтку на низкий столик между креслами и, сделав неловкий книксен, удалилась.

— В том, что это именно она, сомнений нет: некоторые детали это доказывают, — сэр Уильям указал на разноцветные туфли и поврежденное кружево. — Мне показалось странным, что статуэтка оказалась в лавке. Во время нашего следующего визита к мистеру Саттерфилду я убедился в отсутствии «Розовой девушки» на прежнем месте (что меня, естественно, не удивило). Я спросил о ее судьбе Саттерфилда — и вот он меня удивил. Он сказал: статуэтку разбила горничная, за что была уволена.

— Он солгал! — вставила Патрисия.

— Мы с племянницей предположили, что тому была причина: банкир уличил служанку в краже статуэтки, но не хотел рассказывать нам об этом неприятном случае. Такое объяснение казалось вполне вероятным и правомочным, однако я на этом не остановился. Я решил найти уволенную горничную и расспросить.

Девушка изумленно воззрилась на своего дядю.

— С этой целью я обошел бюро по найму слуг, расположенные неподалеку от дома банкира, — неторопливо продолжал сэр Уильям, — полагая, что девушка, скорее всего, обратится именно в ближайшие. Я потратил на это несколько дней, и наконец мне повезло: в агентстве на Слоан-стрит мне дали домашний адрес служанки.

— И ты с ней встретился? — с любопытством спросила Патрисия.

— Да, дорогая. Я убедился, что это очень старательная и абсолютно честная девушка и что ее обвинили ложно. Она рассказала, что хозяин сам велел ей упаковать статуэтку и в тот же день куда-то ушел, взяв ее с собой. Это было пятого мая. Дату она запомнила абсолютно точно, так как на следующий день, шестого, ее уволили. Хозяйка заметила пропажу статуэтки, а хозяин обвинил горничную в том, что та якобы ее разбила. По словам девушки, он сильно гневался и велел ей убираться немедленно. Тем же вечером горничная покинула дом.

«Именно в этот вечер Саттерфилд отпустил всех слуг, а Робсон забрался к нему в дом, — автоматически отметил про себя инспектор. — А на следующий день была убита Рамона Дэвис». Он поинтересовался:

— Чем же завершилось ваше расследование, сэр?

— Тем, что я порекомендовал горничную одной своей знакомой, «Розовая девушка» теперь украшает мой кабинет, а ее загадка остается неразгаданной. — Сэр Уильям с улыбкой развел руками: — Как видите, это было совершенно невинное расследование, которое, как я думаю, никоим образом не затрагивает ваше собственное. Я лишь, можно сказать, аккуратно ходил по краю. Ну как? Я вас развлек?

Найт рассмеялся:

— Я получил огромное удовольствие!

— Благодарю! — шутливо поклонился пожилой джентльмен.

— Как я посмотрю, профессия сыщика пользуется популярностью в вашей семье.

— Только одних почему-то сажают под домашний арест, а других выслушивают, да еще и с огромным удовольствием, — тихонько проворчала Патрисия. — Нет справедливости на свете!

Мужчины переглянулись, пряча усмешки.

Позже, когда инспектор Найт ушел, сэр Уильям сказал своей племяннице:

— А ведь он о чем-то догадался. Тебе не показалось?

— Мне лишь показалось, что ему очень понравился абрикосовый пирог, — откликнулась та с невинным видом. — Он съел целых четыре куска.