— Выкуси, компьютер, — говорю я ему с лёгким оттенком злорадства.

Там почти ничего нет, даже доступа к Wi-Fi, чтобы я могла украдкой посмотреть, что происходит в мире. Всё, что я вижу — это папка с пометкой «Персонал» и фотография улыбающегося мне О'Ши в качестве обоев на рабочем столе. Я закатываю глаза, глядя на виртуального деймона, и щёлкаю по папке.

После просмотра содержимого становится ясно, что Майкл Монсеррат не подвёл. Здесь 497 имен, что соответствует всем членам Семьи Монсеррат, и один раздел, помеченный крестиком, который, как я понимаю, содержит тех вампиров, которых больше нет с нами. Я прокручиваю страницу вниз и, хотя большинство имён мне незнакомы, не могу удержаться, чтобы не остановиться на Майкле и не открыть его досье. Там всего одно предложение.

«Шалунишка, шалунишка, Бо. Не думаю, что ты найдёшь здесь своего предателя. M x»

(Буква х в конце предложения/записки означает то же самое, что и смайл:-*, - прим)

Я улыбаюсь. Очевидно, я слишком предсказуема. Я закрываю его досье и двигаюсь дальше, решив начать с тех вампиров, с которыми я уже встречалась. Легче думать о тех, кого я знаю, чем о незнакомцах. Я нахожу имя Риа и открываю файл.

Риа, которая изначально была известна как Мария Темпл, проработала в Семье Монсеррат почти сорок лет. Её завербовали в семидесятых годах после того, как она попала в ужасную автомобильную аварию. Меня пробирает дрожь, когда я читаю, что она была за рулём в нетрезвом виде. В то время не было широко известно, что она работала секретарём тогдашнего премьер-министра. Я думаю об её планшете с записями и высокой эффективности. Да, всё сходится. У неё был сын, которому сказали, что она скончалась, и который, судя по всему, сейчас сам близок к выходу на пенсию. Кажется, она на удивление быстро поднялась по служебной лестнице в Семье Монсеррат, но я не могу найти ничего, что указывало бы на её причастность ко всему этому. Люси — или Черити, как я постоянно напоминаю себе — ясно дала понять, что Главой этой новой Семьи была женщина. Это соответствует тому, что я знаю об улучшающем заклинании О'Ши, поскольку оно действует только на мужчин. Однако, несмотря на её явную настороженность по отношению ко мне, я не могу найти ни малейших доказательств, ни внутреннего ощущения, указывающих на Риа. Я создаю новую папку и помечаю её как «маловероятные», прежде чем перенести туда её файл.

Я извлекаю все остальные файлы, относящиеся к женщинам-вампирам Семьи Монсеррат, и помещаю их в отдельную папку. Кроме Никки и Нелл, я не встречала других женщин-вампиров, так что на данный момент мне не на что опереться, кроме неопровержимых фактов, изложенных хранителями записей Монсеррат. Их меньше двухсот, и я удивляюсь, почему женщины реже мужчин принимают решение стать кровохлёбами. Надо будет спросить Майкла в следующий раз, когда у меня будет такая возможность.

Я наугад выбираю новый файл и начинаю читать. Элисон Джонс, завербованная в 1892 году, живёт особняком в Лейк-дистрикт. Одному богу известно, какая от неё там польза. По-видимому, она убила своего мужа после нескольких лет домашнего насилия. Я попробую другой вариант: Урсула Хауптман, 1921 год рождения, работает на известного публициста. Она была суфражисткой, которая использовала поджог, чтобы привлечь внимание к своему делу. Боже мой. Линда Томкинсон, 1753 год рождения, журналистка. В своё время она работала в подпольном абортарии, и многие её пациентки умерли в результате её вмешательства. Я содрогаюсь. Огромное количество этих вампиров, похоже, совершали плохие поступки в своих прошлых жизнях. Я полагаю, что человеческая раса более склонна если не к чёрному злу, то, по крайней мере, к нескольким оттенкам серого. Просмотрев восемнадцать файлов, я массирую виски. Даже если бы я знала, что ищу, сомневаюсь, что нашла бы это.

Я перестаю обращать внимание на женщин и переключаюсь на «секретные материалы», помеченные крестиком. Боль в плечах и пульсирующая боль во лбу не дают мне улыбнуться от сходства с названием сериала. Я открываю самые последние дополнения; они должны быть связаны с О'Ши и его заклинанием, а это значит, что они должны быть каким-то образом связаны с таинственной королевой-убийцей.

Пятеро вампиров пропали без вести, предположительно мертвы, но нет подтверждения. Либо это так, либо они скрываются где-то, плетя заговоры против других Семей. Остальные восемь были обнаружены. Первые несколько тел были изуродованы, чтобы избежать опознания, но лаборатории Монсеррат работают на высшем уровне, и специалистам не потребовалось много времени, чтобы выяснить, кем они были на самом деле — даже первые два, которые были практически кремированы. Тот, кто причастен к их гибели, должно быть, понимал это, потому что более поздние из них были просто разбросаны в случайных местах по всему городу. До сих пор никто не обнаружил закономерности в местах обнаружения. Все жертвы были мужчинами, и у некоторых за несколько недель до смерти проявились признаки повышенного либидо. Я мрачно улыбаюсь про себя. Заклинание О'Ши. Но приняли ли они его добровольно или их вынудили к этому?

Я думаю, что Майкл, должно быть, был удивительно сдержан в своём обращении с деймоном, раз позволил смертям нескольких членов своей братии остаться безнаказанными. Хотел того О'Ши или нет, но именно его заклинание связывает их вместе. Я не судебный следователь, но я бы с удовольствием разобрала его улучшающее зелье, чтобы узнать, как оно работает на самом деле.

Мои размышления прерывает громкий удар. Я поспешно возвращаю ноутбук в тайник и отправляюсь на разведку. На полу, в беспорядочной куче тел, валяются Питер Аллен и блондинка.

— Хренов Иисус, — шипит она, — отстань от меня!

Он что-то бормочет из-под неё, и я думаю, что это предупреждение о том, что нельзя произносить имя Господа всуе. Трудно сказать наверняка.

Меня так и подмывает протянуть руку и помочь им распутаться, но наблюдать за этим гораздо интереснее. Молния на комбинезоне блондинки, похоже, зацепилась за одежду Питера. Он ещё не переоделся, так что, должно быть, направляется в душевую. Они катаются по коридору, ударяясь о стены, и открывается ещё несколько дверей. По количеству выглядывающих голов я понимаю, что большинство моих коллег-новобранцев уже очнулись. Как и Питер, они выглядят измученными и усталыми. Блондинка, что раздражает, выглядит свежей и хорошо отдохнувшей. Я с удивлением замечаю, что вместо стандартных шлёпок на ней по-прежнему туфли на шпильке. Она вонзает одну из них Питеру в икру, и он вскрикивает.

Урсус появляется из ниоткуда. Он рычит на всех нас — на любопытных зевак, а также на Блондинку и Питера. Что-то в его поведении пугает меня, поэтому я присаживаюсь на корточки и помогаю бьющейся паре разлепиться. Как только они освобождаются, они вскакивают. Питер выглядит смущённым.

— Что, чёрт возьми, происходит?

— Он не смотрел, куда идёт!

— Если бы ты не шныряла по коридору, — ворчит Питер с большей горячностью, которой я от него не ожидала, — я бы не врезался в тебя.

Урсус рычит:

— Бет, ты должна была участвовать в экскурсии. Почему ты всё ещё здесь?

Я внимательно наблюдаю за ней. «Да, Бет, почему ты всё ещё здесь?» Судя по словам Питера, она околачивалась возле моей двери.

— Я устала, — фыркает она, — я собиралась вернуться в постель.

Она не выглядит ни капельки уставшей. Определённо что-то происходит, а это значит, что мне пора натянуть свою лучшую дружелюбную маску.

— И ты тоже? — восклицаю я. — У меня болит голова, ноют мышцы, и всё, чего я хочу — это поспать.

Она поворачивается ко мне со взглядом, в котором больше настороженности, чем благодарности. Посмотрев на меня долгим взглядом, она наконец бормочет:

— Видите? Я не единственная, кто чувствует себя паршиво после всей этой чепухи с обращением.

Брови Урсуса взлетают вверх.

— Чепухи с обращением? Ты сама вызвалась.

Я надеюсь услышать её ответ, но он разражается тирадой об её туфлях. Я позволяю ему продолжать, пока Бет изо всех сил пытается возразить ему по поводу выбора обуви, и вместо этого бочком подхожу к Питеру.

— Как у тебя дела? — шепчу я.

— Хорошо, — он бросает на меня усталый взгляд, поднимает руку к шее и внезапно опускает её снова.

— Я рада, что ты выжил, — говорю я ему, и это правда. Мне нравится этот тихий мужчина.

Уголки его губ приподнимаются, но это вымученная улыбка.

— Что на самом деле произошло?

Он пожимает плечами.

— Я не смотрел, куда иду. Но она, — он кивает головой в сторону Бет, — не могла двигаться, иначе я бы её заметил. Должно быть, она просто стояла здесь.

«Прямо у моей двери», — думаю я. Бет На Шпильках — определённо мой новый любимый проект. Я прерываю разглагольствования Урсуса.

— Я думаю, у Бет очаровательные туфли, — говорю я. — Кого волнует, что мы носим?

— Дело не в том, что вы носите, — рычит он, — а в том, чтобы делать то, что вам, чёрт возьми, говорят.

— Да брось, Урсус, — уговариваю я. — Пара туфель вряд ли приведёт к тому, что Семья Монсеррат рухнет как карточный домик.

По его лицу пробегает тень, и он открывает рот, чтобы что-то сказать, но передумывает. Я беру Бет за руку и улыбаюсь. Я чувствую, как она напрягается от моего прикосновения, но не отстраняется.

— Хорошо, — в конце концов, выдавливает он из себя. — Но вам всем пора ложиться спать. Завтра у вас впереди долгая ночь, — в его тоне слышится угроза. Я продолжаю улыбаться. Улыбчивая, счастливая Бо — да, я такая.

Урсус разворачивается на пятках и уходит.

— Спасибо, — говорит Бет, как только он уходит. — Я ценю твою помощь.

— Эй, это всё во имя женской солидарности, верно? — надеюсь, я создаю правильное впечатление. Новый рекрут не может оказаться Главой новой Семьи, но я всё больше и больше убеждаюсь, что блондинка Бет каким-то образом причастна к этому. Я замечаю лицо Никки, выглядывающее из-за двери, её тёмные глаза резко контрастируют с бледной кожей. Я ободряюще улыбаюсь ей.

— Мы должны сделать то, что он говорит, и немного отдохнуть, — говорю я им всем. — Это обращение чертовски трудное.

— Кстати, о крови, — бормочет Бет, лукаво поглядывая на меня, — ты уже пила?

Я изучаю её лицо. Очевидно, что я ещё не пила, поэтому мне любопытно, почему она задала этот вопрос.

— Нет, пока нет. Я хочу продержаться ещё несколько дней. Я слышала, что чем дольше ты не пьёшь, тем сильнее становишься, — я похлопываю себя по животу. — Я могу справиться с несколькими приступами голода, — словно в ответ, у меня урчит в животе, и я слегка вздрагиваю. Не могу сказать, недовольна Бет моим комментарием или нет.

— Что ж, ещё раз спасибо, Бо, — говорит она и скользит по коридору в свою комнату. Я смотрю ей вслед. Она только что совершила ту же ошибку, что и я с Урсусом: я не называла ей своего имени.

Я улыбаюсь Никки и Питеру, желаю спокойной ночи и проскальзываю обратно в свою комнату. Я беру кувшин и стакан с прикроватного столика, ставлю их на пол и придвигаю столик к двери. Он не особенно тяжёлый и не остановит того, кто попытается войти. Один сильный удар шпилькой, и дверь откроется, но этого будет достаточно, чтобы предупредить меня, если я буду спать. Затем я снова достаю ноутбук и ищу файл Бет.

***

Я просыпаюсь внезапно, как кошка. Учитывая, что раньше я часами дремала в постели, я не уверена, что мне нравится этот побочный эффект вампиризма. Я сажусь и смотрю на свой импровизированный барьер. Он прочно стоит на месте; пока я спала, никто не пытался проникнуть внутрь. Удовлетворённая, я возвращаю столик на прежнее место и быстро иду в душ. К несчастью для меня, Мэтт стоит посреди комнаты совершенно голый.

Он одаривает меня медленной ленивой улыбкой. Я пытаюсь подавить дрожь отвращения, но мне это не совсем удаётся. Я думала, ему будет немного стыдно после того, как он так быстро поддался жажде крови. Очевидно, ему совсем не стыдно.

— Я надеялся на Бет, — растягивая слова, произносит он, — но ты сойдёшь, — он указывает на ближайшую душевую кабинку. — Давай помоемся.

Мой взгляд скользит по его телу, и я замечаю, что он полностью возбуждён. Я пристально смотрю на него и его пенис.

— Чтобы заинтересовать меня, нужно нечто большее, — фыркаю я. Решив не показывать ему, что я напугана, я протискиваюсь мимо него в другую кабинку. Только когда я оказываюсь под горячими, обжигающими струями воды, мне в голову внезапно приходит мысль, и я испуганно вскрикиваю. Я поворачиваюсь и рывком открываю дверцу душа, выскакивая наружу.

— Мэтт!

В кабинке, на которую он указал, работает душ. Я стучу в дверь.

— Мэтт!

Он не отвечает. Дерьмо. Я отступаю назад и совершаю удар правой ногой, пытаясь выбить её. Мои босые ступни скользкие от мыла и воды, и я не добиваюсь особого эффекта. Вместо этого я ударяюсь плечом о дверь. Она не поддаётся. Чертыхаясь, я подпрыгиваю и хватаюсь пальцами за верхний край двери. Между дверью и потолком расстояние примерно 30 см, поэтому я подтягиваюсь и заглядываю вниз. Как только я вижу Мэтта, у которого комбинезон плотно обмотан вокруг шеи с одной стороны и привязан к насадке для душа с другой, я забираюсь через верх, чтобы присоединиться к нему. Его губы посинели, а глаза выпучены, и когда он задыхается, на белках его глаз проступают красные пятна.

Я хватаю его за талию и пытаюсь приподнять его тело, чтобы он не висел на весу. Однако он чертовски тяжёлый и продолжает соскальзывать вниз. Я начинаю кричать и пинать дверь за собой, стараясь создать как можно больше шума и не уронить его. Я слышу чей-то голос с другой стороны, когда кто-то пытается открыть дверь душа. У них получается лучше, чем у меня, и дверь распахивается, задевая меня за спину, заставляя меня упасть и уронить тело Мэтта.

— Вот хрень.

Бет отталкивает меня с дороги и подхватывает его. Даже без каблуков она значительно выше меня, так что у неё больше шансов удержать его на ногах. Тем не менее, ей всё равно сложно, и вскоре он снова падает.