Его рука оставляет моё бедро и движется вверх по грудной клетке, пока не оказывается прямо под моей грудью, и прижимает меня к нему ещё крепче. Под моими закрытыми веками пляшут искорки света, и я невольно протягиваю руку назад и обхватываю его тело, теперь мои руки сжимают его бедра. Монсеррат издаёт странный звук, похожий на мурлыканье, и я чувствую, как его клыки всё глубже впиваются мне в горло. Моё дыхание учащается.

Внезапно и без предупреждения его рот отрывается от моей кожи, хотя его твёрдое тело остаётся на месте. Он убирает руку с моих волос, позволяя им упасть обратно, затем поднимает руку вверх. Он дышит так же тяжело, как и я.

— Открой глаза, Бо.

Я делаю, как он говорит. Его раскрытая ладонь теперь перед моим лицом, и по его орехово-коричневатой коже стекает струйка крови из маленькой ранки на запястье.

— Тебе нужно попить, — говорит он, поднося запястье к моему жадному рту.

Мои ноги подкашиваются, и я уверена, что упала бы, если бы Монсеррат не держал меня. Я хватаю его за руку и притягиваю к себе, затем начинаю сосать. Солёная кровь наполняет мой рот, и у меня автоматически срабатывает рвотный рефлекс. Я давлюсь, но он что-то шепчет мне на ухо, и я расслабляюсь и глотаю горячую липкую жидкость, глоток за глотком.

Когда я уже думаю, что больше не выдержу, он убирает руку и поворачивает меня к себе. Я смотрю в его тёмные, сверкающие глаза. Его лицо раскраснелось, и он пристально смотрит на меня. Затем на меня накатывает волна головокружения, и всё вокруг погружается во тьму.

Глава 16. Правда и ложь

Когда я, наконец, прихожу в себя, я лежу на односпальной кровати в крошечной комнате. Я пытаюсь сесть, но сил не хватает. Тошнота переполняет мой желудок, и я вся в поту. По крайней мере, я одна. Я переворачиваюсь на бок, тяжело дыша от напряжения. Рядом со мной стоит маленький деревянный столик с кувшином и пустым стаканом.

У меня пересохло во рту, губы потрескались и болят. Сколько же я здесь пробыла? Я тянусь за кувшином, но он он вне зоны досягаемости. Вот блин, мне все-таки придется сесть. Я обхватываю пальцами матрас, подтягиваю ноги, делаю глубокий вдох и приподнимаюсь на локтях. Комната кружится.

Стиснув зубы, я заставляю себя приподняться, пока не оказываюсь почти в сидячем положении. Я слишком резко поворачиваю голову, и в ответ мой желудок сжимается. Я вдыхаю ртом, пока мне не удаётся немного прийти в себя. На мне всё ещё та же одежда, в которой я приехала, хотя кожаной куртки нет. Мои руки обнажены и покрыты гусиной кожей. Я потираю их вверх-вниз и снова пытаюсь дотянуться до кувшина.

Я неправильно рассчитываю расстояние и падаю на холодный кафельный пол. Я морщусь от боли, проклиная свою глупость. Попытка подняться кажется мне слишком тяжёлой, поэтому я лежу, замёрзшая, дрожащая и очень страдающая от необходимости попить.

Дверь в комнату открывается. С того места, где я лежу, я вижу только пару туфель, таких блестящих, что я могу рассмотреть в них своё отражение. Раздаётся громкое цыканье, затем чьи-то руки опускаются на меня и тянут обратно на кровать. Я слышу звук наливаемой жидкости, и мне в руки вкладывают стакан. Я осторожно подношу его к губам, сначала нюхаю. К счастью, это всего лишь вода. Я осторожно отпиваю глоток, затем поднимаю глаза. Мой благодетель — Урсус. Он стоит там, скрестив руки на груди, и наблюдает за мной.

— Итак, — говорит он, — значит, ты выжила.

— Я вампир? — выдыхаю я с равной долей ужаса и облегчения.

Он невесело смеётся.

— Пока нет. Для этого тебе нужно выпить, — он указывает на стакан в моей руке. — И я не имею в виду воду.

— Кровь.

Он кивает.

— Не хочешь ли немного сейчас?

Чёрт возьми, нет. Я качаю головой, но тут же жалею об этом, потому что комната снова начинает кружиться. Урсус поднимает брови, но ничего не говорит.

— Все выжили? — спрашиваю я.

Он качает головой.

— Мы потеряли троих, — на секунду его бесстрастная маска трескается. Я понимаю, что он зол из-за этого, и он поднимается в моих глазах. Я чувствую вспышку сожаления из-за смертей, но подавляю это чувство. Кем бы они ни были, они знали, на что идут. Но я не перестаю надеяться, что нервный Питер Аллен не был одним из них.

Урсус указывает на дверь.

— Когда ты почувствуешь, что готова, через две двери направо ты найдёшь душевую. Здесь есть чистая одежда. Дай мне знать, если передумаешь насчёт крови.

— Спасибо, Урсус.

Он пристально смотрит на меня, и я мысленно ругаю себя. Я знаю его имя, потому что случайно услышала его в «Паровой Команде»; он никогда не представлялся никому из нас. Он, должно быть, знает, кто я, и задаётся вопросом, как я прошла путь от бегства от вампиров до того, чтобы присоединиться к ним. Я слишком дрожу, чтобы придумать какой-нибудь достойный ответ прямо сейчас, поэтому я благодарна ему за то, что он только поджимает губы, прежде чем открыть дверь.

Я смотрю ему вслед. Очевидно, он не подозревает о моих истинных причинах пребывания здесь. Я рада. Кажется очевидным, что в самом сердце Семьи Монсеррат есть предатели. Хорошо, что Майкл никому не доверяет; это облегчит мою работу, если кто-то из преступников окажется тем, кого он считал близким другом.

Я дотрагиваюсь до шеи в том месте, откуда пил Майкл, но там ничего нет — даже царапины. Когда я нажимаю на это место, оно пульсирует под моими пальцами, хотя я не могу быть уверена, действительно ли я это чувствую, или мне кажется. Полагаю, мои новые способности к исцелению предотвратят любые неприятные вопросы о том, почему у меня свежая рана, когда мне должны были сделать инъекцию. Чтобы проверить свою теорию об исцелении, я поднимаю обе руки и ощупываю нос. Не больно. Может, в том, чтобы быть вампиром, всё-таки есть свои преимущества.

Я встаю, когда чувствую себя достаточно сильной. Я слегка пошатываюсь, но сохраняю равновесие. Я ощущаю себя грязной; горячий душ определённо поможет мне снова почувствовать себя человеком. Образно выражаясь. Я медленно пробираюсь к двери. Усилия истощают, и, кажется, на это уходит целая вечность, но я наконец добираюсь до душевой.

Это большая общая зона с кабинками по обеим сторонам. На одной из стен есть крючки, на каждом из которых висит комбинезон тёмно-синего цвета. Всего я насчитала десять, а это значит, что, несмотря на то, что трое уже мертвы, никто из моих товарищей-новобранцев ещё не выбрался из своего личного ада обращения.

Когда я наклоняюсь вперёд, то вижу имена, напечатанные на маленьких этикетках над каждым крючком. Там есть имена Никки и Питера, и я облегчённо выдыхаю, что они есть среди выживших. Не зная чьих-либо имён, трудно сказать, кто ещё выжил. Я почти уверена, что не повезло двоим мужчинам и одной женщине. Трое — это большое число, учитывая статистику Урсуса. Интересно, больше ли людей отказались бы от участия, если бы знали заранее, сколько людей погибнет.

Я снимаю комбинезон под своим собственным именем и хмурюсь. Это, конечно, не тот наряд, который я бы выбрала для себя, но, полагаю, сойдёт и так. Я беру его и несу вместе со своим уставшим телом в ближайший душ, где раздеваюсь. На обратной стороне двери уже висит полотенце.

Вода горячая, обжигает кожу. Я беру кусок мыла и тру себя с головы до ног, прежде чем вымыть голову. Затем я просто долго стою неподвижно под струями воды.

Когда я, наконец, выхожу из кабинки, рядом работает ещё один душ. Мне любопытно посмотреть, кто ещё успел прийти сюда, поэтому я проверяю имена на вешалках. Пропавший комбинезон принадлежит кому-то по имени Мэтт. Если он проведёт в душе столько же времени, сколько и я, мне придётся ждать довольно долго, чтобы узнать, кто он такой, поэтому я решаю оставить его в покое.

Когда я выхожу в коридор, то подпрыгиваю от неожиданности. Там стоит женщина с планшетом. Она указывает на корзину на полу; я уверена, что её там не было, когда я заходила в душевую.

— Можешь оставить там свою старую одежду, — говорит она мне.

Я прижимаю свою одежду к груди. Я не хочу с ней расставаться. Сейчас это всё, что у меня есть, чтобы напоминать себе о том, кто я на самом деле. Однако её глаза прищуриваются, и я понимаю, что не могу показать, что слишком уж горю желанием вернуться к прежней жизни, поэтому опускаю их.

— Ты быстрая.

Я смотрю на неё, не совсем понимая, что она имеет в виду. Она объясняет:

— Обращение. Ты пришла в себя в рекордно короткие сроки. Я думаю, что только самому Лорду Монсеррату удалось прийти в себя быстрее.

Возможно, это потому, что я прошла через процесс обращения, будучи укушенной, а не в результате инъекции, но я не могу сдержать чувство гордости.

— Я не одна такая, — говорю я ей. — Там ещё есть кто-то по имени Мэтт.

Она кивает.

— Да. Он тоже был быстрым.

Я жду от неё дальнейших комментариев, но она ничего не говорит, вместо этого просто указывает на коридор. Вместо того, чтобы следовать её указаниям, я приступаю к работе.

— Я не расслышала твоего имени, — говорю я.

Она окидывает меня холодным взглядом.

— Риа.

Я улыбаюсь ей.

— Приятно познакомиться. Меня зовут Бо.

— Я знаю, кто ты, — она не отвечает на мою улыбку. — Почему ты здесь?

Я стараюсь не обращать внимания на вспышку паники и сохранять дружелюбное выражение лица.

— Почему кто-то становится вампиром? Долгая жизнь, готовая семья, множество льгот. Это беспроигрышный вариант.

Она наклоняется ко мне.

— Лорд Монсеррат включил меня в одну из команд, которые искали тебя после нападения на деймона. Ты выглядела как человек, который пытается избежать общения с нами.

— Я думала, вы пытаетесь меня убить.

— Кто сказал, что это не так? — её голос тихий, в нём определённо слышится скрытая угроза.

— Меня подставили с деймоном, — я намеренно не говорю, жив О'Ши или мёртв; у меня нет возможности узнать, какую информацию Майкл Монсеррат распространил среди своих последователей. — Все, с кем я работала, были убиты.

— Вампиром. И всё же ты сама решила стать вампиром.

Я пристально смотрю на неё.

— Я поняла, что, если хочу выжить, мне нужно присоединиться к вам. А не бороться с вами. Майкл, то есть, Лорд Монсеррат, заверил меня, что Семья Монсеррат не имеет к этому никакого отношения. Босс, которого я любила, умер. У меня больше никого нет, — я пожимаю плечами. — У меня не осталось причин не присоединиться.

Её зрачки сужаются до щёлочек.

— Месть — это хорошая причина.

Я должна действовать очень осторожно.

— О, я зла, — убеждённо говорю я. — Но месть — штука коварная. Без уверенности в том, кто в конечном счёте, — я подчеркиваю это последнее слово, — ответственен, месть становится бессмысленной. Я надеюсь, что, присоединившись к власти Семьи Монсеррат, я смогу предотвратить страдания других невинных людей.

Я молюсь, чтобы мой ответ был достаточно двусмысленным, чтобы предатели поверили, что я готова перейти на их сторону. Теоретически, если они поверят, что меня можно убедить в том, что Майкл Монсеррат и клан Монсеррат несут ответственность за разрушение моей жизни, тогда ко мне могут обратиться. Это маловероятно, но если предатели достаточно отчаются, это может сработать. Мне нужно убедиться, что, если я столкнусь лицом к лицу с Майклом в общественном месте, я продемонстриую достаточно неприязни к нему, чтобы мне поверили. Учитывая то, что он рассказал мне о побочных эффектах моего обращения, я надеюсь, что это будет не слишком сложно.

Риа пристально смотрит на меня.

— Ты думаешь, что сможешь уберечь невинных от страданий? Как ты думаешь, чем занимались остальные из нас?

Я явно задела её за живое. Я не удивлена. Если она не связана с новой Семьёй, то она будет чувствовать угрозу от мысли, что вампиры по своей воле разгуливают повсюду и убивают всех, кто встаёт у них на пути. Однако у меня нет возможности ответить, так как дверь душевой открывается, и мы оба оборачиваемся.

Мэтт — мускулистый мужчина, который первым подошёл к столу. Он, кажется, удивлён и не особенно рад меня видеть.

— Ты пришла в себя первой?

Я стараюсь не усмехнуться, услышав недоверие в его голосе. Мне нужно расположить к себе всех, а не выводить из себя, поэтому я пожимаю плечами и делаю озадаченный вид.

— Да, я не знаю, как это произошло. Но чувствую я себя дерьмово. Может, мне стоило поспать подольше.

Он, кажется, немного успокаивается, его мышцы расслабляются. Должно быть, это какая-то неосознанная реакция.

— Я чувствую себя прекрасно, — сообщает он мне.

— Хотела бы я, чтобы мне так повезло, — Риа смотрит на меня с подозрением, поэтому я улыбаюсь ей. — Мне нечего скрывать. Я просто хочу влиться в ваши ряды и начать новую жизнь для себя.

Она издаёт неопределённый звук, но я чувствую, что мне удалось её успокоить — на данный момент. Я слегка опускаю голову, чтобы казаться подчинённой при этой парочке, и оставляю их наедине. Поддерживать этот фасад будет чертовски трудно.

***

Через несколько часов нас уже четверо. Первый час мы с Мэттом сидим на удобных диванах и болтаем без умолку. Ну, если быть более точным, он говорит, а я слушаю. Он полон бравады и, не теряя времени, говорит мне, что собирается «встряхнуть мир вампиров». Он утверждает, что сможет воздержаться от употребления крови до последнего дня лунного месяца. Хотела бы я разделить его оптимизм.

К нам присоединилась Нелл, женщина, которая была так оскорблена мыслью о том, что её могут казнить без суда и следствия за воровство, и, сюрприз, сюрприз — теперь уже стоящая на ногах и ходячая Никки. Её шаги нетвёрдые, когда она входит в комнату, но она одаривает нас дрожащей улыбкой и отказывается садиться. Полчаса спустя она всё ещё стоит, и каждый раз, когда она опускает взгляд на свои ноги, на её лице появляется выражение удивления. Я рада за неё.

Дверь снова открывается, и входит Риа. Она несёт поднос с хрустальными бокалами, наполненными чем-то похожим на кровь. Я с трудом сглатываю, следя глазами за каждым её движением, пока она ставит поднос перед нами.