Я совершенно не поняла, к чему он клонит.

— Дедушка говорит, что университет — это для слабаков. Что даже экзамены, которые вы сдаёте в Оксфорде, даются легко, и что они порождают нацию некомпетентных людей.

Я же говорила, что была развита не по годам. Воспоминание о моём высокомерном тоне до сих пор заставляет меня вздрагивать.

Отец тяжело вздохнул и похлопал меня по плечу.

— Есть и другие тесты.

— Какие, например?

Я помню, как он смотрел на меня: взвешенно и спокойно, но в то же время оценивая, как далеко он может зайти. Конечно, теперь я знаю, что самые тяжелые испытания — это даже не тесты. Это то, как ты справляешься, когда твоя жизнь рушится. Когда ты прикусываешь язык и позволяешь своей лучшей подруге поплакаться у тебя на плече, потому что неудачник, с которым она встречалась, бросил её. Когда этот же неудачник слишком настойчиво пристаёт к тебе на вечеринке в следующие выходные. Когда ты пытаешься решить, что важнее — заплатить за квартиру или поесть. Когда умирает один из твоих родителей. Я думаю, мой отец знал, что я фыркну с подростковой насмешкой, если он укажет мне на это, поэтому он выбрал другую тактику.

— Знание, — сказал он вместо этого. — Это самое трудное испытание.

— Что это за Знание?

— Это тест, который должны сдать все таксисты, прежде чем им разрешат водить чёрное такси.

Я, наверное, скривила губы.

— Ты имеешь в виду экзамен по вождению.

— Нет. Я имею в виду запоминание 35 000 лондонских улиц, чтобы ты всегда знала, как быстрее всего добраться из пункта А в пункт Б. На это уходит минимум два года. Большинству людей требуется пять.

Он скрестил руки на груди и многозначительно посмотрел на меня. Думаю, я тряхнула волосами и отправилась на поиски кого-нибудь, кто с большей охотой выслушал бы, как я хвастаюсь своими достижениями. Но он заинтересовал меня, и на следующий день я задержалась после школы, чтобы поискать информацию в библиотеке. Представьте моё удивление, когда я поняла, что он прав.

Решив тогда же, что я стану самым молодым человеком, когда-либо сдавшим Знание, несмотря на то, что у меня не было желания становиться таксистом, и до получения водительского удостоверения оставалось ещё три года, я приняла вызов. Я занималась каждый вечер и проводила выходные, катаясь на велосипеде по городу, чтобы испытать себя. Если бы мой отец знал, какого монстра породят на свет его комментарии, он, вероятно, был бы счастлив часами сидеть рядом и слушать, как я подробно рассказываю об алгебре и дробях. Я доводила своих друзей до слёз, заставляя их испытывать меня. Я бы не сказала, что когда-либо доходила до того уровня, чтобы знать тридцать пять тысяч улиц, или что я когда-либо была близка к тому, чтобы сдать этот экзамен, но я действительно узнала чертовски много.

Моё изучение Знания было резко прервано примерно через полгода, когда я обнаружила, что у Дина, самого надоедливого мальчика в моей школе, волосы соблазнительно завиваются вокруг его сексуальной шеи сзади, а его голос заставляет мои пальцы ног поджиматься в кроссовках. Мальчики, решила я, были бесконечно интереснее, чем улицы Лондона, и я закончила свой квест почти так же внезапно, как и начала. Однако многое из того, что я узнала за это время, так и не покинуло меня. По крайней мере, теперь я точно знаю, где находится Маркмор-Клоуз, не беспокоясь о картах или GPS. Парней — или, скорее, мужчин, теперь, когда я стала старше — я никогда не буду понимать так легко, как это.

***

Даже если вести машину осторожно, чтобы не привлекать ненужного внимания, дорога до конспиративной квартиры занимает меньше сорока минут. Небо, которое уже начало темнеть, когда я добралась до дома моего дедушки, теперь определённо предвещает наступление ночи. Такое чувство, что это был самый длинный день в моей жизни, и он ещё далёк от завершения.

Мне посчастливилось подъехать и припарковаться прямо перед многоквартирным домом. Ещё больше мне повезло, что внутри есть крошечный лифт, поэтому я закидываю тяжелую руку О'Ши себе на шею и поднимаю его за талию. Тащить его на плече было бы проще, но если я понесу его вот так, то какие-нибудь любопытные жители могут просто подумать, что он провёл день в пабе и выпил лишнего. Это даётся непросто и, кажется, длится целую вечность, но в конце концов я нахожу ключ именно там, где мне сказали, и втаскиваю его внутрь.

Это небольшое местечко; недвижимость в этой части города в большом почёте, так что я не удивлена. По крайней мере, здесь чисто и ухоженно. Я опускаю тело О'Ши на маленькую кровать, которая, вероятно, рекламировалась как двуспальная, но только в том случае, если вы делите её с карликом. Сгодится, пожалуй. Я могу вырубиться на диване, когда захочу поспать.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но вдруг кое-что вспоминаю. Последнее, что мне нужно — это чтобы деймон проснулся и бросился бежать. Он — лучшая зацепка, единственная зацепка, которая у меня есть на данный момент, и я не позволю ему ускользнуть от меня. Я поворачиваюсь, хватаюсь за наручники, которые всё ещё свисают с его запястья, и пристёгиваю их к изголовью кровати. Они не особенно прочные, но я думаю, что он всё ещё будет слаб от потери крови, когда очнётся, и наручники удержат его. Затем я выхожу обратно на улицу и ставлю машину в нескольких кварталах от дома. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

К тому времени, как я возвращаюсь в квартиру, меня переполняет нервная энергия. Наверное, это и к лучшему, потому что заснуть я всё равно не смогу. Я почти уверена, что с этого момента, когда бы я ни закрыла глаза, я буду видеть в воспоминаниях тёмные фигуры в дымке и брызги крови.

Я сажусь на диван и смотрю в стену. Затем моя голова опускается, и я вырубаюсь.

Глава 6. Мартини и Ошибки

Я просыпаюсь, дёрнувшись всем телом. Лунный свет падает мне на лицо, и на мгновение я полностью теряю ориентацию, пытаясь понять, где, чёрт возьми, я нахожусь. Затем всё накатывает на меня, и я ошеломлена тем, что произошло за последние двадцать четыре часа. Мне кажется, что стены сжимаются вокруг меня, и я не могу дышать. Я судорожно глотаю воздух, и моё сердце болезненно колотится о грудную клетку. Я вскакиваю на ноги и почти бегу в маленькую ванную, чтобы ополоснуть лицо холодной водой, затем прислоняюсь к раковине и смотрю на себя в зеркало, пока моё сердцебиение не замедляется.

— Возьми себя в руки, — бормочу я.

Направляясь в спальню, я проверяю, как там О'Ши. Он лежит точно в той же позе, в какой я его оставила, одна рука в наручниках слегка приподнята, но его лицо выглядит более расслабленным, а дыхание более лёгким. Слышно даже тихое похрапывание. Я осознаю, что он очень привлекательный, с точёными скулами и безупречной смуглой кожей.

Я наклоняюсь и осматриваю рану у него на шее. Швы сделали своё дело, и, похоже, рана быстро заживает. Я думаю, что О'Ши унаследовал способность деймонов к регенерации, а также их безумные оранжевые глаза и привлекательную внешность модели. Я сажусь на край кровати и размышляю, что делать дальше. Меня так и подмывает разбудить его и потребовать ответов, но, возможно, у меня будет больше шансов получить их, когда он придёт в себя. Мне нужно набраться терпения.

Я смотрю на часы и вижу, что спала не так долго, как думала. Только что пробило полночь, а этот город никогда не спит. Я больше не чувствую усталости, и мне нужно чем-то отвлечься, пока мой пациент — или заключённый, это как посмотреть — не проснётся.

К этому времени моё платье уже помялось, но я решаю, что сойдёт и так. Я нахожу пластиковый пакет от Фанни-Фермы, достаю бумажник, извлекаю несколько купюр и засовываю их в узкий лиф. Наверное, мне стоит оставить побольше, потому что я понятия не имею, когда смогу раздобыть ещё наличных. Но, думаю, я заслуживаю выпить.

Мне требуется меньше пяти минут, чтобы найти подходящее место. Если в чём-то и можно быть уверенным, так это в том, что в Британии вы редко оказываетесь далеко от какого-нибудь места, где можно утопить свои печали. У двери стоит вышибала, дородный, но всё же человек, который окидывает меня внимательным взглядом, оценивая мой далеко не идеальный внешний вид. Я слегка улыбаюсь ему, и он впускает меня.

Как только я оказываюсь внутри, какая-то часть меня жалеет, что я вообще утруждалась. Должно быть, в клубе отличная звукоизоляция, потому что то, что было всего лишь глухим звуком с улицы, теперь превращается в оглушительный грохот басов и сногсшибательный уровень децибел. Меня так и подмывает уйти и найти место потише, но я решаю остаться здесь. Возможно, уровень шума избавит меня от постоянного беспокойства. Мне нужно забыться, хотя бы на час или два, а не получить ещё больше времени на раздумья.

Я обхожу танцпол стороной и направляюсь к бару, усаживаясь на неудобный пластиковый табурет. Несмотря на громкую музыку, а может, и из-за неё, посетителей здесь немного, и я быстро привлекаю внимание бармена. Я заказываю три мартини и быстро выпиваю их один за другим, содрогаясь от крепости алкоголя. Когда они не действуют сразу, я заказываю ещё три. При таких ценах мне нужно пить быстро, если я хочу добиться желаемого эффекта.

Бармен всё ещё готовит мне напитки, когда я замечаю, что кто-то стоит рядом со мной. Я напрягаюсь, готовая сделать всё возможное, чтобы обезопасить себя, но это всего лишь парень. Это не вампир, не полицейский или кто-то ещё, кто хочет причинить мне вред. Он даже не трайбер, просто парень, который хочет немного развлечься, чтобы завершить свой вечер. Он по-своему привлекателен, в очках в роговой оправе и хорошо сшитом костюме. Его внешний вид говорит о том, что он больше подготовлен к заседанию совета директоров, чем к ночному клубу, несмотря на лёгкую щетину на щеках и подбородке. Его волосы привлекательного черепахового оттенка, который подчёркивается разноцветными огнями клуба, а в его глазах светится обещание.

— Привет, — говорит он.

Бармен наливает мне ещё три напитка. Я вынимаю палочку для коктейля из первого бокала и аккуратно снимаю оливку зубами, разжевывая её и наслаждаясь свежим солоноватым вкусом. Я слегка улыбаюсь ему.

Он указывает на три бокала.

— Ты, должно быть, страдаешь от жажды.

В ответ я беру один из бокалов и отправляю содержимое в рот. После этого меня так и подмывает соблазнительно облизать губы, но я сдерживаюсь. Этот мужчина — лёгкая добыча, и, хотя обычно я не клею незнакомцев, я не могу придумать лучшего способа избавиться от воспоминаний, которые постоянно крутятся у меня в голове, словно кадры кинохроники.

Я молчу, хотя подвигаю к нему по барной стойке второй бокал мартини. Он слегка приподнимает брови, берёт его за ножку и делает глоток.

— У тебя был неудачный день? — его голос мягкий, не испытующий.

На один ужасный миг наворачиваются слёзы. Он протягивает руку и нежно касается моей ладони. По крайней мере, он не стал трогать мою ногу. Мне удаётся — с трудом — взять себя в руки. Я беру третий бокал и осторожно отпиваю из него, поднимая глаза на мужчину. Он смотрит на меня, а я смотрю на него, и, к моему удивлению, ритм музыки меняется на гораздо более медленную композицию. Мы остаёмся в таком положении, наблюдая друг за другом и потягивая мартини, пока не осушаем оба бокала. Затем я встаю с табурета, засовываю руку в декольте, чтобы достать деньги, и бросаю их на стойку. Если мужчина и удивлён моим невысоким ростом, то никак это не комментирует; он просто берёт меня за руку, и мы выходим.

Я пробыла в клубе всего полчаса, но порыв холодного воздуха, как только мы оказались на улице, повергает меня в шок. Я смутно замечаю, как вышибала кивает про себя, впечатлённый тем, как быстро мне удалось найти мистера Черепаховые Волосы. К горлу подкатывает тошнота, но я подавляю её и, взяв его за руку, оттаскиваю подальше от любопытных глаз вышибалы. Мы сворачиваем за угол на более тихую улицу, и он останавливается, поворачиваясь ко мне лицом. Его руки обхватывают моё лицо, пока он пристально смотрит на меня. У меня странное чувство, будто он заглядывает мне в душу. Он приподнимает мой подбородок и нежно целует в губы. Но меньше всего я хочу нежности.

Я разворачиваюсь и прижимаю его к стене, наслаждаясь ощущением его твёрдого тела рядом с моим. В его глазах вспыхивает желание. Я дёргаю его за лацкан пиджака, притягиваю его лицо к своему и страстно целую. Он выполняет программу и отвечает на поцелуй с такой же силой. Мистер Черепаховые Волосы явно наслаждается контролем, несмотря на свою первоначальную мягкость, потому что он толкает меня так, что на этот раз я оказываюсь прижатой спиной к стене. Одна рука тянется к моим волосам, а другая — к голому бедру. Я чувствую, как его возбуждённый член прижимается ко мне. Его пальцы скользят выше по моей ноге, и внезапно я прихожу в себя.

Когда я отворачиваю голову и выпутываюсь из его объятий, он удивлённо моргает. Я смотрю на него снизу вверх, и мне становится стыдно. Мои щёки вспыхивают. Это не в моём духе.

— Прости, — мой голос звучит странно, почти бестелесно. — Я не могу этого сделать.

И прежде, чем он успевает сделать или сказать что-нибудь ещё, я разворачиваюсь на пятках и убегаю. Подальше от него и от клуба. Если бы только было так легко убежать от своих настоящих проблем.

***

Мне требуется некоторое время, чтобы вернуться в квартиру. Сначала я немного прогуливаюсь, чтобы проветрить голову, и ругаю себя за то, какая я идиотка. Мне жаль мистера Черепаховые Волосы. Полагаю, он подумал, что я намеренно ввела его в заблуждение, а потом, так сказать, кинула в последний момент. Но даже если бы я смогла подобрать слова, это слишком сложно объяснить.

Я уже стою за дверью, когда все мои чувства подсказывают мне, что что-то не так. Я замираю, напрягая слух. Единственная причина, по которой я улавливаю звук — это то, что О'Ши явно всё ещё испытывает боль и не может перестать громко ахать. Пока я смотрю, дверная ручка начинает медленно поворачиваться. Я невесело улыбаюсь. Очевидно, он не осознаёт, что я стою с другой стороны.