Он бы никогда не ушёл сам. Артем был уверен в этом и, по большому счету, считал, что кашу заварила именно Наташа.

– Зачем вестись на россказни мнимых доброжелателей? И надо же встретить Наташкину подругу в таком непопулярном месте?! Кстати, Вероника тоже не одна сидела за столиком. Ему и в голову не пришло ничего дурного. Сидит и сидит! Может, по делам или товарищ по работе? Хотя какой к черту товарищ! Мажор чистой воды! Покраснела, сделала вид, что меня не заметила, и явно не потому, что был с Катюшей. Я вот точно вёл себя непринуждённо и был готов перекинуться с ней парой слов. Катя совсем не тянула ни на друга, ни на делового партнёра. Это правда! Сколько раз говорил: не одевайся как эскортница. Бесполезно! Хотя нравилось, что скрывать. У Наташи, конечно, вкуса побольше, но это разные вещи, несравнимые. Наташа – жена, и этим все сказано.

С Катей приходилось иногда выходить – молодая, вечно ныла и тянула по разным шалманам. Я соглашался только на тихие места в каких-то улочках и закоулках, чем вызывал постоянное недовольство. Приятно, с одной стороны, выйти с такой красивой молодой девкой в модное местечко, но без проблем как-то комфортней. Потом я сполна компенсировал Кате своё нежелание светиться, и, естественно, в разы больше – супруге с детьми. Это, конечно, не считается! Можно подумать, все так поступают?!

Понятно, Катерина была не первым моим грехопадением. Бывали истории. А у кого их нет? Мужик так устроен. Самые убеждённые женатики ломаются под натиском прожитых лет. С Катькой все посерьёзней складывалось. Зацепила, зараза! Я, конечно, тварь конченая – начал с ней мутить, когда Ната была беременная вторым, Сашкой. У меня два сына. Володя – старший. Вот так три года и разрывался, непонятно чего ради. Иногда такая тоска накатит, хотелось послать всё к черту и избавиться от этой въедливой пигалицы. Куда там! Вцепилась мёртвой хваткой.

Когда Наташа первого, Володьку, носила, мысли не было заводить шашни на стороне. К слову, и она совсем другая была. Я не оправдываюсь, так уж, если справедливым быть! Почему все бабы думают, что печать в паспорте – гарант того, что мужик попадает в некое рабство? Бабки зарабатывай, и их всегда мало, помогай воспитывать детей, придумывай развлекухи, не делай этого, не разбрасывай вещи, не оставляй ботинки посередине прихожей. Вечное раздражение: сопишь, храпишь, налил воды в ванной, не закрыл шампунь. Мой шампунь, хочу – закрываю, хочу – нет! А то, что их фригидность растёт пропорционально достатку и количеству шмоток в шкафу, – это никого не парит. Главное – всё как у людей! Скучно не скучно – терпи. Семья! Всегда любил жену и детей. Не это ли самое главное?

Ок, Вероника оказалась ещё той завистливой сучкой. Вломила без тени сомнений. Как подмывало потом настучать её благоверному турнепсу про мажора, еле сдержался.

Моя оказалась дальновидной, продуманной, не побежала сразу выяснять отношения, затаилась! Не просто затаилась, а наняла какое-то сыскное агентство. Слежку устроила. Партизанша! Такое коварство, если вдуматься. Эти козлы нарыли всё. И кто такая Катя, и куда я с ней летал, видно, по одинаковым штампам в загранпаспорте вычислили, и что квартиру ей снимаю совсем не эконом-класса. Целый месяц пасли, фотки делали! Можно подумать, мне легко было врать и изворачиваться?

Иной раз, как загляну в глаза, особенно мальчишкам, выть хочется. С Катькой встречусь – вроде отпускает. Забудешься. Дома всё по-новой, как белка загнанная.

Наташа – хорошая жена и друг, и вообще достойная. Начинали как все – ни кола ни двора. Жили у моих, пока снимать не начали. Всё всегда в деньги упирается, но как-то справлялись, и так складно у нас устраивалось. Она хитрая ещё в молодости была.

Познакомился с ней на салюте, в День Победы. Помню, ветрище дикий. Наташа с подружками. Волосы её светло-русые понравились: прямые, тяжёлые, красиво разлетаются. Она собирает их рукой в хвост, а потом резко отпускает в свободный полет. Загляделся. Думаю, как она за такой гривой ухаживает? У меня тогда страсть к брюнеткам жгучим была.

Наташа стала первой и последней блондинкой в моем послужном списке, может, поэтому так понравилась. Двадцать пять лет, не девочка, но и не умудрённая опытом, наседать на меня не стала. Встречаемся уже неделю, а она каждый раз уходит – как навсегда. Обычно познакомишься, день протусуешься, девчонка уже права на тебя заявляет и дуется, если что. Всем сразу уверенность нужна, что отношения серьезные завязываются. Я таких остерегался. Какие серьёзные отношения?! Мне расти надо, и планы на жизнь огромные.

Ната не настаивала на любви до конца и планов не строила. Этим и взяла, наверное. Один раз у меня осталась, другой. Я и попривык как-то, что всё время рядом. Родичам она нравилась, и они сами предложили: пусть у нас живёт, тем более Наташа не питерская, училась и осталась навсегда. О свадьбе мои и не помышляли, зная моё непостоянство. Так ведь и она не торопила! Сейчас думаю, заманивала таким образом. Через полгода залетела и так спокойно говорит: «Ты действительно хочешь ребёнка или не готов ещё?»

Мне сначала страшно стало. В себя пришёл быстро, с твёрдой убеждённостью, что хочу, очень хочу. Свадьба скромная – и не потому, что не могли позволить. Мои хотели по-серьёзному выступить, мы отказались – теперь никак не могу понять почему. Вроде решение взвешенное, обоюдное. Не удивлюсь, Наташа какой-то свой расчёт имела. Когда по-тихому – нет такого стресса, что в кабалу попадаешь, и длинный список обязательств появляется. Я же говорю – хитрая!

Родители её приехали из Новороссийска, отец – военный моряк, и жена при нем, мама Наташи. Хорошие люди, простые, по виду строгих правил, хоть папаша иногда нет-нет да отколет что-нибудь, типа солдафонского анекдота: в кого моя – непонятно, манеры, вкус хороший, недаром в Питере прижилась, как родилась здесь, а не в местечковой провинции.

Когда Вовка появился, я чуть с ума не сошёл от счастья, сутки с ребятами отмечал. Свою сильно зауважал – сына подарила!

Гульнул я первый раз, когда Вовке пять лет исполнилось. Мы в Турции отдыхали. Жена на месяц поехала, а я на последнюю неделю. В Питере совсем один кантовался, блуди не хочу, помыслов – ноль, приехал к семье – и на тебе!

Вовка так вырос – не узнал, Наташка, красавица, расцвела. Соскучился прилично. После рождения сына долго друг к другу притирались, как и не спали никогда. Ната какая-то стеснительная – то живот не тот, то толстая. Я этого даже не замечал, но всё равно по-другому стало, без интриги.

Думал, пройдёт время, и наладится все. В принципе, и так нормально, без затей, на то и жизнь семейная.

На отдыхе номер в отеле – Вовка в кроватке напротив спит. Предлагал же, давай няньку возьмём и две комнаты смежные. Нет, и так нормально, говорит! Нормально-то нормально, да не очень, пацан уже большой, мало ли что увидит. Наташка упёртая, вечно деньги наши экономит. Лучше бы меньше по бутикам бегала!

Весь день мимо не пройдёт, чтобы не обнять или поцеловать. Нежная! Как ночь – тихо, тихо, Вовчик проснётся! – уткнётся, прижмётся и вырубается.

Я тогда день на третий в бар пошёл, не спалось. Бар на берегу моря, под белыми тентами, музыка гремит, народу тьма. Атмосферно! Хотел за своей побежать – ничего страшного с Вовкой не случится, спит крепко. Передумал, все равно не пойдёт. Сижу себе, беды не чую, вторую текилу заказываю, на народ танцующий поглядываю. Сразу обратил внимание на девчонку молодую, явно с понятиями. Всё как люблю – тёмненькая, фигуристая и двигается классно. Я даже не понял, с кем она, вроде никого рядом не было. Если что – так я по-дружески, не чужие, в одном отеле отдыхаем. Маханул рюмку, и черт меня дёрнул рядом пристроиться. Как дурак, пританцовываю залихватски, спятил от радости неожиданной, не иначе. Она такая весёлая, скачет как кузнечик на длинных ножках и глазки строит. Как я у неё в номере оказался, не помню.

К себе припёрся в пять утра, ещё темно, правда, было, бухой в задницу. Наташка спросонья: сколько времени? Пришлось соврать, что два ночи. Утром понял, что сошло мне с рук на этот раз, не просекла. Весь день вокруг кругами ходила, думала, не заболел ли, видуха ещё та у меня, и неловко. Девку ту на пляже встретил, вида не подал, что узнал. Какая-то она не такая показалась, как ночью. Чего только с пьяни не примерещится.

Стыдно было, не скрою, но недолго. Всякое бывает, что теперь – вешаться или в ногах ползать? Такого больше со мной не случалось, поумней стал. Ну, были эпизоды, но не на раз. В целом надоедало всё быстро, и свою обижать не хотелось. Сыну уже десять было, когда на второго ребёнка решились. Так дочку хотел!

Нет, второй пацан, Сашка! Тоже хорошо, ещё не вечер, думаю, сделаем. Тяжело моя ходила, не то что в первый раз. Капризная, всё не так! Я помогал как мог и жил одной мыслью – когда всё закончится и будет по-прежнему.

Катя конкретно сняла меня сама. Заехал с друзьями в Big wine freaks. Дружкам моим там как мёдом намазано, и не все одинокие, между прочим. Место симпатичное и давно стало некой площадкой для знакомств. В мои планы ничего подобного не входило, вина фужер и по сторонам поглазеть. Поглазел!

Катя оказалась уютная и ничего не имела против моей несвободы. Молчала, но содержания требовала. Время такое, ничего в этом нет особенного. Мне и самому нравилось слышать её восторженный писк от каждой новой купленной тряпки. И ведь не лень было все перемерить и дефиле мне устраивать. Наташа – всё как должное. Я даже не знал, что она скупает. Придёт с пакетами и в бездонную гардеробную нору пихает. Нравится мне, не нравится – похрен, главное, чтобы подружки оценили за очередным ланчем в «Воксе». Мне, честно говоря, тоже по барабану, но иногда хотелось простой человеческой благодарности. По-моему, все, что я делал для семьи, считалось у неё обыденным и естественным; спросить, как у меня дела на работе, в планы точно не входило. Может, я банкрот? Или попал прилично? Слава Господи, нет! А если? И к чему я это всё? К тому. Всё, что я так тщательно скрывал, стало доподлинно известно моей половине. Сцен не устраивала, собрала мне пару чемоданов и без особых объяснений отправила всё в загородный дом с коротким сообщением, что теперь это моё пристанище. К нему прилагались несколько фривольных снимков с Катей и короткая приписка: «подлец!».

О разводе и разделе имущества ни слова, значит, решил я, затеяла нечто из ряда вон. На смс не отвечала, на звонки тоже. Подвесила меня в некий вакуум неопределённости и, уверен, потирала руки.

О слезах не могло быть и речи. Наташа не из таких. Уж я-то знал её как облупленную. Я чувствовал себя, словно загнанный лось в ожидании расправы и возмездия. Ничего подобного не происходило. Тихо! Просто после работы я перся в Репино, а не на Суворовский проспект в свою привычную обстановку, где меня по-своему, но любили.

Позвонила домработница и каменным голосом сообщила, что по воскресеньям я могу с утра забирать Вовку. Сашу разрешалось видеть только на детской площадке и только по договорённости. Дети ничего не должны знать – твёрдое условие, передавала через чужую тётку Наташа. Можно подумать, я не заслужил прямого общения? Зачем нужны сомнительные посредники?!

Родители сразу поняли, что я облажался, но косили под дураков, типа ничего не понимают. Жизнь мне устроили сказочную! Молодцы, ничего не скажешь.

Больше всех бесила Катя. Поначалу я, как осел, пытался найти понимание именно у неё. Катерина сразу выбрала неправильную стратегию и начала обвинять Наташу во всех мыслимых и немыслимых грехах, особенно упирая на её возраст и отсутствие талии.

Какая талия? Бред! Катьке так и хотелось, чтобы я наконец-то увидел все её преимущества по сравнению с моей законной женой, кстати, матерью моих детей. Плодиться для Кати не являлось чем-то особенным – и сама сможет, если что, не проблема.

Удивительно, но Катькина привлекательность таяла на глазах. Появилось сначала разочарование, а потом и явное раздражение, что однозначно сказалось на прежнем влечении. Не стало Наташи – не захотелось и Кати. Ничего себе, какая взаимосвязь! Так что же получается, вся эта канитель нужна только при наличии семьи и всего, что с ней связано?

Подобные мысли вызывали уныние, казалось, после такого стресса я точно останусь импотентом. Смешно, конечно!

Артем уставился в окно. Знакомые пейзажи, маленькие станции проплывали и таяли вдали. Скоростной «Сапсан» Питер – Москва, Москва – Питер давно уже стал привычным. Попутчик показался мужиком думающим, с опытом, и не клерк. Видно, что состоявшийся. После пары рюмок водки разговорились. Разговорился, понятное дело, он.

«Нельзя пить, – решил Артем, – на подвиги тянет или излишнюю откровенность. Думал, сейчас что-нибудь дельное услышит, стоящее. Так нет, молчит Фёдор Михайлович и только башкой кивает. Поди разбери, что он обо всём этом думает».

Заказали ещё по шкалику с лимоном.

– Ну, что дальше-то было?

Артем оживился.

– Что-что… Дальше ещё веселей и интересней. Я уже стал голос Наташин забывать. Не шла на контакт. В офис позвонит или сообщение секретарше накатает, чего надо и сколько. Месяца три так продолжалось. К Кате ноги не шли, а забыться хотелось. Я не про секс думал, а о чём-то простом и теплом. Понимания хотел и покоя!

– Кто же не хочет понимания?! – Фёдор Михайлович загадочно ухмыльнулся.

Не ошибся, точно что-то знает. Молчит! Ну, слушает, и то хорошо! С кем ещё так разопрёт поделиться сокровенным? Не с дружками, уж точно. Ещё, поди, злорадствуют! Всегда завидовали, что у меня всё так гладко по жизни, и фартовым считали, не удивлюсь, что незаслуженно!

– Я давно в «Фейсбуке» зарегистрирован, но особо там не торчал и в друзья никого не добавлял, и ни к кому не просился. Полистаю от нечего делать, почитаю, что интересного пишут. У самого аватарка – лист кленовый и пара фоток ни о чём. Однажды стучится ко мне одна, в друзья просится. Я её фотографию увидел – дар речи потерял. Наташка вылитая, но не она, конечно, с такой же гривой русой, может, похудее и помоложе. Познакомились. Света.

Я воспринял это знакомство как свет в конце туннеля. Мы болтали по ночам, потом я исчезал на несколько дней, появлялся, чтобы опять раствориться в Сети. У меня неожиданно открылся писательский дар, я находил такие яркие сравнения, описывая своё состояние! При этом не давал повода подумать, что ищу приключений или нечто подобное. Мне нужен был некий причал, пусть и ненадолго.

Света развелась с мужем год назад и не по своей вине, как я понял. Самым важным было то, что я мог спокойно говорить о себе, о Наташке, детях. Я не скрывал, как мне не хватает их, что моё существование потеряло смысл. Моя честность поражала её и, главное, она не осуждала меня! Золотая женщина – решил я, но назначать встречу не торопился.

Света посылала мне картинки до боли знакомого Питера, сопровождая их стихами Бродского, Цветаевой. Какая тонкая натура – мне она нравилась всё больше и больше. Я был уверен, она писала мне не то, что я хотел слышать, а то, что думала, и это странным образом совпадало с моими ощущениями. Через две недели общения я понял: она мне послана свыше, и нечего противиться, пора встречаться. Помимо приятного общения и бесконечной писанины, появилось желание увидеть её, услышать, почувствовать, узнать ближе. Я был абсолютно уверен: она то, что мне прописано, и я наверняка не обломаюсь.

Впервые за эти несколько месяцев я вздохнул полной грудью и пошёл в спортклуб набирать утраченную форму. Я тянул – боялся, что милая иллюзия и воздушность наших отношений могут рухнуть в один миг, учитывая, что я всё ещё любил Наташу и не верил в окончательный разрыв. Потом дети, сами понимаете! С младшим проще. Пришёл, принёс мешок с игрушками, и он счастлив! С Вовкой по-взрослому, находишься в постоянном ожидании вопросов. Четырнадцать лет – мужик! Я понял, почему всегда хотел именно девочку. Они всегда на стороне отца. С пацанами всё непросто. Почему они так привязаны к матерям? Неужели я был таким же? Оценивать себя невозможно. О себе всегда лучше, чем есть на самом деле.

Наконец-то я решился и назначил Свете встречу на вечер воскресенья. Выбрал этот день не случайно. Как правило, по воскресеньям все питерские рестораны пустые, народ готовится к понедельнику, и это не зависит от занятости. Так принято! У нас свои привычки и порядки. Кто их только устанавливал? Вам, москвичам, трудно нас понять. Мы очень разные.

Мне не раз представлялась возможность переехать работать в Москву – не решался. Всё слишком быстро, а мне как уроженцу северной столицы надо медленно и размеренно, и обязательно чтобы со смыслом. И устаём мы в несколько раз быстрее. Смакование своего внутреннего я – наша отличительная черта. Вы как думаете?

Вопрос остался без ответа.

– Так вы встретились?

Артем понял, что Фёдору Михайловичу интересна самая сердцевина рассказа, итог, а не его нудные излияния о странностях бытия.

Может, зря я расчувствовался? Как научиться держать всё в себе?! Делать нечего, начал – надо идти до конца. До пункта назначения часа полтора, успею!

– Да, встретился. Неслучайно выбрал тусовочный ресторан «Пробка» на Добролюбова. Это был мой некий протест, хоть и воскресный, когда шанс встретить кого-либо был минимальный. Я не хотел впрямую насолить Наташе, просто виртуальные отношения со Светой заходили в тупик, надо было определяться, желательно в приличном месте.

Дружить с ней представлялось тупым и невозможным, для меня во всяком случае. Требовался зрительный контакт, а там видно будет. Не хотелось встречи двух нытиков, оплакивающих свои рухнувшие отношения, на все остальное я почти был готов.

– Ну и?

Фёдор Михайлович начинал потихоньку подбешивать. Артём разнервничался и заказал водки, но уже без лимона.

Наверно, я ещё не все понимаю в этой жизни, а он как раз наоборот, – настолько искушён, что все мои вопли исстрадавшегося сердца кажутся смешными и нелепыми.

– Ничего! Сижу, жду Свету за столиком. Приходит! Только не она, а моя Наташка!

Попутчик смеялся на весь вагон первого класса. Люди с непониманием, но явным интересом тянули шеи в надежде понять, что происходит. Фёдора Михайловича было не унять, он даже заплакал от смеха. Артем тоже начал смеяться в такт, правда, без слез.

– Самое интересное, Ната спокойно отреагировала на мою вытянутую морду и открытый от удивления рот, словно я превратился в идиота. Ни слова, ни намёка. Я думал, это какая-то игра с её стороны, и сейчас посыплются оскорбления. Нет! Мы мило отужинали, и она так лениво: «Может, домой? Тебе вставать рано…»

А дома, сами понимаете, всё как в лучшие годы. Вот стерва! И что вы думаете по этому поводу? В чём фишка? Как всё это понимать?!

Фёдор Михайлович хитро, взглядом удава уставился на Артёма и изрёк одну-единственную фразу:

– Палиться не надо, и проблем не будет!

И мирно вырубился.

До родного Питера оставалось сорок минут.