Я удивлена, что она говорит таким учительским тоном.

— Никогда бы не подумала, что ты сторонница правил.

— Эти правила существуют не просто так, — огрызается она в ответ.

— Да? Как и правила о том, что Семей может быть только пять, — слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю подумать, и повисают в воздухе, пока Бет хмуро смотрит на меня. Если бы я не знала её лучше, я бы сказала, что она сбита с толку.

— Правила-шмавила! — выкрикивает Никки. — Давайте потанцуем! — она поднимает Нелл за одну руку, а сопротивляющуюся Бет — за другую. Глядя на меня с озорством, которого я у неё раньше не замечала, она кивает головой в сторону маленькой танцплощадки. — Давай, Бо.

Я бросаю взгляд на Питера. Он что-то бормочет себе под нос.

— Я останусь с этим тусовщиком и составлю ему компанию.

На лице Никки мелькает что-то, чего я не могу определить, затем она дружелюбно пожимает плечами и уводит двоих других, сразу же включаясь в ритм песни. Я никогда раньше не видела её с такой стороны. Думаю, у неё было не так уж много возможностей потанцевать, когда она сидела в инвалидном кресле. Благослови её Господь. Нелл, похоже, стремится соответствовать её энергии, хотя Бет, как ни странно, выглядит неуклюжей. Выражение её лица наводит меня на мысль, что она предпочла бы, чтобы ей один за другим вырывали её кроваво-красные ногти, чем заставляли танцевать.

Цвет ногтей Бет возвращает меня к теме, которая, кажется, никогда не выходила у меня из головы. Я смотрю на Питера, который нервно постукивает пальцами по своей ключице.

— Как у тебя дела с избеганием крови?

— А?

— С отказом от питья. Ты, Бет, Никки и я — единственные, кто ещё не пил кровь. От мысли о питье меня подташнивает, но мне становится всё труднее и труднее отказываться.

— Так почему бы тебе не попробовать? — голос Питера мягок и лишён любопытства, но я всё равно чувствую себя обязанной ответить.

— Я хочу стать могущественным вампиром, — я выдавливаю из себя глухой смешок.

Он смотрит на меня поверх своего бокала.

— Чушь собачья.

Я в шоке.

— Питер, я никогда раньше не слышала, чтобы ты ругался.

— Ну, я никогда раньше не был вампиром, — он наливает себе ещё одну порцию. — Я наблюдал за тобой, Бо. Ты не хочешь быть вампиром. Какая-то часть тебя испытывает отвращение ко всем, кто становится вампиром.

— Это неправда! — протестую я.

— Нет, правда, — тихо отвечает он. — Ты назвала мне причину, по которой ты здесь. Я не могу отделаться от мысли, что это чушь собачья. Ты уверена, что на самом деле пришла сюда не ради мести?

Так и было, но речь не о той мести, о которой он думает. Я не знаю, как выбраться из этой ситуации. Он продолжает, прежде чем я успеваю придумать что-нибудь умное.

— Это мощный мотиватор, знаешь ли, но лучше от этого не станет. Это не то блюдо, которое лучше подавать холодным. Если ты планируешь отомстить, тебе лучше вырыть две могилы, а не одну, потому что в конце концов это убьёт тебя.

— Я делаю это не ради мести, — говорю я ему, стараясь, чтобы это прозвучало искренне. — Наверное, на самом деле я всё-таки не хочу быть вампиром, — я надеюсь, что этой полуправды будет достаточно, чтобы успокоить его.

Он тяжело вздыхает.

— Я чувствую то же самое. Я не перестаю задаваться вопросом, не совершил ли я одну из самых страшных ошибок в своей жизни, — он откровенно смотрит на меня. — Ты не рассказываешь мне всего, но, по какой-то причине, пытаешься стать Сангвином.

Я удивлена, что он вообще слышал об этом термине, не говоря уже о том, чтобы связать его со мной. Он тихо смеётся над выражением моего лица.

— Я провёл своё исследование, прежде чем записаться.

— Тогда ты знаешь, как трудно сопротивляться тяге.

— Да.

— Ты делаешь то же самое? Ты пытаешься стать Сангвином?

Он снова смеётся, но в его смехе слышатся холодные, жесткие нотки.

— Нет. Как бы я ни хотел, чтобы я выбрал другой путь, я уже проклят, Бо. Я заслужил всё это.

Я уже собираюсь спросить его, что он имеет в виду, когда замечаю, что входит новый посетитель. Моя спина тут же напрягается. О чудо, это Гарри Д'Арно.

— Значит, на самом деле мы здесь из-за него, — комментирует Питер.

Я бросаю на него взгляд.

— Питер, прости… — меня охватывает чувство вины. Что бы ни переживал Питер, это, очевидно, ад. Если бы всё было по-другому, я бы сделала всё, что в моих силах, чтобы разговорить его. Но мне нужно поговорить с Д'Арно и урвать свой кусок мяса. Мои часы тикают.

Питер похлопывает меня по плечу.

— Всё в порядке. Я понимаю.

Не думаю, что он действительно понимает.

— Послушай, я ненадолго. Мне просто нужно поговорить с этим парнем пять минут. Это действительно важно.

Он не выглядит обиженным и слегка подталкивает меня.

— Продолжай. Делай, что должна.

— Тебе даже не любопытно, не так ли?

Всё, что я получаю в ответ — это безразличное пожатие плечами.

— Я вернусь, — обещаю я. — Это не займёт много времени.

Я беру пустой стакан и наполняю его льдом и водкой. Предложение мира могло бы помочь моему делу. Затем я подхожу к Д'Арно и хлопаю его по плечу. Он поворачивается и, как только замечает моё лицо, его глаза расширяются, и он отходит в сторону. Я протягиваю ему стакан.

— Пожалуйста, Гарри, — я стараюсь говорить мягко. Я почти уверена, что он пытается решить, убегать ему или нет, поэтому я стараюсь казаться как можно более маленькой и безобидной. Должно быть, это срабатывает, потому что его мышцы расслабляются, и он пристально смотрит на меня.

— Вы выглядите по-другому.

— Меня завербовали, — говорю я ему.

Он замирает.

— Какая Семья?

— Это имеет значение?

Он хватает меня за плечи и крепко сжимает их.

— Какая Семья? — повторяет он.

Мои глаза сканируют его лицо.

— Монсеррат.

Его плечи опускаются.

— Что? В чём проблема?

Он берёт бокал и залпом выпивает его обратно.

— Вы идиотка, Бо Блэкмен. Вот в чём проблема.

Глава 21. Красное небо поутру

Д'Арно ведёт меня к маленькому столику в глубине зала, где нас не видно. Я рада, потому что меньше всего на свете хочу, чтобы чёртова Бет прервала нас. К тому же, здесь мы находимся дальше от динамиков, так что нет необходимости орать друг другу на ухо. Всегда есть вероятность выпалить что-то не то во время резких перерывов между песнями.

— Поговорите со мной, — говорю я ему, как только мы усаживаемся.

Он приподнимает брови. Я впервые замечаю, что они выщипаны в идеальные дуги.

— Вы живёте в самом сердце Семьи Монсеррат, мисс Блэкмен, вы должны знать. Хотя, если вас только что завербовали, не кажется ли вам немного странным, что вы вышли в свет?

Я игнорирую его вопрос.

— Что вы имеете в виду, говоря, что я должна знать?

Он задумчиво складывает руки под подбородком.

— Значит, они держат своих членов в неведении? Интересно.

— К нам не относятся как к полноправным членам, пока не закончится лунный месяц, — говорю я, раздражённая его скрытой критикой политики Семьи Монсеррат. — Относительно чего именно нас держат в неведении?

Д'Арно откидывается на спинку стула, явно довольный тем, что у него есть информация, которая мне нужна.

— Я немного покопался, с тех пор как вы связались со мной. Мне не нравится, когда мне угрожают, даже если это делают невысокие женщины в наручниках.

Я ощетиниваюсь, но придерживаю язык. Прямо сейчас я нуждаюсь в нём гораздо больше, чем он во мне.

— Семьи страдают, и страдают сильно, — говорит он. — Все понесли потери. Я уверен, вы слышали о Томми Глассе.

Я качаю головой. Я понятия не имею, о ком он говорит.

— Отгорожены от реального мира, — шепчет он себе под нос, словно делая мысленную пометку. — Томми Гласс — это был белокурый ангелочек с носиком-пуговкой, которого четыре дня назад разорвали на части, когда он играл в своём саду. Его несчастная мать была там, но ей было не справиться с трайбером.

Меня тошнит.

— Вы имеете в виду вампира.

Он кивает.

— Вампир Монсеррат?

Д'Арно снова кивает. Я потираю лоб. Малыш? Чёрт бы побрал О'Ши и его дурацкое заклинание.

— Как вы можете себе представить, — продолжает он, — есть много людей, которые весьма обеспокоены таким поворотом событий.

— Вот уж действительно, — бормочу я. Кто бы ни стоял за всем этим, он явно активизирует свою кампанию. Дискредитировать Семьи и настроить людей против них — умный ход; это означает, что новая «супер Семья» может вмешаться и взять власть в свои руки. Всё, что им нужно сделать — это немного рассказать о том, как они спасли Британию от террора пяти Семей, и никто не будет задавать им вопросов. Пока не станет слишком поздно.

— Все таблоиды, конечно, хором взывают к справедливости, требуют, чтобы против Семей были применены человеческие законы. Я думаю, что ваш Лорд Монсеррат многое сделал, чтобы сгладить ситуацию, но когда в интернете появляются фотографии изуродованных конечностей маленького Томми, а по телевизору каждый вечер показывают скорбящих родителей… — он пожимает плечами. — Ну, он не может сотворить чуда.

Я испытываю прилив сочувствия к Майклу. Неудивительно, что он думает, будто я в этом замешана; он, должно быть, отчаянно пытается найти виноватого. Затем я вспоминаю холодный взгляд Майкла, когда мы виделись в последний раз.

Д'Арно наблюдает за мной с самодовольной ухмылкой на лице. Я понимаю, что он не закончил говорить.

— В чём дело? — спрашиваю я его.

Он проводит языком по губам.

— Случай с Томми Глассом — это достояние общественности.

Я жду. Он похож на нетерпеливого щенка, рвущегося с поводка и гордого тем, что может похвастаться своими знаниями.

— А вот то, что не является достоянием общественности, может показаться вам более интересным, — в его глазах пляшут огоньки. — Во время нашей последней встречи я не упоминал, что одна Семья наняла меня для розыска О'Ши. Сообщается, что в этой же Семье содержится под стражей некто, который располагает информацией о виновниках недавних нападений.

Я сжимаю подлокотники своего кресла.

— Кто?

— Я не знаю, кого они задержали.

— Но вы, очевидно, знаете, какая Семья, — рычу я. Если это Монсеррат, я буду серьёзно зла. Зла настолько, что буду готова оторвать кому-нибудь башку.

Д'Арно откидывается назад.

— Естественно.

Моё раздражение растёт.

— Кто? — снова рявкаю я.

Он наклоняет голову.

— Скажите, мисс Блэкмен, что я получу, поделившись этим маленьким лакомым кусочком? Я понимаю, что это принесёт вам; вы, кажется, неразрывно связаны со всем этим. Но что это даст мне?

С меня хватит.

— Вы забываете, что я теперь вампир, — рычу я.

Он поднимает указательный палец.

— На самом деле, глядя на вас, я так не думаю. Ещё нет. Вы, конечно, не такая, как раньше, но я не чувствую в вас вампира, — он неприятно улыбается. — Вы ведь ещё не пили, не так ли?

Я злобно смотрю на него.

— И, — продолжает он, — это значит, что вы всё ещё слабы, как человек. Вероятно, даже слабее, — он понижает голос. — Я слышал, что жажда достаточно сильна, чтобы свести с ума.

— Вы недостаточно знаете о вампирах, чтобы понять, выпила я уже или нет, — я делаю обоснованное предположение.

— Тогда покажите мне свои клыки.

Я хмурюсь. Теперь адвокат говорит более уверенно. Он ухмыляется.

— Как я и думал.

— Гарри. Пожалуйста. Скажите мне, какая Семья, — я оставляю свои попытки угрожать ему.

Он запрокидывает голову и смеётся.

— Или что? Трахнете меня прямо на улице, на тротуаре?

Я вздрагиваю. Я знала, что пожалею об этом маленьком эпизоде.

— Послушайте, — говорит он. — Вы поможете мне, я помогу вам. Услуга за услугу. Вы просто будете у меня в долгу. Это мой выбор, и я воспользуюсь им, когда сочту нужным. Мне пошло бы на пользу иметь на моей стороне вампира.

У меня неприятный привкус во рту. Неизвестно, о чём он может попросить. Сначала я думала, что он хороший парень, но теперь я в этом не уверена. Конечно, Майкл Монсеррат в настоящее время хочет снести мою голову с плеч. И даже если он этого не сделает, тот, кто хочет вытеснить все пять Семей, скорее всего, достигнет своей цели. Если это произойдёт, вряд ли я смогу сохранить свою жизнь. Если я умру, Д'Арно не сможет ничего получить. Хотя я не совсем глупа.

— Вы понимаете, что я не смогу пойти против Семьи Монсеррат, что бы ни случилось? Как настоящий вампир, я буду абсолютно им предана, — я не стала упоминать о том, что касается Сангвина. Я думаю, мистер Д'Арно и так знает больше, чем ему нужно.

— Я понимаю это, — говорит он. — И я буду добр и учту в этом вашу кровную семью.

Я думаю обо всех тех людях, которых он мог бы заставить меня обидеть.

— Я никому не причиню физического вреда. Только если на то не будет очень, очень веской причины.

— Одолжения бывают разных форм и размеров, мисс Блэкмен. Я уверен, что смогу придумать что-нибудь, что сохранит вашу совесть чистой.

Я пристально смотрю на него. Он пытается играть жёстко, и в глубине души мне это нравится.

— Хорошо. Скажите мне, какая Семья.

— Дайте мне слово.

— Оно у вас есть.

— Очень хорошо, — он наклоняется вперёд, берёт свой стакан и осушает его. Он играет оставшимися кубиками льда. — Бэнкрофт.

— Вы уверены? — это имело бы смысл, если бы они были замешаны. У Бэнкрофт единственная Глава женского пола. У неё хорошая репутация, и она невосприимчива к чарам О'Ши, независимо от того, какую форму они принимают. Возможно, ей надоело играть в мире, где доминируют мужчины. Я не перестаю задаваться вопросом, думал ли об этом Монсеррат; наверняка это приходило ему в голову.

— Спасибо, — я встаю. Д'Арно делает то же самое, словно демонстрируя старомодную галантность. Это кажется настолько неуместным в данном случае, что я улыбаюсь.