Уже слишком поздно. Я в ужасе наблюдаю, как что-то тёмное и очень быстрое врезается Арзо в живот. Он разворачивается и падает на колени. То, что напало на него, бросается на Тэма. Я замечаю широкие плечи нападавшего и каштановые волосы, стянутые на затылке, прежде чем увидеть, как его сверкнувшие клыки вонзаются в горло Тэма и разрывают его одним быстрым, жестоким укусом. Он отрывает кусок окровавленной плоти. Тэм хватается за шею и выдыхает громкое, непонятное слово, прежде чем упасть на стол, как в замедленной съёмке.

Я поднимаю руку, чтобы пробить тонкую плитку и сделать всё, что в моих силах, но затем вижу, как на меня смотрят большие карие глаза Арзо. Он качает головой, беззвучно шевеля губами. Проходит мгновение, прежде чем я понимаю, что он пытается сказать.

«Нет».

Беспомощная, я смотрю вниз, как жизнь покидает его тело, и пытаюсь осмыслить то, что только что произошло.

Глава 5. Знание

Я остаюсь втиснутой в пространство под потолком, пока больше не могу этого выносить. Несмотря на то, что мои эмоции онемели, каждая мышца моего тела кричит от боли, когда я сдаюсь и протискиваюсь через ближайшую плитку, чтобы спрыгнуть в забрызганный кровью кабинет Тэма. Когда я осматриваю сцену, у меня пропадает всякое подобие слёз. В воздухе пахнет тёмным дымом от вампира, напавшего на Тэма и Арзо. Я пытаюсь отвести взгляд от их распростёртых тел и мысленно оценить то, чему я стала свидетелем и что вижу сейчас. Но мой взгляд падает на тошнотворно большой кусок мяса, лежащий рядом со стеной, и я с трудом сглатываю.

Что-то мелькает у меня перед глазами, и я разворачиваюсь, расправляя плечи и готовясь к атаке. Когда я понимаю, что это грудь Арзо поднимается и опадает, я бросаюсь к нему. Он без сознания, но определённо всё ещё жив — чудо, учитывая то, что только что произошло. Но у меня нет надежды вытащить его оттуда так же, как я это сделала с О'Ши несколькими часами ранее. Арзо слишком крупный, а всё здание находится в центре, и поэтому меня точно остановят на полпути. Его единственный шанс — получить немедленную медицинскую помощь.

Я оглядываюсь на стол Тэма и понимаю, что он упал на свой телефон. В моём мозгу зарождается смутный проблеск логики. Я бываю в этих офисах каждый день, так что мои следы будут повсюду, и полиция сможет их обнаружить, но позволить моим отпечаткам пальцев размазаться по трупу Тэма было бы равносильно самоубийству. Я осторожно отхожу, стараясь не наступить в кровь, и беру трубку телефона на столе Арзо, стараясь не обращать внимания на то, что мои руки заметно дрожат.

— 999, что у вас случилось? — спрашивает холодный, сдержанный голос на другом конце провода во второй раз за день.

Я понижаю голос, чтобы меня не узнали.

— В «Крайних Мерах» произошло нападение вампиров. На десятом этаже здания «Артизан Билдинг» на Фитч-стрит. Одна из жертв всё ещё жива и нуждается в немедленной помощи.

— Не могли бы вы назвать мне своё имя и номер телефона?

Я бросаю телефон на стол, оставляя голос висеть в трубке, и готовлюсь уйти, ожесточая своё сердце из-за состояния Арзо, чтобы сосредоточиться на своих собственных сомнительных шансах на выживание. Если я окажусь в полицейской камере из-за этого и того, что произошло на Уилтшор-авеню, я никогда не узнаю, что происходит, и могу превратиться в лужу крови на полу. Здравый смысл подсказывал бы мне остаться и ответить на все вопросы как можно честнее, но мой день был каким угодно, но только не здравомыслящим. И, судя по тому, как развиваются события, я не могу доверять никому, кроме себя.

Я вынуждена пройти через общественную зону. Это кровавая бойня, и я с открытым ртом таращусь на хаос, который остался после появления вампира. По меньшей мере пятеро моих коллег распростёрты на полу. Куда бы я ни посмотрела, я вижу только красное. Похоже, нападение произошло слишком быстро, чтобы кто-то из них смог защититься. Я встряхиваю головой, чтобы рассеять туман, который сгущается вокруг, и быстро выхожу. Мы в центре города. Полиция и машины скорой помощи скоро будут здесь.

Когда я прохожу через приёмную, остекленевшие глаза Тэнси смотрят на меня с пустотой мертвеца. Она всё ещё сжимает в руке пилочку для ногтей. По какой-то причине эта деталь запечатлелась в моем мозгу, когда я открываю пожарный выход и сбегаю по лестнице на первый этаж. В поле зрения ни души, даже ни один заядлый курильщик не вышел на улицу, чтобы сделать несколько поспешных затяжек, поэтому я беру свой пластиковый пакет из мусорного бака и ухожу, как раз когда начинают выть сирены.

На этот раз я ныряю на ближайшую станцию метро, пригибая голову, чтобы не попасть в поле зрения камер видеонаблюдения. На меня смотрят широко раскрытыми глазами, и на мгновение мне кажется, что я вся в крови. Однако, когда я опускаю взгляд, то вижу, что моё одолженное платье всё ещё небрежно заправлено в трусики. Я одёргиваю его, слишком потрясённая и оцепеневшая, чтобы чувствовать смущение, но я знаю, что моё присутствие здесь запомнится. Вот блин.

Как только я благополучно сажусь в поезд и с грохотом возвращаюсь на окраину города, к дому моего дедушки, я зажмуриваю глаза и до боли прижимаю руки к бёдрам. Конечно, я волновалась после того, что случилось с О'Ши, но всё равно была спокойна. Теперь я чувствую лишь удушающую панику. Всё это не имеет никакого смысла. Ни то, что на О'Ши напали и оставили умирать, ни то, что меня обвинили в его мнимом убийстве, ни жестокая бойня в «Крайних Мерах». Почему вампир? Очевидно, это не только потому, что он или она были голодны. В наличии достаточно свежей крови, чтобы любой кровохлёб мог вдоволь напиться от добровольной жертвы. Общеизвестно, что адреналин и страх делают кисловатым вкус даже самой сладкой крови, и вампиры предпочитают использовать множество человеческих вампеток, которые всегда выстраиваются в очередь, чтобы их высосали. Кроме того, ни О'Ши, ни кто-либо из моих коллег не были попробованы на вкус. Вполне вероятно это может не быть связано со мной; как бы мне ни хотелось верить в обратное, на самом деле я никто.

Я думаю о предательстве Тэма. Его реакция на опасения Бориса по поводу того, что за мной охотится полиция, доказывает, что он был причастен к тому, чтобы подставить меня. Подставил ли он меня по указке кого-то другого, кто потом обратился против него? Я не могу этого знать. По крайней мере, жестокость нападения не позволяет мне оказаться подозреваемой. Никто не поверит, что это сделала человеческая женщина ростом 155 см. Или поверит? И почему Арзо велел мне прятаться, вместо того чтобы попытаться помочь?

Полиция легко могла поверить, что я пыталась убить О'Ши. Мой дед, возможно, инстинктивно понял, что раны деймона нанесены вампиром, но если бы меня нашли на месте преступления с его телом, прикованным наручниками к стулу, то, скорее всего, вскрытие было бы поспешным, и меня упрятали бы за решётку на всю оставшуюся жизнь. Однако, если бы всё произошло так, как планировал преступник, я бы никак не могла быть причастна к погрому в офисе. Меня бы там даже не было. Теперь, оглядываясь назад, я задаюсь вопросом, не было ли всё же лучшим решением остаться в Уилтшоре и позволить арестовать себя.

Мне хочется кричать от раздражения и муки. Вместо этого я медленно открываю глаза и делаю глубокий вдох. Сейчас не время паниковать. Поезд подкатывает к станции, и я возвращаюсь в дом моего дедушки. Сейчас, как никогда, мне нужно, чтобы О'Ши пришёл в себя достаточно надолго, чтобы ответить на мои вопросы. Я чувствую, что балансирую на грани здравомыслия, и мне нужно что-то, что вернёт меня обратно.

Когда я добираюсь до маленького тупичка, дверь в комнату моего дедушки открыта, и он стоит на пороге, наблюдая за моим приближением. У меня нет времени разбираться с его обычными театральными выходками, и я слишком ошеломлена, чтобы постараться разозлить его, поэтому я поднимаюсь, чтобы поцеловать его в щёку, прежде чем он подтолкнёт меня к этому. Однако он удивляет меня и поднимает руку, останавливая мои действия. Тот факт, что я замечаю печаль в его обычно холодных глазах, настораживает.

— Об этом пишут во всех новостях, — хрипло говорит он.

Я чувствую, как на меня накатывает усталость.

— Что они говорят?

— Что семь человек в «Крайних Мерах» погибли. Один находится в критическом состоянии и в реанимации, — он бросает на меня суровый взгляд. — Они ищут тебя, чтобы ты помогла им с расследованием.

Я почти — но не совсем — фыркаю от смеха, услышав этот эвфемизм.

— Они же не могут всерьёз поверить, что я в ответе за это.

Кошка подбегает и обвивается змеёй вокруг моих лодыжек. Я чуть из кожи не выпрыгиваю. Она, чёрт возьми, никогда раньше так не делала. Должно быть, всё ещё хуже, чем я думала.

— Я сам навёл кое-какие справки. Они так не думают, — я громко выдыхаю, но мой дедушка продолжает. — Однако они думают, что ты каким-то образом причастна к этому. Что, возможно, ты работаешь с новой Семьёй кровохлёбов или что-то в этом роде.

— Это глупо.

— Я так и сказал. Моя внучка не стала бы связываться с подобными вещами.

У меня кривится рот.

— Нет, глупо думать, что появилась новая Семья. Другие Семьи никогда бы этого не допустили. Кроме того, что выиграют от всего этого вампиры?

Его взгляд откровенен.

— Должно быть, «Крайние Меры» чем-то их разозлили.

— Но мы не работаем на вампиров, — замечаю я. — У них есть свои собственные следователи.

Он говорит тихо.

— Возможно, ваша фирма работала против них.

Я обдумываю это. Это кажется неправдоподобным. Мы действительно время от времени проверяли информацию о вампирах для тех или иных клиентов, но, насколько я знаю, ничто из того, что когда-либо делали «Крайние Меры», даже близко не заслуживало возмездия такого масштаба. На самом деле, у меня сложилось впечатление, что вампиры проявляли к нам хоть каплю профессиональной вежливости и время от времени помогали нам, если это отвечало их интересам. Но, с другой стороны, столь же неправдоподобно то, что мой собственный работодатель обвиняет меня в убийстве какого-то ничтожества, торгующего магией, деймона-полукровки. Кстати, о…

— Что насчёт О'Ши?

— Кого?

Замешательство моего деда притворное. Я закатываю глаза, глядя на него. Что-то в его поведении вселяет уверенность и заставляет меня снова почувствовать себя нормальной.

— Деймон?

— А, он.

Я упираю руки в бока и окидываю его убийственным взглядом. Беда в том, что я просто не так хороша в этом, как он, и он это знает.

— Он очнулся? — требую я.

Он качает головой и указывает внутрь. Разочарованная, я следую за ним в маленькую кухню. О'Ши по-прежнему растянулся на кухонном столе, его грудь регулярно поднимается и опускается. Несколько мгновений я наблюдаю за ним.

— Он замешан в этом, — говорю я в конце концов, обращаясь скорее к себе, чем к своему дедушке.

— Да. Итак, каков твой следующий шаг, Бо?

Несмотря ни на что, я испытываю прилив гордости. Может, он и злобный ублюдок с глубоко укоренившимся расизмом, но он верит, что я смогу разобраться с этим сама и без его помощи. Если бы он думал иначе, то не спрашивал бы меня, что я планирую делать дальше. Мне приходит в голову мысль: «А может, он не знает, что делать дальше».

— У меня есть безопасное место, — отвечаю я. — Я отвезу его туда.

— Ты уверена, что там безопасно?

— Да.

— И ты собираешься просто ждать, пока он очнётся?

Я прикусываю губу.

— У меня нет другого выбора.

Он молча смотрит на меня. Интересно, что творится у него в голове. Лучше бы ему не злорадствовать по поводу краха моей фирмы.

— Полагаю, тебе понадобится какой-нибудь транспорт, — наконец произносит он.

Я смотрю на него с надеждой. Я рассчитывала на то, что старик поймёт, что мне пришлось бросить свою машину, и что ему нужно помочь мне с транспортным средством, если он хочет избавиться от О'Ши до наступления темноты.

Он бросает мне связку ключей.

— Это принадлежит одному из моих соседей. Если ты хоть поцарапаешь машину, они будут недовольны.

— Я позабочусь о ней, — обещаю я. — Спасибо, — я действительно благодарна.

Он наклоняет голову.

— Береги себя, — говорит он. Затем выходит из кухни. — Мне нравится платье, — добавляет он. — Тебе следует носить его почаще.

Я раздражённо вздыхаю и бросаю взгляд на распростёртое тело О'Ши.

— Платье нравится ему не настолько, чтобы помочь мне вытащить тебя отсюда, — говорю я ему.

Неудивительно, что деймон не отвечает. Я пожимаю плечами, затем наклоняюсь и перекидываю его тело через плечо в манере пожарного. По крайней мере, теперь его будет легче нести, и мне не надо беспокоиться о том, что он истечёт кровью. На мгновение у меня подгибаются колени, но я ухитряюсь удержаться на ногах и, пошатываясь, выхожу на улицу. На подъездной дорожке меня ждет сверкающая машина. Могу поклясться, что её там не было, когда я пришла меньше пяти минут назад. Качая головой над способностью моего деда заставлять людей делать именно то, что он хочет, я нажимаю на клавишу брелка, и машина издаёт громкий звуковой сигнал, сигнализируя о том, что дверцы открыты. Я переношу О'Ши на заднее сиденье, проверяя, чтобы его ноги оказались внутри, прежде чем захлопнуть дверцу. Затем я сажусь за руль и уезжаю.

***

Когда мне было четырнадцать лет, и я была особенно развита не по годам, я вернулась домой, успешно сдав сложный тест по математике, и потратила немало времени, рассказывая отцу о своём достижении. Ему не потребовалось много времени, чтобы устать от моего эгоизма, и он недвусмысленно сказал мне, что это было не так сложно, как я описывала.

— Это неправда, — фыркнула я в ответ. — Это один из самых сложных тестов на свете. И один из самых сложных предметов, — я не могла знать, так ли это, но, по моему подростковому мнению, я должна была быть права.

— Самый трудный тест — это не то, что ты проходишь в школе, Бо, — мягко сказал он мне.