— Женщины слабее мужчин, — утверждает Нелл.

— Чушь собачья! Ни один мужчина не смог бы ходить в этом весь день напролёт, — Бет указывает на туфли на шпильке, которые она продолжает носить. Я пытаюсь усмехнуться.

— Когда на мою семью напали, — тихо говорит Никки, — моя мать пыталась защитить меня, в то время как отец пытался дать отпор, — по её лицу пробегает тень. — Они ворвались в дом ровно в два часа ночи и пробыли там почти до пяти. Я запомнила это, потому что на прикроватной тумбочке у меня стояли огромные красные электронные часы. Они вошли в комнату моих родителей, я проснулась и услышала их, поэтому последовала за ними. Мой отец сопротивлялся изо всех сил, а мать бросилась между ними и мной. В этом разница между мужчинами и женщинами.

Я с ней не согласна, но я не в том положении, чтобы говорить об этом. Остальные, очевидно, чувствуют то же самое, и мы погружаемся в неловкое молчание, пока Риа входит с сегодняшним подносом крови. Нелл весь день пила и игнорирует её. Бет, Никки и я отворачиваемся.

— Знаете, что нам нужно сделать? — говорит Нелл, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Что?

Её глаза озорно блестят.

— Нам нужно улизнуть. Прогуляться по городу. Немного повеселиться.

Никки в шоке.

— Покинуть Дом?

Нелл шлёпает её по руке.

— Поживи немного! До сих пор мы только и делали, что топтались на месте. Мы заслужили передышку.

Я пытаюсь понять, серьёзно она говорит или нет. Я удивлена тем, как сильно мне хочется согласиться. Возможно, выход из душной атмосферы Дома Монсеррат — это то, что мне нужно. Кроме того, оставаясь здесь, я всего лишь оттягиваю неизбежное. Независимо от того, буду ли я казнена первой или все Семьи рухнут, результаты для меня лично, вероятно, будут одинаковыми. Мне нужно обелить своё имя как снаружи, так и здесь. Возможно, это мой шанс сделать и то, и другое.

— У нас тренировка только до двух часов ночи, — напоминаю я. — Потом мы свободны.

— Это нарушение правил.

— Это не настоящие, серьёзные «мы тебя казним» правила.

Никки бросает на Нелл подозрительный взгляд.

— Откуда ты знаешь? — она не делает явной отсылки к замечанию Нелл о краже, сделанному перед обращением, но оно остается невысказанным на заднем плане.

— Каковы были точные слова Урсуса? Не выходите на солнце. Вы должны жить в Доме Монсеррат. Ничто не говорил «вы должны оставаться здесь взаперти, как заключённые».

— Мне нравится эта идея, — решительно заявляю я. Самое время мне снова взять дело в свои руки. И какое-нибудь занятие отвлечёт меня от мучительного голода, который распространяется из моего желудка до мозга костей. Я продолжаю: — Будет уже довольно поздно, когда мы сможем сбежать, но я знаю подходящее место. Вышибалы не задают вопросов, и мы вряд ли столкнёмся с вампирами, — хотя мы можем наткнуться на адвоката с сомнительными намерениями.

— Нет, — Бет решительно качает головой. — Это слишком опасно.

— Как могут быть опасны несколько танцев и рюмка текилы? Мы теперь вампиры. Не то чтобы нам нужно было беспокоиться о циррозе печени.

— Меня беспокоит не употребление текилы, — бормочет Бет.

Она бросает на меня обеспокоенный взгляд, как будто думает, что я наброшусь на ближайшего человека и вопьюсь своими пока ещё несуществующими клыками в его сонную артерию. Почему она решила прицепиться ко мне, а не к более молодой и хрупкой Никки, я понятия не имею. Ей следовало бы больше беспокоиться о том, что я найду доказательства, которые мне нужны, чтобы доказать её вину — и мою невиновность.

— Можешь не приходить, если не хочешь, — беззаботно говорю я ей. Я почти уверена, что она присоединится, но на этот раз мне всё равно. Мой взгляд падает на Питера, угрюмо сидящего в углу. Он единственный, кроме Никки, Бет и меня, кто ещё не пробовал этого красного солёного напитка. Почему-то я не думаю, что это как-то связано с желанием стать могущественным вампиром.

— На самом деле, вместе безопаснее. Давайте пригласим Питера.

Лицо Никки искажается, но Нелл улыбается в знак согласия.

— Блестяще!

***

Менее чем через два часа мы впятером собираемся у портрета Монсеррата. Его тёмные глаза вызывают у меня чувство вины, и я отворачиваюсь. Все решили прийти — даже Никки; хорошо, что она с нами, потому что, похоже, она единственная, кто сохранил свою кредитную карточку, когда у неё забрали остальные вещи. Я понятия не имею, где она обычно прячет её — возможно, под своим кувшином с водой — но я рада, что у нас будут деньги на выпивку. Нет ничего более удручающего, чем прийти в ночной клуб и понять, что мы не сможем заплатить сами.

— Как именно мы собираемся отсюда выбраться? — спрашивает она.

— Ш-ш-ш, — шепчу я, осторожно ступая по тропинке к возвышающейся по периметру стене.

Ночь облачная, хотя дует достаточно сильный ветер, чтобы время от времени проглядывал полумесяц. Его свет душераздирающе ничтожен. Я разрываюсь между желанием потратить больше времени на тщательное расследование и желанием, чтобы уже было полнолуние и я смогла сбежать.

Мы огибаем кусты и ныряем под низко свисающие ветви яблони. Сзади раздаётся приглушённое ругательство, и когда я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто это, я замечаю, что отворот комбинезона Питера зацепился за одну из веток. Его пальцы цепляются за ветку, но он только сильнее запутывается в ней. Нахмурившаяся Бет с раздражённым вздохом возвращается, чтобы помочь. Ей как раз удаётся освободить его, когда над головой пролетает большая фигура, громко каркая и заставляя нас всех подпрыгнуть от испуга.

— Что, чёрт возьми, это было?

Я, прищурившись, осматриваю небо.

— Ворона, по-моему.

— Вот не просто так их стая называется «убийством», — ворчит Бет.

(Стая ворон на английском действительно называется murder of crows, — прим пер)

Я наблюдаю за её угрюмым выражением лица, гадая, что её так злит. Возможно, её раздражает, что мы выходим во внешний мир, потому что это подразумевает отсутствие контроля над нами с её стороны. Или она боится, что оступится и выдаст свою игру? Я могу только надеяться.

Мы продвигаемся вперёд и в конце концов достигаем стены. Она высокая и сложена из прочного красного кирпича. Очевидно, кто-то, возможно садовник, уделяет ей почти столько же внимания, сколько и растениям, поскольку на ней нет мха и за ней хорошо ухаживают. Это прискорбно; в нескольких осыпающихся местах было бы легче найти опору для ног. Впрочем, в нашем положении выбирать не приходится.

Мы продвигаемся вперёд, пока не находим подходящее дерево, которое поможет нам набрать высоту. Я подтягиваюсь, забираюсь на ближайшую ветку, затем взбираюсь вверх, используя как надёжное место для удержания моего веса самые крепкие части веток — там, где они соприкасаются со стволом. Нелл, к моему раздражению, в мгновение ока взбегает по стене и усаживается на неё верхом, ухмыляясь нам.

— Видите? Вам всем следует прекратить позёрствовать и выпить крови. Рано или поздно вы это сделаете. И как только вы это сделаете, взобраться на что-нибудь вроде этого будет проще простого, — она напрягает мышцы, а я что-то бурчу себе под нос и карабкаюсь повыше на дерево.

Забравшись так высоко, как только могу, я смотрю на стену. До неё всё ещё около метра. Я делаю шаг в сторону, и ветка угрожающе скрипит под моим весом. Я не уверена, что она меня выдержит. Нелл небрежно протягивает руку.

— Просто прыгай, Бо, — говорит она мне. — Я тебя поймаю.

Я сомневаюсь в этом. По нашим тренировкам я знаю, что она, безусловно, самая сильная из нас, и мне нравится думать, что я поддерживаю себя в форме, но, тем не менее, до искомого места ещё далеко. Однако остальные наблюдают за мной, и если я проявлю признаки нервозности, то ни Никки, ни Питер не двинутся с места. Мне нужно выбраться отсюда, и для меня будет лучше, если я буду не одна, когда сделаю это. Мне наплевать на Бет. В глубине души я надеюсь, что она упадёт. Это подло, но я ничего не могу с собой поделать.

Я придвигаюсь ещё ближе.

— Сделай это, — призывает Нелл.

Я делаю глубокий вдох, задерживаю воздух в лёгких, а затем прыгаю. Поначалу всё кажется нормальным, и я набираю высоту. Однако проходит всего лишь доля секунды, прежде чем моё тело начинает падать. Рука Нелл, кажется, слишком далеко, и я уверена, что у меня ничего не получится. Меня охватывает паника, и я крепко зажмуриваюсь, ожидая неизбежной боли. Однако я недооценила возможности Нелл, и, прежде чем стало бы слишком поздно, её прохладная рука хватает мою потную ладонь и тянет меня вверх.

Она приподнимает меня, пока я не оказываюсь лежащей на животе, свесив ноги с одной стороны, а руки — с другой. Я заставляю себя подняться, поворачиваюсь в сидячее положение и стараюсь не слишком сильно хватать ртом воздух.

Теперь на ветке дерева сидит Никки. Она выглядит бледной. Могу поспорить, что, когда она впервые вошла в Дом Монсеррат, она и подумать не могла, что скоро начнёт лазать по деревьям. Как, должно быть, странно для неё снова владеть своими ногами после того, как она так долго пробыла в инвалидном кресле. Я подвигаюсь поближе, чтобы у неё было достаточно места, и ободряюще улыбаюсь ей.

— Всё в порядке, — шепчу я. — У Нелл сила вампира.

Она качает головой.

— Я не смогу этого сделать.

— Конечно, сможешь. Ты выше меня, и я справилась, — настаиваю я.

Она прикусывает губу и откидывает волосы с лица. Затем она подпрыгивает. На этот раз я наблюдаю за Нелл. Она вытягивается на несколько дюймов и хватает Никки, как будто просто ловит тарелочку фрисби. Даже мышцы её предплечий не кажутся напряжёнными, когда она приподнимает хрупкую фигурку Никки. Учитывая, что Нелл была полностью обращена в вампира меньше пяти дней назад, я в ужасе. Насколько сильнее будут другие вампиры, с которыми мне предстоит столкнуться? Если я ввяжусь с ними в драку, у меня не будет ни единого шанса. Может, мне стоит просто пойти и выпить немного проклятой крови?

Я пробираюсь дальше вдоль стены, Никки рядом со мной. Бет совершает прыжок раздражающе быстро. У неё гибкая атлетическая фигура, которую скрывает маска из светлых волос и острых красных ногтей. Я стараюсь не хмуриться. Питер тоже прыгает, как будто не беспокоясь об этом. Он выглядит почти разочарованным, когда ему удаётся прыжок — как будто он надеялся упасть и сломать себе шею.

— Итак, умнички, — говорит Бет, когда мы все благополучно усаживаемся на стену, — как, чёрт возьми, нам спуститься?

В её словах есть резон. В саду Монсеррат, возможно, и растёт много деревьев, которые облегчают подъём, но по другую сторону стены — зияющая пропасть, ведущая вниз, к серому цементу тротуара.

Нелл отталкивается и приземляется прямо на ноги.

— Я вас поймаю.

Я нервно смотрю на Никки. На этот раз мы следуем в обратном порядке, Питер идёт первым. Он самый тяжёлый из всех нас, и Нелл слегка пошатывается. Но проблем не возникает, и мы одна за другой спрыгиваем вниз. Когда мои ноги оказываются на твёрдой земле, я делаю глубокий вдох. Я испытываю сильное искушение наклониться и поцеловать тротуар в знак благодарности. Я оглядываюсь на стену.

— Вернуться внутрь будет намного труднее, чем сбежать, — говорит Бет, вторя моим мыслям.

— Давай подумаем об этом, когда придёт время, — говорю я. Я не уверена, что вернусь. У меня нет никаких сомнений в том, что Монсеррат найдёт меня в мгновение ока, но торчать здесь, пока он не решит казнить меня — не самый лучший вариант.

— Вон такси! — внезапно кричит Никки. Она выскакивает на дорогу и останавливает его.

Водитель без особого энтузиазма относится к тому, что у него пятеро пассажиров, но Нелл улыбается ему, демонстрируя свои растущие клыки, и он поспешно меняет своё решение. Уже так поздно, что на улицах тихо, и мы быстро добираемся до клуба. Возможно, я всё-таки смогу привыкнуть к такому ночному образу жизни.

Вышибала у двери тот же, что и в прошлый раз. Понятия не имею, помнит он меня или нет, но, к счастью, его, кажется, больше привлекли наши одинаковые тёмно-синие комбинезоны и сногсшибательные каблуки Бет, чем наши лица. Мы заходим внутрь, и пока мы с Питером автоматически морщимся от громкой музыки, остальные оживляются.

Я оглядываюсь по сторонам, надеясь, что Д'Арно здесь. К сожалению, стулья у бара пусты, и он не производит на меня впечатления человека, который готов танцевать буги-вуги на усыпанном блёстками танцполе. Я разочарована. Моя главная цель визита сюда — снова расспросить его; без его присутствия эта вылазка будет напрасной.

У Нелл, похоже, совершенно иное представление о том, что значит тратить время впустую. Она подзывает бармена и заказывает бутылку водки и различные добавки. Она всегда внимательна к деталям и даже следит за тем, чтобы было ведёрко со льдом. Никки, похоже, безучастна к тому, что отдаёт свою кредитку, чтобы расплатиться за наши напитки. Я не уверена, что позволила бы Нелл полную свободу действий — по крайней мере, при лондонских ценах — но как только мы усаживаемся за столик и потягиваем напитки из бокалов, я начинаю успокаиваться. Нет, я не должна полагаться на алкоголь, чтобы успокоить свои нервы, но, чёрт возьми, я так долго ждала возможности выпить.

Неудивительно, что губы Бет кривятся в усмешке.

— Это не то заведение, которое я обычно посещаю.

Под воздействием алкоголя я почти забываю об осторожности и высказываю ей всё, что думаю, но Никки прерывает меня раньше, чем я это делаю.

— По-моему, это крутое место. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз выходила куда-нибудь с подругами.

Глаза Нелл блестят.

— Вот что значит быть вампиром на самом деле. Веселиться и думать о последствиях, — она делает большой глоток своего напитка. — Интересно, бывает ли у вампиров похмелье?

Никки чокается своим бокалом с бокалом Нелл.

— Есть только один способ это выяснить.

— У нас всего около двух часов до возвращения, — предупреждает Бет. — Мы не можем рисковать, чтобы нас застукали на рассвете.