— Что вы делаете?

Я обезоруживающе улыбаюсь.

— Немного прогулялись, мой Лорд. Сегодня такой удивительно приятный вечер, вы не находите?

Бет резко выдыхает из-за моего неуважительного тона. Я понятия не имею, что думает по этому поводу Майкл Монсеррат, поскольку его лицо остается скрытым в темноте. Это раздражает.

— Бет, не будешь ли ты так добра?

Она сматывается так быстро, что гравий разлетается в разные стороны от её каблуков. Я удивлённо вскидываю брови.

— Я впечатлена, мой Лорд. Я не думала, что Бет кого-то боится. Поздравляю.

Он делает шаг ко мне, выходя на лунный свет, так что становится видно его мрачное выражение лица.

— Расскажи мне точно, что ты, по-твоему, делала, — рычит он.

Я моргаю, изображая невинность.

— Я же говорила вам. Мы вышли прогуляться.

Его руки сжимаются в кулаки, хотя и остаются опущенными. Я никогда раньше не видела, чтобы кто-то так по-настоящему пугал меня. Но я буду стоять на своём, несмотря ни на что.

— Бо, ты понимаешь, о чём я. Твоя небольшая вылазка в город. Ну, знаешь, та, где ты чуть не убила человека и не уничтожила себя?

Я пожимаю плечами и рассматриваю свои ногти.

— Учитывая, что во время нашего последнего разговора вы сказали, что моё имя стоит первым в списке на казнь, я не думала, что вас это волнует.

— У меня были на это свои причины.

— А у меня были свои причины уйти.

Монсеррат делает ещё один шаг ко мне.

— У нас ещё никогда, ни при каких обстоятельствах, не было новобранцев, которые ускользали бы из дома посреди ночи, — он не кричит, но в этом и нет необходимости. Его голос так опасно тих, что я вздрагиваю.

— Вы хотите сказать, что никогда раньше не ловили ни одного ускользнувшего новобранца, — я танцую со смертью, насмехаясь над ним, но извращённая часть меня, которая всё ещё рада быть живой — и человеком — ничего не может с собой поделать.

— Ты чуть не убила человека.

— Вы злитесь из-за этого или из-за того, что мы пустили вам пыль в глаза?

— Ты несколько раз уверяла меня, что не хочешь быть вампиром. Насколько же ты глупа, если думаешь, что можешь выйти на улицу и не поддаться искушению?

— Я должна была что-то сделать! — я начинаю терять самообладание. — На кону моя жизнь. Вы перестали со мной разговаривать, как будто мы с вами поцапались словно чёртовы школьницы. Как ещё я могла продолжать расследование? Вы ничего не сказали мне о Томми Глассе. Я была не в курсе всех этих чёртовых дел! Я отдал свою жизнь за это, мой Лорд, — я произношу последние два слова так чётко, как только могу. Я могла бы понять его позицию, но я также хочу, чтобы он осознал то презрение, которое я испытываю к нему прямо сейчас.

— Ты думаешь, это всё сводится к тебе? Бо, есть пять Семей. Это две с половиной тысячи жизней, о которых нужно подумать. Не говоря уже о том, что случится со всеми людьми, если нас уничтожат. Вселенная не вращается вокруг тебя.

— Вы пришли ко мне, — напоминаю я ему. — Вы умоляли меня помочь тебе.

Его тёмные глаза вспыхивают.

— Только потому, что тебе нечего было терять. Ты была удобной.

Я чувствую что-то необъяснимое, когда смотрю ему в глаза. В кои-то веки я рада, что не стала выше ростом, потому что связь, которая возникла между нами из-за того, как он меня обратил, затрагивает мои низменные инстинкты. Я чувствую густой мускусный запах его лосьона после бритья, и у меня внутри всё трепещет. Я сверлю его гневным взглядом, чтобы подавить свои предательские эмоции. Это не срабатывает. Однако Монсеррат, кажется, чувствует мою капитуляцию, потому что слегка расслабляется.

— У тебя была кровавая лихорадка. Ты кричала несколько часов подряд, и мы были готовы напоить тебя насильно. Как ты поправилась, Бо?

Потому что мой подлый дедушка шантажом вынудил кого-то дать мне секретный порошок, который помог подавить жажду. Я едва ли могу сказать ему об этом; у меня такое чувство, что он не слишком благосклонно отнесётся к тому, что Арбутнот Блэкмен знает, как обуздать жажду крови, в то время как Семьи этого не знают.

— Наверное, просто повезло, — тихо говорю я.

Монсеррат недоверчиво закатывает глаза.

— Когда ты рядом, удача кажется изобильным ресурсом.

— Если это поможет, прямо сейчас я не чувствую себя особенно удачливой.

Его кулаки разжимаются, и на мгновение он кажется почти беззащитным.

— Прости меня, — он произносит это тихо.

— Что-что? — мой отвечающий голос звучит намного громче. — Я не совсем расслышала.

Уязвимость исчезает.

— Ты и в первый раз меня услышала.

Я засовываю палец в ухо и двигаю им ам.

— Нет, нет, я не уверена, что разобрала.

Монсеррат вздыхает.

— Хорошо, — он подходит к моему уху и наклоняет голову. — Прости, — шепчет он в него. — Мне не следовало делать поспешных выводов о тебе.

— Я уверен, вы способны на лучшее, — бормочу я.

— Не испытывай судьбу, — это низкое рычание. Трепет в моём животе усиливается, и я, наконец, отодвигаюсь.

— Ладно, — пожимаю я плечами, стараясь казаться беззаботной. Я буду притворяться, пока это не станет правдой. — Скажите мне, что ещё я пропустила.

Если Монсеррат и удивлён моей внезапной переменой в поведении, то не подает виду. Вместо этого он переходит к делу.

— Арзо рассказывал тебе о вампире Бэнкрофте.

Я киваю.

Он достаёт смартфон и какое-то время листает, затем показывает мне экран. Я прищуриваюсь. Это очень окровавленный вампир с короткими светлыми волосами и страхом в глазах.

— Он выглядит не слишком счастливым, — замечаю я. — Вы же понимаете, что если ему дали адаптированное заклинание О'Ши, это может быть не его вина?

— Предатель есть предатель.

Я качаю головой.

— Мир не состоит из чёрного и белого, мой Лорд.

— Майкл, — поправляет он меня.

Я искоса смотрю на него. Я ещё не совсем готова вернуться на прежний уровень.

— Ты узнаёшь его? — спрашивает он.

— Это он с вокзала.

— Мы так и подумали, — он убирает телефон.

— Знаете, было бы полезно, если бы я поговорила с ним до того, как Бэнкрофты убили его.

— Это было не моё решение.

Я смотрю на него. Нет, это не его решение, но я уверена, что он мог бы убедить Главу Бэнкрофт повременить, если бы действительно захотел.

— Вы говорили с ним?

— Это дело Бэнкрофтов.

— Значит, с ним разбирались только его же люди? Почему бы вам или другим Главам не допросить его тоже? Вам всем не нравится то, что здесь происходит.

Он хмурится.

— У нас так не принято.

Я пока оставляю это.

— Есть ещё что-нибудь, что мне следует знать?

— Мы не можем найти нападавшего из «Крайних Мер». Никто из Семей не может найти доказательств того, что кто-то ещё причастен к этому. Но ещё двенадцать вампиров из всех Семей оказались мертвы.

— И маленький Томми Гласс, — подмечаю я.

Он проводит рукой по волосам.

— К сожалению, он не единственный человек. Просто он единственный, с кем нам не удалось связаться до появления прессы.

— Сколько ещё? — тихо спрашиваю я, и Монсеррат долго не отвечает. Потом он вздыхает.

— Слишком много. Всё рушится, Бо. Я не знаю, сколько времени у нас осталось, прежде чем всё рухнет. Кто-то стоит за этим, но мы не знаем, кто, и не знаем, чего они ждут.

Я внимательно наблюдаю за ним. На его лице читаются усталость и раздражение. Я протягиваю руку, как будто хочу похлопать его по плечу, но передумываю.

— Я не собиралась уходить отсюда просто так. Там был адвокат…

— Д'Арно, — заметив мой взгляд, он поясняет. — Мы подумали, что, возможно, стоит узнать, что же было такого важного, что тебе пришлось покинуть безопасность дома Семьи, — его челюсти сжимаются. — Он рассказал мне, как вы познакомились.

— Вы нашли что-нибудь ещё? — неловко спрашиваю я. — То, что я наткнулась на него, и оказалось, что именно он нанял нас для расследования дела О'Ши, показалось слишком странным для простого совпадения.

— Я попросил людей проверить это, — отрешённо говорит Монсеррат. — Я согласен, что совпадение кажется маловероятным, но мы не смогли найти ничего, что указывало бы на обратное.

Я грызу ноготь. Д'Арно выполнил свою задачу, и я отчаянно пытаюсь сменить тему.

— Мне нужно поговорить с Главой Бэнкрофт.

Он удивлённо вздрагивает.

— Скажи мне, что тебе нужно знать, и я поговорю с ней.

— Нет, — я непреклонна в этом. — Мне нужно увидеть её лично, и я должна сделать это в одиночку. Если вы будете там, она отреагирует по-другому.

— Бо, — начинает он.

Я снова протягиваю руку и кладу её ему на плечо.

— Пожалуйста, мой Лорд. Просто доверьтесь мне. Я должна поговорить с ней, и будет лучше, если я сделаю это одна.

— Ни в коем случае.

— Мой Лорд, — я пытаюсь снова. — Майкл. Заклинание действует только на вампиров мужского пола. Тебе лучше держаться подальше.

Его глаза сужаются.

— Остальные из нас не идиоты, Бо. Мы проверили её. Это первое, что мы сделали. Ты не можешь обвинять её только потому, что она не мужчина. Бэнкрофт хочет нарушить статус-кво не больше, чем все мы.

«Нет, — думаю я. — Вы просто не хотите верить, что Бэнкрофт могла это сделать». К тому же, она хорошо замела следы. В конце концов, я сама проверила её, позвонив в тот спа-центр. Чего я тогда не учла, так это того, что она очень ловко обеспечила себе алиби. До тех пор, пока Д'Арно не получил информацию о том, что именно она навела его на О'Ши. Добавьте это к тому факту, что блондин-придурок, убивший Черити Уэзерс, был удобно казнён ею в течение нескольких дней после того, как его предательство было раскрыто — и до того, как его смог допросить кто-либо ещё. Она была очевидной подозреваемой с самого начала. Возможно, именно поэтому ей так долго всё сходило с рук; она была настолько очевидна, что казалось нелепым думать, будто это могла быть она. Она распускает ложные слухи о новой Семье, чтобы замести следы, и, вуаля, все вокруг сходят с ума, в то время как она смеётся со стороны и претворяет в жизнь свои планы по господству над вампирами. Я не собираюсь ничего говорить Монсеррату, пока у меня не будет абсолютных доказательств, но я совершенно уверена, что знаю, как их получить. Я годами терпела манипуляции своего дедушки и потому кое-что знаю об этом процессе.

— Ну, если вы так уверены, что это не она, тогда вам не о чём беспокоиться, не так ли? Позвольте мне сделать это. С вашего разрешения это будет проще, чем без него.

Монсеррат коротко смеётся, и на его щеках на мгновение появляются ямочки.

— Очевидно, меня наказывают за что-то, что я совершил в прошлой жизни.

Я мило улыбаюсь. Я знаю, что победила.

— Хорошо. Я всё устрою, — говорит он мне.

— Спасибо. Но мне нужна машина, чтобы добраться туда, чтобы я могла избежать неприятных встреч с истекающими кровью людьми или ультрафиолетовыми лучами по пути. Я сама организую встречу с ней. И какой-нибудь диктофон или подслушивающее устройство, если оно у вас есть.

— Она Глава Семьи, Бо. Она заслуживает твоего уважения. Для неё ты не более чем человек.

Я ухмыляюсь.

— Эй, для меня я тоже не более чем человек.

Я радостно бегу по коридору в поисках Бет. Я чувствую себя немного виноватой из-за того, что требую от неё ещё больше помощи, особенно после того, как убедилась, что она не предаёт свою новую Семью. Давайте посмотрим правде в глаза, я относилась к ней так же, как Лорд Монсеррат относился ко мне, хотя, конечно, я не угрожала ей казнью. Однако я не могу представить себе никого, кто смог бы осуществить мой план с большим апломбом, чем она. Хуже всего то, что сегодня ещё только понедельник. Мисс Бэнкрофт вернётся в Спа-Де-Лоти только через два дня. Ещё более неприятным является то, что она будет там в течение дня, а солнечный свет мне определённо не по душе. Без помощи Монсеррата я никогда туда не доберусь.

Я стою у подножия главной лестницы, когда замечаю Питера, который шаркающей походкой приближается ко мне. Я подбегаю к нему.

— Привет, — говорю я, хлопая его по спине, — как дела?

Он мрачно смотрит на меня.

— Вчера в это время ты была почти мертва, Бо. Почему ты вдруг стала такой бодрой?

— Потому что вчера в это же время я была полумёртвой, — я улыбаюсь ему. — Ничто так не бодрит, как близость к смерти.

«Не говоря уже о раскрытии величайшей тайны убийства вампиров в этом столетии», — беззаботно думаю я.

— Формально если бы ты выпила немного крови, ты бы тоже не умерла, — отмечает он. — Вампиры не более мертвы, чем люди.

Я уделяю ему больше внимания.

— Тогда почему ты до сих пор не пил крови? Это чертовски долгий срок, чтобы продержаться.

— Они делают ставки на то, кто из нас продержится дольше, — мрачно говорит он.

Я хмурюсь.

— Кто?

— Все. У них никогда не было четырёх новобранцев, которые продержались бы так долго, — его губы кривятся. — Очевидно, мои шансы невелики.

Честно говоря, я не удивлена; он начинает выглядеть скорее мёртвым, чем живым. На лбу у него выступили капельки пота, а от тела исходит странный кислый запах. Я сочувствую ему.

— Ты не хочешь быть сильным, и ты не хочешь быть Сангвином. Почему ты не пьёшь? Ты не можешь продолжать подвергать себя этому, Питер. Поверь мне, я знаю, насколько плохо становится, — я бы дала ему немного порошка Бет, если бы думала, что он захочет этого. Беда в том, что я не уверена, что он знает, чего хочет.

— Я заслуживаю страданий.

Мои глаза расширяются от тревоги. Такое самобичевание вредно для здоровья.

— Питер, никто не заслуживает страданий.

— Да? — усмехается он. — А как же твой босс? Тот, в которого ты была влюблена? Разве вампиры, убившие его, не заслуживают страданий?

Я совсем забыла о той маленькой истории, которую сочинила.

— Э-э-э…

Никки появляется у меня за спиной.