— Приглашаю вас всех принять участие, — говорит она, указывая на бокалы.

Никто не двигается с места. В уголках её губ появляется едва заметная понимающая улыбка.

— В таком случае, Лорд Монсеррат готов принять вас.

— А как же остальные? — спрашивает Нелл.

— Они ещё не готовы. Я думаю, они присоединятся к вам завтра, — она смотрит на нас всех. — Кому-то обращение даётся труднее, чем другим. Помните, процесс не завершён до тех пор, пока вы не сделаете свой первый глоток.

Мы все знаем, что она имеет в виду не воду. Она выходит, придерживая дверь, и мы следуем за ней. Мэтт впереди, за ним Нелл, Никки и я. Мы возвращаемся по коридору, минуем спальни и выходим на широкую лестницу, которой гордилась бы даже Скарлетт О'Хара. Наверху висит огромное богато украшенное зеркало. Мэтт останавливается и смотрит на своё отражение.

— Я всё ещё вижу себя! — восклицает он. Затем дотрагивается до своих волос, удовлетворённый тем, что они выглядят хорошо, открывает рот и осматривает зубы.

Риа закатывает глаза, и я улыбаюсь ей. Мы обмениваемся забавляющимися взглядами, прежде чем она вспоминает, что должна относиться ко мне с подозрением.

— Мы бы не смогли всегда выглядеть так хорошо, если бы у нас не было отражений, — резко говорит она.

Я понимаю, что она не хвастается, а просто говорит правду. И она права. Не думаю, что когда-либо видела вампира, который не был бы идеально сложен. Мои мысли невольно возвращаются к Майклу и его элегантному костюму. Затем я выкидываю его из головы. Я провожу языком по зубам и поворачиваюсь к Риа.

— Наши клыки…

— Начнут расти после первого глотка.

Мэтт продолжает любоваться своим отражением.

— Мои будут огромными.

Нелл подталкивает меня локтем.

— Знаешь, как говорят: большие клыки, маленькие… — Мэтт хмуро смотрит на неё в зеркало, — …ступни, — заканчивает она.

Я усмехаюсь.

Мы спускаемся вслед за Риа по лестнице в атриум. Я вдруг понимаю, что сейчас ночь. Звезды мерцают над стеклянной крышей.

— Уже темно, — шепчет Никки.

Риа слышит её.

— Пока у вас не выработается иммунитет к солнцу, вы будете вести исключительно ночной образ жизни. Так безопаснее.

— Зачем тогда вообще это делать? — спрашивает Нелл. — Не лучше ли вообще избегать солнечного света?

Раздаётся знакомый голос. Это Майкл.

— Вы поймёте, что привыкнув к солнечным лучам, вы будете жаждать их и искать, когда они не будут слишком сильными, чтобы причинить тебе боль. И мы не хотим рисковать, поскольку вы все здесь новички; эти стекла специально обработаны, чтобы отфильтровывать ультрафиолетовый свет.

Мы все смотрим на него, разинув рты. Он хорошо известная личность, и понятно, что его сразу узнают. Его взгляд быстро скользит по мне, и у меня внутри всё сжимается, когда Мэтт бросается вперёд и, взяв его за руку, начинает с энтузиазмом пожимать её.

— Это честь для меня, сэр. Мой Лорд.

— Вы Мэтью Болдуик. Ваш военный опыт сослужит нам хорошую службу.

Мэтт гордо улыбается. По его осанке я должна была догадаться, что он бывший военный.

Майкл поворачивается к остальным.

— Нелл Сингер.

Она краснеет. Я с интересом наблюдаю за ней. Интересно, сможет ли она по-прежнему краснеть, когда станет полноценным вампиром. Затем я вспоминаю, как покраснела кожа Майкла после того, как я пила его кровь. Видимо, сможет.

— Никола Темерлейн, — сострадание светится в его глазах, когда он смотрит на неё. Я сохраняю это для будущего обдумывания.

Никки улыбается, на её щеках появляются ямочки, отчего она выглядит ещё моложе, чем на самом деле. Он смотрит на меня, хотя на этот раз его лицо остаётся бесстрастным.

— Бо Блэкмен.

Я приседаю в реверансе.

— Мой Лорд, — хотя мои слова звучат уважительно, я вкладываю в них лёгкий намёк на презрение. Надеюсь, он понимает почему. Что-то мелькает в его глазах, но он никак не реагирует.

— С этого момента вы больше не будете использовать эти фамилии. Вы являетесь частью Семьи Монсеррат, и к вам будут обращаться соответственно, — он улыбается. — Хотя вы потеряете свои фамилии, вы приобретёте гораздо, гораздо больше.

Я стараюсь не ёжиться. Всё, что я надеюсь получить — это статус Сангвина и имена предателей, которые разрушили мою жизнь.

— Нам сказали, что мы будем проходить обучение, мой Лорд, — нетерпеливо перебивает Мэтт. — Когда это произойдёт? Что мы будем изучать?

— Это начнётся завтра, — спокойно отвечает Майкл, — как только ваши компаньоны тоже придут в себя. В течение первого месяца, пока не завершится переходный период, ваша нагрузка будет лёгкой. А пока я предлагаю вам осмотреть дом и территорию вокруг него.

— Мы можем выйти на улицу? — восклицает Никки.

Он улыбается.

— Только в сад. Но да, немного свежего воздуха, вероятно, пойдёт вам на пользу. Вы также можете заходить в любую комнату, кроме тех, вход в которые обвязан красной верёвкой.

Я удивлённо поднимаю брови. Это похоже на общежитие американского университета.

— Мы дружная семья, — добавляет он, — но личная жизнь по-прежнему важна, — говоря это, он смотрит на меня. Я изо всех сил стараюсь не отводить взгляд.

Майкл отводит Риа в сторону. Волна эмоций пробегает по моему телу, когда я смотрю, как его голова склоняется к её, и я понимаю, что испытываю ревность. Чёрт возьми, моё обращение действительно вызвало побочные эффекты, которые он обещал.

— Пошли, — бормочу я остальным, — они явно заняты. Давайте осмотримся.

Мэтт фыркает.

— Я пойду один. Последнее, что мне сейчас нужно, это слушать болтовню кучки девчонок, — он уходит.

Я смотрю вслед его удаляющейся спине. Мне придётся ещё немного потешить его самолюбие, чтобы заставить его доверять мне. Неважно, у меня будет достаточно времени поработать над этим позже.

— Леди? — спрашиваю я, глядя на двух других.

Они обе усмехаются.

— Давайте сделаем это, — говорит Нелл, беря меня за руку.

Никки подбегает ко мне с другой стороны и делает то же самое.

— Да, — говорит она, и её глаза сияют. — Давайте.

***

Восторг Нелл и Никки растёт, и я чувствую себя почти так же, как они. Почти. Мы бродим по огромному дому, разглядывая произведения искусства, витражи и замысловатую резьбу по красному дереву. Мы стараемся избегать комнат с красными верёвками, обвязанными вокруг дверей, хотя мне интересно, сколько времени пройдёт, прежде чем я проникну в эти закрытые зоны в своём настоящем квесте. Тем не менее, я чувствую, как между нами образуется связь; возможно, нас свела вместе случайность, но мы испытываем сильное чувство родства, пока исследуем мир вместе.

Мы идём по длинному коридору, стены которого увешаны портретами. Я узнаю нескольких Глав Семьи Монсеррат из прошлых лет. Очевидно, что гендерный дисбаланс, который влияет на корпоративный мир людей, жив и процветает и в мире вампиров. За исключением семьи Бэнкрофт, остальные Главы — мужчины, и, похоже, среди Глав Семьи Монсеррат никогда не было женщин.

Дойдя до конца коридора, мы подходим к портрету Майкла. Художнику отлично удалось передать его загадочные тёмные глаза и сильную линию подбородка. На его щеке едва заметная ямочка. Я смотрю на него, стараясь не обращать внимания на лёгкую дрожь, которая приятно пробегает по моей спине.

Нелл подходит ко мне.

— Он симпатичный, не так ли?

Я отворачиваюсь, смущённая тем, что меня застали за восхищением его внешностью.

— Если тебе такие нравятся.

— Чёрт возьми, ещё как нравится, — говорит Нелл. — Сомневаюсь, что его заинтересовала бы старушка вроде меня.

Я заставляю себя улыбнуться.

— Никогда не говори никогда.

— Ребята! Сюда! — зовет Никки.

Я тихо вздыхаю с облегчением, услышав её вмешательство.

— Что такое?

— Сад, — её грудь быстро поднимается и опускается. — Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз гуляла на улице.

Меня переполняет сочувствие.

— Что случилось?

— Я была очень маленькой, поэтому не совсем уверена. Я кое-что помню. Моя мать кричала. Мой отец… — её голос затихает.

— На тебя напали?

— Да, — она расправляет плечи и смотрит на тёмные деревья и кусты. — Эта часть моей жизни закончилась. Теперь у меня новая семья.

Я сжимаю её руку.

— И новые ноги.

Она улыбается мне.

— Тогда, чёрт возьми, мне лучше воспользоваться ими, не так ли? — она открывает дверь и выходит на улицу, а мы с Нелл следуем за ней по пятам.

Я вдыхаю свежий ночной воздух. Приятно оказаться на улице. Это напоминает мне о том, что я не умерла. Я не вампир — не совсем и не сейчас. Я смотрю, как Никки танцует впереди, и улыбаюсь. Возможно, для всех нас есть надежда.

Мы идём по извилистым дорожкам. Я не перестаю восхищаться размерами сада; учитывая, что мы находимся в центре Лондона, он довольно просторный. Он очень ухожен; очевидно, здесь работает пара садовников из Семьи Монсеррат. Мы втроём останавливаемся и вдыхаем пьянящий запах, исходящий от цветущего розового куста.

— Я люблю розы, — Никки вздыхает и садится, скрестив ноги.

Нелл присоединяется к ней и гладит один из лепестков.

— Красота и опасность одновременно, — соглашается она. — Нельзя не восхищаться природой.

— Да. У каждой розы есть свой шип.

Мы с Нелл переглядываемся и начинаем петь. Ники выглядит озадаченным.

— Что я такого сказала?

— Это старая рок-песня, — смеётся Нелл. — Ты, наверное, слишком молода, чтобы её знать.

(Скорее всего, речь идёт о песне группы Poison — Every Rose Has Its Thorn, — прим)

— Я должна найти её и послушать, — внезапно она выглядит обеспокоенной. — Как вы думаете, вампиры слушают музыку?

— Они должны, само собой.

— Не знаю. По какой-то причине я представляю, как они все сидят и слушают фортепианные концерты.

Мы хихикаем, как стайка школьниц.

— Я до сих пор не могу поверить, что это правда, — говорит Нелл. — Что меня завербовали. Я надеялась, что так и будет, но вы же слышали такие истории. Я думала, что все новобранцы будут похожи на Мэтта.

— Должна же быть какая-то причина, по которой тебя выбрали, — говорю я.

— Я художница, — отвечает она, хотя по её глазам пробегает необъяснимая тень. — Не учёная, не солдат и вообще не кто-нибудь полезный.

Я испытываю абсурдное чувство теплоты к Семье Монсеррат за то, что они признают искусство достойным.

— Искусство питает наши души, — говорю я ей. — Думаю, даже вампиры это ценят.

— А как насчёт тебя, Бо?

Здесь я должна сказать правду.

— Я частный детектив, — я ковыряю траву. — Я занимаюсь этим всего пару лет, и у меня не особенно хорошо получается. Может быть, если следователи Семьи Монсеррат дадут мне указания, я смогу стать лучше.

— Я уверена, что ты лучше, чем думаешь, — искренне говорит Ники. — Иначе они не стали тебя вербовать.

«Они завербовали меня, потому что я слишком увязла во всей этой неразберихе, — думаю я, — а не потому, что я особенно хорошо справляюсь со своей работой». Вслух я спрашиваю:

— А ты?

— Я чиню разные вещи. Часы, музыкальные шкатулки, игрушки и тому подобное. Я не очень разбираюсь в современных вещах, но если это старомодное и существует уже несколько десятилетий, то я мастер на все руки.

— Я думаю, мы все будем служить какой-то цели, — медленно произношу я. Я думаю о вампирах, которые были убиты из-за того, что пришли увидеться с О'Ши. Возможно, их роль в служении Семье Монсеррат было бы хорошим началом. Я откидываюсь назад, закидываю руки за голову и смотрю на полоску луны. У меня мало времени, чтобы всё это сделать, и мне не терпится начать.

— Я очень устала, — говорю я остальным. — Я, пожалуй, пойду прилягу поспать.

— Ты была первой из нас, кто проснулся, Бо. Ты дольше не спала.

— Либо так, либо я старею, — шучу я, затем встаю и отряхиваю свой комбинезон. — Увидимся завтра.

Они улыбаются мне и машут. Чувствуя, что я чего-то достигла, даже если это всего лишь завоевание доверия пары других новичков, я возвращаюсь внутрь, надеясь, что не заблужусь по пути. Ориентироваться на улицах Лондона кажется проще, чем в огромном лабиринте дома Монсеррат.

Мне повезло, и я нахожу лестницу, по которой мы спускались с Риа. Я поднимаюсь наверх, решив поспать часок, прежде чем отправиться на поиски Майкла, который мог бы сообщить мне кое-какие полезные сведения о вампирах Монсеррат. Однако я останавливаюсь у двери в маленькую гостиную, где мы собирались, и открываю её. Четыре хрустальных бокала всё ещё стоят там, где их оставила Риа. Один из них пуст.

Я поднимаю его. В нём не осталось ни капли крови, даже на самом дне. Очевидно, Мэтт владеет собой не так хорошо, как он думал. Я осторожно ставлю его обратно и беру другой бокал за ножку, поднося к носу. Я думала, что после всего того количества крови, которое я недавно выпила, меня стошнит от этого запаха. Но вампиризм укоренился во мне, потому что в животе у меня урчит. Я поспешно ставлю бокал обратно на поднос и ухожу.

Глава 17. Душ и каблуки

Как только я возвращаюсь в свою комнату, я чувствую, что что-то изменилось. Я не могу сказать, то ли это запах в воздухе, то ли просто какое-то странное шестое чувство, которое у меня появилось после обращения, но я знаю, что всё не так, как я оставила. Не требуется много времени, чтобы понять, что именно. Под подушкой лежит ноутбук. Поскольку я совершенно уверена, что даже в своём ослабленном состоянии заметила бы, если бы спала на его твёрдой поверхности, я предполагаю, что Майкл оставил его совсем недавно.

Я открываю его и жду, когда он заработает. Курсор мигает, и меня просят ввести пароль. Я откидываюсь на спинку стула и хмурюсь. Кто бы это ни оставил, Майкл или кто-то другой, он ожидал, что я буду знать, что вводить. Я задумываюсь на минуту, затем набираю «Санвгин». К моему удовлетворению, компьютер сразу же принимает этот пароль, и я перехожу к главному рабочему столу.