Парк Акром

Вода в озере была зеленой. Не из-за размножившихся водорослей — в главном парке Аркадии такого не допускали, за состоянием воды следили, применяя и химию, и магию. Ряске вход был заказан, и даже малейший её фрагмент моментально уничтожался. Ведь не успеешь оглянуться — и одно из украшений парка Акром превратится в болото с тиной и лягушками. Живая природа во всей своей первозданной дикости, но для любителей подобных пейзажей Аркадия предоставляла множество других возможностей. Посему, зеленый цвет объяснялся очень просто: это отражалась листва окружающих деревьев.

Пруд не был ни круглым, ни овальным, ландшафтный дизайнер придумал для него прихотливую форму, а в центре на небольшим искусственном островке устроил домик для лебедей. Эти гордые и красивые птицы уже давно не улетали на зиму: какой в этом смысл, если у них есть всё на родной земле?

Андрэ присел на корточки, подобрал небольшой плоский камушек и запустил им в пруд. Потом обернулся к Юлии.

Накануне госпожа Малло сказала, что они встретятся снова, и даже назначила время и место, но это было до того, как Андрэ всё испортил. Он был почти уверен, что она не придёт. Не захочет больше его видеть, и будет права. И всё же, он поспешил на площадь Хольца, а когда обе стрелки на часах замерли на двенадцати — заметил в толпе знакомую фигурку. Сначала он не поверил своим глазам, а потом стоило больших усилий не броситься ей навстречу, словно потерявший голову студент.

Ни архивов, ни библиотек, ни музеев. Они пошли в парк, беседуя о каких-то пустяках, будто заключив молчаливое соглашение. Накануне ничего не произошло.

По водной глади озера неторопливо плыл белоснежный лебедь, Юлия наблюдала за ним, сидя на скамейке, и Андрэ присел рядом.

— Расскажите мне о поместье Майердол, — попросила она.

— Я уже рассказывал, — напомнил репортер. — При знакомстве с вашим братом Ференцем.

— Да. «Жуткая история, горы трупов, проклятие барона». А подробнее?

— Подробнее… — Андрэ откинулся на спинку скамейки. — Тогда, с самого начала. Барон Майер-Троффе получил земельный надел возле Аркадии за заслуги перед короной около семидесяти лет назад. У него там был конный завод, маслобойня, виноградники, всё как обычно. А кроме того — огромная библиотека и коллекция редкостей, в том числе и магических. Овдовел в сорок восемь, повторно женился на девице много моложе себя и перевез её в Майердол. У него остались дети от первого брака — два сына, но они к тому времени учились в столице. Это их и спасло. Что произошло в Майердоле пятьдесят два года назад, до сих пор не известно. Ходили версии о взрыве. Времена тогда были неспокойные, террористы пошаливали. Не то, что сейчас, с нашей единственной достопримечательностью Долини. Крестьяне из соседних сел видели красное зарево, полыхавшее над поместьем несколько часов, как от пожара. Но когда прибыли следователи, следов огня не обнаружили. Они работали весь день до вечера, а ночью что-то случилось. — Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Выжили немногие. После этого в Майердоле высадился десант магов самого высшего уровня, и по их решению поместье было опечатано. Сыновья барона пробовали возмутиться, но их быстро убедили, что им вполне хватит остальной доли отцовского наследства. Тогдашний король Вендоры выставил военный кордон вокруг поместья, и в первые годы соваться туда не рисковали даже самые отчаянные головы. Но время шло, и уже наследники сочли, что не стоит тратить средства на охрану развалин. Так и стоит поместье сейчас, пустое и заброшенное, как шрам от болезни. Время от времени туда заглядывают мародеры, выносят ценности — ну, кому удается выйти. Но все стараются не бродить в окрестностях по ночам, хотя уже мало кто скажет точно, почему. Просто это дурное место.

— Благодарю вас, — кивнула Юлия. — Моя очередь. Вчера вы спрашивали меня, что именно имел в виду господин Герент, и я сказала, что не знаю. — Она усмехнулась. — Разумеется, это было неправдой. Он говорил о моём младшем брате Кареле. Карел жив.

— «Неуд» по специальности, — с чувством произнес Андрэ и осекся, осознав, что означает эта откровенность. — Вы возвращаетесь в Ольтен? Когда?

— Как можно скорее. Есть кое-какие обстоятельства, решением которых занимаются Ференц и мой дядя Карл Джарвис. И еще один наш… друг.

— Снова недоговариваете. Не можете рассказать?

— Не могу, — согласилась она. — Хотела бы, но не могу. Но как только станет возможно — расскажу вам все. А вы напишите свою сенсационную статью.

Значит, это прощание, с грустью подумал Андрэ. Юлия и её родственники вернутся домой, и очень скоро она обо всём забудет. Забудет его.

Некоторое время они сидели молча, рядом, но не касаясь друг друга, пока Юлия первой не нарушила эту тишину.

— Давайте прогуляемся по парку, — предложила она.

Стрельба началась, когда они шли Каменной аллеей.

Грохнуло, эхом отразившись от стен. Пуля чиркнула по стене, Юлия ахнула и выронила зонтик. Андрэ моментально втолкнул её в нишу, и тут же прогремела целая россыпь выстрелов.

— Какого дьявола, — сквозь зубы простонал он, пытаясь сообразить, что же делать. Кто бы ни были стрелявшие, сколько бы их ни было — беда. Кругом колонны, выступы, гроты, укрыться можно за любым камнем. Сейчас они в безопасности, но куда бежать? Отсюда один только безопасный путь — улететь. Он осторожно выглянул из ниши. Конечно, никого не видно.

— Трое, — прошептала Юлия, закрыв глаза. — Рядом. Дальше… нет, не вижу. Андрэ, — продолжила она, не открывая глаз, но выступивший на щеках нездоровый румянец выдавал самочувствие. — Сейчас я попробую их обездвижить. Но потом буду некоторое время не…не в лучшем состоянии. Вы мне поможете?

Андрэ понял, что она собралась колдовать. И что это означает для неё.

Первый и главный закон магии гласил: «я беру — я отдаю». Именно он определял рамки колдовской силе. Любое заклинание имело в своей основе порочное свойство: не только талант и изощренность ума определяли магическую силу, но в первую очередь — готовность вытерпеть плату. Вот почему магические факультеты выпускают так много теоретиков и так мало практиков. Вот почему процветают лавки наподобие Этвешей, и уже многие столетия никто из магов не пытался захватить власть над миром. Не все готовы расплачиваться собственной болью.

Андрэ сжал её пальцы. Он понятия не имел, насколько сильной будет отдача от чар, но в любом случае был готов защищать спутницу.

— Сколько у нас будет времени? — тихо спросил он, оглядываясь.

— Немного, — одними губами ответила Юлия. — Я скажу, когда можно будет бежать.

С кончиков её пальцев заструились тонкие светло-синие нити, она вскинула руку — и нити бесшумно метнулись вперед, удлиняясь на глазах, обходя колонны и проникая в невидимые щели.

Из-за ближайшей колонны на каменные плиты упал мужчина, чуть дальше — еще один.

Андрэ подхватил Юлию и потащил к гроту шагах в пятнадцати от той ниши, где они только что прятались, на ходу наклонившись и забрав пистолет из онемевших пальцев бесчувственного бандита.

— Давно не колдовала, — пробормотала Юлия. Они стояли за каменной чашей, во времена оные служившей обиталищем для рыбок. Женщина едва держалась на ногах, уткнувшись в плечо своему спутнику. — Отвыкла.

— Чш-ш-ш, — шепнул он. Трофейный револьвер он держал в левой руке — новенький, блестящий, на шесть пуль, но две уже выпущены. Итого — четыре выстрела против неизвестно скольких. Плохие карты.

Юлия глубоко вздохнула и подняла голову.

— Спасибо, — она попробовала отстраниться, но Андрэ её удержал. — Мне уже лучше.

Поблизости громыхнули каблуки, кто-то с чувством выругался и почти сразу снова загремели выстрелы.

В их грот втиснулся грузный мужчина в полосатом костюме — репортер не поверил своим глазам, узнав Тобиаса Штайна, ближайшего помощника Пауля Герента — за которым неслись двое мужчин с револьверами. Следующие секунд пять слились в одну. Штайн дважды пальнул, будто и не целясь, но один из преследователей упал, а второй отпрыгнул и укрылся за камнем, откуда выстрелил в ответ. Еще кто-то спрыгнул сверху.«Берегись!» — крикнул Штайн, разворачиваясь, и Андрэ оттолкнул Юлию себе за спину, разряжая револьвер в грудь новому нападавшему.

— Штайн, — бросил Полосатый.

«Знаю», — чуть не сказал Андрэ, но вслух коротко представился:

— Бенар.

Мужчины кивнули друг другу и, не сговариваясь, забрали каждый по пистолету противников. Юлия прислонилась к стене.

За ближайшими колоннами продолжалась перестрелка.

— Бездарности! — поморщился Штайн, проверяя оставшиеся патроны. — Кто так устраивает засаду? Госпожа Малло, вы целы? Ну и славно.

— Шеф! Их больше! — словно из-под земли пред ними вырос щуплый паренек с внушительным шрамом через все лицо. — Повылазили как крысы! Это полный п...

— Выражения, Жук! — перебил его Штайн. — С нами дама!

— Прощения просим. — Жук отсалютовал Юлии пистолетом. — Так вот, шеф...

— Господа, а можно мы с госпожой Малло покинем эти негостеприимные пенаты и не будем вам мешать вести беседу? — вмешался репортер.

Штайн не успел ответить.

К гроту подтянулись соединенные силы противника. Еще некоторое время они отстреливались и отбивались, но вскоре Андрэ с отчаянием понял, что их взяли в кольцо. Штайн опустил оружие.

Высокий широкоплечий мужчина с щеголеватыми черными усиками — главарь — почесал дулом револьвера лоб и бросил через плечо:

— Эту взять, остальных... — и он провел по своему горлу в известном символичном жесте. Один из его подручных сразу же схватил Юлию за руку, она попыталась вырваться — и тогда бандит ударил её по лицу.

— Юлия! — только и успел в отчаянии выкрикнуть Андрэ, прежде чем мир вокруг него замер.

В парке будто взорвался огромный праздничный фейерверк. Рассыпалась туча оранжевых брызг, через мгновение пришла ударная волна — и на головы упало само небо.

Когда сознание вернулось, Андрэ сразу начал искать глазами Юлию.

Она сидела на опрокинутой каменной вазе, спрятав лицо в ладонях, а поверженные бандиты стонали и корчились на камнях. Штайн что-то ей говорил, но из-за шума в ушах репортер не мог разобрать ни слова.

— Юлия! — кое-как поднявшись на ноги, он бросился к ней. — Вы ранены?

— Нет. Это эффект отдачи, — слабым голосом ответила женщина, не открывая лица. — Пройдет через минуту.

— Мы все вам обязаны жизнью, госпожа Малло. Отличное колдовство, — уважительно заметил Штайн.

— Нет, ужасное, — Юлия, наконец, подняла голову и слабо улыбнулась.

— Подать экипаж? — спросил Штайн, но она покачала головой.

— Мне лучше немного пройтись. Андрэ, проводите меня?

Репортер тоже был согласен, что им нужно уходить, и желательно как можно скорее. Юлия встала, пошатнулась, Андрэ сразу же поддержал её. На миг она прильнула к его плечу.

— Парк Акром входит в перечень основных достопримечательностей Аркадии, — сказал он светским тоном экскурсовода. — Чудесные ландшафты, одна из богатейших коллекций растений. Лучше только в городском Ботаническом саду. Но туда нам, пожалуй, сегодня идти уже не стоит.

Юлия усмехнулась и уже достаточно уверенно направилась к выходу из грота. Репортер последовал за ней.

* * *

Рабочий Поселок

Прежде чем Йосси Фальк успел вытащить револьвер, его с двух сторон зажали двое из охраны Пауля Герента. Оба плеча и кисти рук оказались словно в тисках. Оставалось только прожигать взглядом безупречно сидящий костюм и чисто выбритый подбородок незваного гостя. Заглядывать в глаза господину Геренту не хотелось.

Перед Фальком на столе появилась шкатулка с узором. Мелькнули руки с отполированными ногтями, открывая крышку. Пауль сел на заботливо подставленный охраной стул и скрестил руки на груди. Повинуясь его молчаливому приказу, Фалька отпустили, и он едва ли не обмяк.

— Мне нужна ваша экспертная оценка одной вещи, — вежливо попросил Герент, пододвигая ему шкатулку.

Пекарь, бросив быстрый взгляд на Пауля, придвинул шкатулку и полез в ящик стола (охрана едва заметно напряглась) за пинцетом и увеличительным стеклом.

— Откуда это?

— Хороший вопрос, — невозмутимо ответил Герент. — Из поместья Майердол. И, как видите, она пуста.

— Господин Герент, — с достоинством произнес Фальк, — при всем моем к вам уважении, я не умею читать мысли, и ход ваших для меня покрыт тайной.

— Какой вы непонятливый. Шкатулка пуста. А не должна бы. Как вы можете это объяснить?

— А как это объясняете вы? — осторожно поинтересовался Фальк, и охрана незамедлительно указала ему на ошибку в выборе вопроса.

— Очень просто. Кто-то мне солгал, — ответил Пауль, наблюдая, как эксперт промокает разбитую губу платком. — И это был не человек, доставивший мне шкатулку.

— Вы, конечно, её уже сами проверили на взлом? — Пауль едва заметно качнул головой, и бить пекаря больше не стали. Еще один кивок — и один охранник зажал голову пекаря, второй скрутил руки, а третий вынул из галстука булавку.

— Йозеф, — сказал Герент, — у меня есть два варианта развития беседы. Первый, — он щелкнул пальцами, и булавка оказалась точно напротив правого глаза жертвы. — Каленое железо, щипцы, молотки, все это пережитки прошлого. А вот это, согласитесь, страшно, а главное — аргументировано.

Фальк скосил глаза на Пауля. Острие булавки маячило совсем рядом. И вдруг исчезло.

— Второй способ — мирный и обоюдовыгодный, — продолжил Герент. — В конце концов, мы живем в цивилизованном мире, и от наших далеких варварских предков нас отличает умение договариваться.

— Давайте договариваться, — незамедлительно отозвался Фальк. Пауль развел руками, мол, с этого надо было начинать разговор, и жестом велел помощникам оставить его наедине с пекарем.

— Что ж, мои условия — раскройте мне эту тайну. Как содержимое шкатулки могло исчезнуть?

— Если её не взламывали, но она пуста, тогда напрашивается вывод — это не та шкатулка, — Фальк постучал ногтем по её блестящему боку. — Либо её в своё время открыл и опорожнил барон.

На лице Пауля мелькнуло разочарование, быстро замаскированное под вежливое удивление.

— А разве… предметы можно просто забрать из шкатулки и держать отдельно?

— Предметы считаются неотделимыми. По крайней мере, так было зафиксировано комиссией. Я проштудировал материалы, и везде говорится, что ценность сокровищ хана Менгу именно в их целостности.

— Да, мой специалист тоже так говорил, — задумчиво пробормотал Пауль. — Таким образом, вариант остается один — шкатулку подменили. Вы со мной согласны?

— Незавидна участь несогласных с вами, — усмехнулся Фальк. Герент тоже улыбнулся. — Не могу сказать ничего определенного, сударь. Мне нужно время на более детальное исследование, с вашего разрешения.

Пауль склонил голову к плечу.

Гильдия антикваров, к которой принадлежал Фальк, строго говоря, не подчинялась ни одному из «отцов» города, как за глаза именовались истинные хозяева Аркадии, Герент, Леманн и Шенгелай. Но каждый из этих троих мог сделать жизнь любого члена любой гильдии невыносимой, и с этим нельзя было не считаться.

Наследие хана Менгу интересовало Пауля с самого детства — все беспризорники Аркадии знали сказку о несметных богатствах, упрятанных в маленькую шкатулку. Все мечтали, как однажды она попадется им в руки. Юный Пауль Герент ничем не отличался от своих сверстников. Но если в двенадцать мечта о заколдованных богатствах была абстрактной, в двадцать она приобрела вполне определенные черты, а в сорок — нашлись средства и люди, способные её осуществить.

Во-первых, он узнал, что шкатулка действительно существует. Это поразило его настолько, насколько вообще может какое-то известие поразить подобного человека.

Во-вторых, до шкатулки оказалось рукой подать — всего-то съездить в имение барона Майера-Троффе. В этом помог специалист — господин Йосси Фальк, обстоятельный, немногословный и весьма авторитетный во всем, что касалось Второй ханской династии. Правда, сначала он даже какое-то время отказывался сотрудничать с Герентом. Недолго, правда.

В-третьих, шкатулка просто так в руки не давалась. Дважды Пауль посылал за ней своих людей, и оба раза — ни шкатулки, ни трупов. Поместье поглощало всех, кто пытался проникнуть в его тайны, как ненасытное Слепое Чудовище, стерегущее вход в подземный мир.

Нужен был еще один специалист, и он отыскался.

Карл Джарвис. Племянник того самого Джарвиса, имевший наглость не просто поселиться в Аркадии, но и назваться дядиным именем, историк-недоучка, а сверх того — крайне удачливый молодой человек. Обласканных фортуной людей бродит по свету не так уж мало, но немногие из них обладают тем свойством настоящего везения, что обнаружилось у юного Джарвиса. Прежде, чем отправить его в Майердол, Герент, разумеется, проверил парня в других делах. Все контракты были исполнены безупречно. Настало время шкатулки хана Менгу.

Которая преподнесла крайне неприятный сюрприз.

— …рят некоторые особенности, — услышал Пауль и понял, что несколько отвлекся. Меж тем Фальк снова вооружился увеличительным стеклом и бережно, но тщательно осматривал шкатулку.

— Простите? — сказал Герент, и Фальк повторил:

— Некоторые особенности свидетельствуют, что данный предмет вовсе не относится ко Второй династии. Крайне, крайне незначительные приметы.

— Подделка?

— Превосходная, — сказал эксперт, откидываясь на спинку кресла. — Надо проверять.

Пауль покривил губы, размышляя. Его маги едва ли не обнюхали шкатулку, и вердикт был вполне утешительный — никакой магии, никакого… хм… криминала. Малая вероятность того, что Карл Джарвис — любой из них — имеет отношение к подмене. Стало быть… барон?

— Сколько вам нужно времени? — спросил он, поднимаясь. Фальк осторожно потрогал разбитую губу. За дверью послышалось движение, приглушенные голоса.

— Неделя.

— Двое суток, — решительно отверг такой вариант Герент и вышел, не откланиваясь.

Тобиас Штайн ждал на улице, причем выглядел так, словно только что выскочил из крупной переделки. И с ним нынешним это никак не вязалось, хотя в молодые годы на долю неразлучных друзей разнообразные потасовки и прочие приключения выпадали регулярно.

— Спокойно, спокойно, — поднял руки Тобиас, опережая вопросы ошарашенного Пауля. — Ты же сказал, сообщить немедленно, вот я и не переодевался.

— Немедленно, но не прямо здесь же!

Поэтому, все подробности событий в парке Акром он услышал уже в экипаже по дороге из Рабочего Поселка.

* * *

Отель «Магнат»

Еще раз навестив обоих своих пациентов, Джарвис пришел в негодование из-за Марка, наотрез отказавшегося соблюдать постельный режим. Но поделать с упрямцем Карл ничего не мог, тем более, рана полностью затянулась, а магические резервы восстановились. И теперь три мага собрались в номере Джарвиса на военный совет.

В дверь номера постучали.

— Чай, должно быть, — сказал Джарвис, не отрываясь от расчетов. — Ференц, открой.

Но это была вовсе не отельная обслуга.

— Юлия! — воскликнул Ференц, увидев увидел на пороге сестру едва ли не в объятиях Андрэ Бенара, причем вид у обоих был далеко не романтичный. С разбитой губой, разошедшимся по шву рукавом пиджака и с прижатой к боку рукой репортер выглядел записным драчуном, вернувшимся после неудачной «деловой встречи».

— Замечательно, что ты тоже здесь, дорогой брат, — ответила Юлия.

Джарвис, моментально оказавшийся рядом, оторвал племянницу от репортера и чуть ли не силой усадил в кресло, подсунув ей под спину подушку.

— Что я говорил тебе о колдовстве?

— Что для него необходима практика? Как я с тобой согласна, дядя!

Ференц втащил репортера, кивком указав ему на диван, и сразу сам вернулся к сестре.

— Ничего себе украшение, — присвистнул он, поворачивая лицо Юлии к свету. Очень осторожно, подушечкой большого пальца, он провел по её щеке, и ссадина на глазах начала бледнеть.

— Остальным досталось еще сильнее, — сестра попыталась улыбнуться.

— У тебя и руки обожжены! — застонал Ференц. — Что ты ими пыталась сделать? Что произошло?

— Иглы, — ответила Юлия. — Не очень хорошо получилось. С побочным эффектом.

— Отлично получилось, — подал голос Андрэ с дивана. — Госпожа Малло совершенно права, мы еще легко отделались по сравнению с теми, кто попался ей под горячую руку.

— Парк уцелел, — Юлия попыталась встать, но брат не позволил. — Послушай, Ференц, знала бы я, что ты устроишь из этого такую драму… — Она дернула плечом.

— Ничего себе! — вскипел Ференц, но Марк положил ему руку на плечо, удерживая.

— Расскажите, что произошло, — попросил он.

— Нам сегодня не повезло, — ответил за Юлию Андрэ. — Мы гуляли по Акрому, и этот же парк выбрали местные бандиты, чтобы свести какие-то свои счеты. Увы, о своих намерениях они заранее не предупреждают. Мы случайно оказались неподалеку и не успели убраться.

— И пришлось использовать магию, — закончила молодая женщина.

Ференц держал сестру за руку, сосредоточившись на лечении. Марк, наблюдавший за его работой из-за плеча, сощурился, выставил вперед руку, безошибочно выбирая среди сплетения магических нитей нужные, и потянул на себя узел отдачи. Бок уколола острая боль, отдавшаяся в колене. Ференц, слишком поздно заметивший манипуляции профессора, бросил в его сторону неодобрительный взгляд, но промолчал. Ожоги на правой руке Юлии заживали на глазах, и она немного расслабилась.

— А теперь давай другую руку, — буркнул молодой человек. — Ты же обе использовала?

— Никакой техники безопасности, — заметил Марк.

— Всё уже позади, — устало сказала Юлия. — Господа, окажите любезность, воспитательные беседы оставьте при себе и лучше позаботьтесь о господине Бенаре.

Джарвис, явно собиравшийся именно к нравоучениям и приступить, замолчал и повернулся к Андрэ:

— Так, дайте я вас посмотрю, — сказал он, поддергивая рукава пиджака и разминая пальцы. Репортер опасливо покосился на него, но сопротивляться не посмел.

— Я бы не сюда сам не заявился, — прошептал он. — Госпожа Малло настояла.

— Потому что обычным врачам могло стать очень интересно, как это вас угораздило оказаться под боевыми чарами, — так же тихо ответил Джарвис. И с гордостью добавил: — Моё воспитание!

Левая рука Юлии пострадала меньше, Ференц накрыл её пальцы своими и направил магические потоки на обожженную кожу.

— К завтрашнему утру не останется и следа, — пообещал он, подбадривая сестру улыбкой.

Юлия потерла ладонь.

— Надеюсь.

— Как ты себя чувствуешь?

— Если честно — не знаю. Сначала я растерялась и испугалась. Их было много, они стреляли повсюду…убивали друг друга. Я никогда не бывала в подобной ситуации, не была готова к подобному. Потом пришлось колдовать, и это отвлекло меня. А сейчас… — её уверенный голос дрогнул, и она быстро отвернулась, прикрыв лицо ладонью. Джарвис отвлекся от своего пациента, взял со столика початую бутылку коньяка и плеснул в стакан.

— Выпей, — велел он, протягивая его племяннице. — Это лекарство. Ведь никто из этих костоправов не видит, что тебя накрывает.

— Отдачи уже нет.

— Я не об отдаче. У тебя начинается истерика.

— У меня в жизни не было истерик! — повысила голос Юлия, но Джарвис почти силой впихнул стакан в её ладонь.

Юлия выпила несколько глотков, прикрыла глаза и так просидела несколько секунд.

— Действительно, так лучше, — признала она.

— При нервах — самое верное средство, — кивнул Карл. — А теперь — к себе, милая, отдыхать и пудрить… нос.

Поддерживая племянницу под локоть, он вывел её в коридор, проводил до номера и вернулся.

— И вот теперь, господин... как вас там? Бенар? Рассказывайте обо всём подробно, — не попросил, а приказал Марк, оборачиваясь к репортеру.

— Как я уже говорил, мы оказались в подходящем месте в неподходящее время, — начал он. — Конкурирующая банда устроила засаду на самого Тобиаса Штайна. Нам сначала удалось спрятаться. Но когда мы уже решили, что опасность позади, к ним подтянулось подкрепление. Нас окружили, один урод схватил Юлию... госпожу Малло. — Ференц скрипнул зубами. — Потом… эту картину я даже на смертном одре не забуду. Вдруг всё засияло, как во время салюта на День Аркадии, и их просто снесло, разметало по камням, понимаете? У меня самого в глазах почернело, а когда я очнулся — они уже лежат. Короче говоря, Штайн со своими людьми остался там заканчивать дела, а мы поспешили оттуда, пока полиция не подоспела.

Марк хмыкнул. Судя по тому, что успела наколдовать госпожа Малло, подумал он, бандитам в парке очень повезло. Она вряд ли часто практиковалась в исполнении заклятий, которым её научил дядя, и не слишком хорошо рассчитывала свои усилия. Одних игл хватило бы, чтобы отправить всех нападавших на тот свет. Вдруг вспомнилось его собственное недавнее «приключение» у катакомб и потом недоумение Джарвиса: «Вы их оставили в живых? Зачем?»

— У вас, господин Бенар, сильный ушиб, но ребра, к счастью, целы, — вынес он вердикт. — Прописываю покой до утра и валерьянки для общего тонуса.

— А почему не конья... — его прервал решительный стук в дверь.

— Полиция, — укоризненно сказал дежурный по этажу. — Ожидает внизу. Некий сержант Синовац.

— Понятно, — Андрэ потер переносицу, с тяжким вздохом встал с дивана и подхватил пиджак. — Господа, благодарю за оказанное гостеприимство. С полицией я сам объяснюсь.

* * *

— Ну-ка, повернись… — Руди Синовац бесцеремонно сцапал приятеля за подбородок. — Красавец!

Андрэ усмехнулся и сразу же поморщился — улыбаться было больно.

Они сидели за небольшим столиком в углу, а раскидистый фикус в кадке скрывал полицейского и репортера от посторонних глаз. Пепельницу украшал окурок, рядом — полупустая пачка сигарет. Друг пришел по личному почину, а не по служебной необходимости, сразу же понял Бенар. В противном случае, он привел бы с собой несколько младших чинов и арестовал их всех. Или задержал «до выяснения обстоятельств», что, в сущности, ничем не лучше.

Андрэ прекрасно понимал, в какое дело они с Юлией встряли несколько часов назад. Случайно оказаться в центре выяснения отношений представителей двух крупнейших банд города, конечно, не преступление, но доблестная полиция может счесть иначе. И если госпожу Малло до некоторой степени мог защитить ольтенский паспорт — в свете помолвки Александра Беренкаша с принцессой Маргаритой страны старались не задевать друг друга — то за него не вступится никто. Так что, господин Бенар, прошлый визит в тюрьму мог оказаться пророческим. Надо было уже тогда присматривать камеру поуютнее.

— Дай закурить.

Руди молча придвинул к нему пачку и щелкнул зажигалкой, Андрэ кивком поблагодарил, затягиваясь. Табак помогал в случаях, когда мысли обгоняли друг друга.… Что сержант уже знает, что должен сделать, и самое важное — что ему нужно?

— Зараза ты, Бенар, — вздохнул Синовац. — Я тебя о чем просил? Присмотреть за семейством Малло. А ты? Ладно, влез в драку людей Герента и Леманна, это вполне в твоем духе, но скажи на милость, зачем на моем участке?

— Извини, — развел руками Андрэ, — я бы с радостью перенес её на другую территорию, но мое мнение по этому поводу никого не интересовало.

— Четыре трупа с огнестрельными ранами, — мрачно сказал Руди. — Еще трое без сознания и в ожогах, двое с переломами костей, словно бы ими игрался детеныш великана. Отдел магической безопасности в восторге, след они уже считали. Говорить, чей он, или сам знаешь?

— Это была самозащита, — Андрэ затушил окурок в пепельнице, и полез за следующей сигаретой. — Я готов подтвердить это на допросе и, если понадобится, в суде. Даже притащить Тобиаса Штайна в качестве свидетеля.

Руди расхохотался, уронив голову на руки.

— Да уж, — вытирая слезы, выдавил он, — увидеть Штайна в суде — моя золотая мечта. Правда, я бы предпочел, чтобы он там сидел на скамье подсудимых вместе со своим другом детства. — Он резко посерьезнел. — Ты знаешь, что такое иглы?

— Знаю, — кивнул Андрэ. — Приспособление для прокалывания ткани и соединения разных её фрагментов посредством нитей. Я даже умею ими пользоваться.

— Такими ты пользоваться не умеешь, — отрезал полицейский. — Я говорю о заклятии из раздела темной магии. Знаешь, мелкие-мелкие и чертовски острые кусочки впиваются в кожу, обжигают и проникают внутрь, все глубже. Отвратная штука. А если выдать её на достаточно высоком уровне — смертельная. Наши спецы нашли в парке остатки этого заклятия. Ориентировочно седьмого уровня, правда, говорят, оформлено не до конца и эффект смазан.

«Давно не колдовала», — сказала тогда Юлия.

Рассказывая о своей семье, она не вдавалась в подробности, но Андрэ хорошо умел ловить случайно проскальзывающие в невинной болтовне крупицы информации, сам иногда ненавидя себя за эту профессиональную привычку.

…После их первого визита в библиотеку молодая женщина собиралась возвращаться в отель, но он уговорил её прогуляться. В беседе Юлия упомянула о семейном магическом даре, а он, конечно же, не мог упустить такой шанс. Его энтузиазм передался спутнице, и уже через несколько секунд репортер с восторгом наблюдал, как срывающиеся с кончиков её пальцев искорки застывают в воздухе… Нарисованная золотистым, алым и зеленым бабочка лениво взмахнула крыльями… «Просто иллюзия, — пояснила Юлия с улыбкой. — Дядя Карл показал мне этот фокус, когда я была совсем маленькой. Это и еще кое-что…». Она не договорила, Андрэ не стал расспрашивать — он примерно представлял, чему может научить старый взломщик. Поэтому быстро сменил тему и предложил прогуляться по набережной, откуда открывался прекрасный вид на морской порт и прибывающие корабли.

— Руди, зачем ты пришел, на самом деле? — вздохнул он. — Если мы нарушили закон, ты должен быть здесь с ордером на арест.

— Моя бы воля, я бы сразу арестовал все это семейство и тебя вместе с ними, — искренне сказал сержант. — Твоя Юлия, кстати, что у тебя с ней?

— К моему глубокому сожалению — ничего, — ответил Андрэ. — Но я не теряю надежды.

— Так вот, твоя Юлия лихо поколдовала в парке, — продолжил Синовац. — Темная магия, раздел опасных для жизни заклинаний, минимум два года, если повезет с хорошим адвокатом — условно. Хотя, она иностранка.… Но ордер на её арест — и твой, кстати, как соучастника — был уже выписан. Ваше геройство заметили и потрудились в подробностях описать вашу наружность.

— Точно не Штайн, — покачал головой репортер, вытягивая из пачки новую сигарету. — Кто-то из прихвостней Леманна решил хоть так поквитаться?

Сержант развел руками.

— Ладно. Почему же я до сих пор не арестован?

— Потому что вслед за выписанным ордером пришел другой приказ, — сказал Руди, отправил новый окурок в пепельницу и тоже потянулся за сигаретой. — Из кабинета начальника полиции, а ему, по слухам, намекнули из Ратуши, что не стоит трогать ни Юлию Малло, ни других представителей её семейства, ни её друзей. Угадай, кто в нашем городе имеет такое влияние на наше благословенное градоначальство?

Бенар прикрыл глаза ладонью и покачал головой. Синовац понимающе усмехнулся.

— Иногда я спрашиваю себя, — философски произнес он, — почему отдельные известные нам персоны попросту не займут официальные посты? Они же всё равно командуют этим городом, а так хоть бы польза была. Андрэ, — он вдруг понизил голос и подался вперед, — я знаю, что тебе приходится разные методы использовать, но, пожалуйста, не говори, что связался с этой публикой всерьез.

— Нет, Руди, — мотнул головой репортер, — клянусь. Я здесь совершенно ни при чем, и Юлия тоже. Не поручусь насчет её дяди, но ему тоже не нужны неприятности, он умный человек.

— Понятно, — протянул сержант. — А теперь слушай еще новости, и мотай на ус, повторять не буду. Первое: вчера из тюрьмы сбежал Долини. Есть версия о твоей причастности к побегу. Может статься и так, что я тебя прикрыть не сумею. Второе: в ближайшие несколько дней в Аркадии станет жарко. Наши информаторы говорят, что готовится что-то очень серьезное. Война, в которой не будут брать пленных. Ты можешь быть непричастен, как и твои новые знакомые. Вам просто не повезло оказаться не в том месте и не в то время — но вас уже заметили. Поэтому, послушай доброго совета: беги из города. А если хочешь помочь этим Малло, скажи им, чтобы возвращались в Ольтен, чем скорее — тем лучше.

— Я скажу, — кивнул репортер, — правда, не могу обещать, что они послушают.

— Тогда скройся сам, — так же серьезно сказал Руди. — Я не хочу опознавать твое тело в морге.

— Постараюсь не доставить тебе такого удовольствия, — горько пообещал Бенар, вставая из-за стола. — И… спасибо.

— Подожди, — бросил Синовац, доставая из-под стола какой-то сверток. — На вот.

— Это что? — спросил репортер. — Метла?

Руди усмехнулся, хлопнул друга по плечу и покинул отель. Бенар надорвал упаковку. Из-под нее показалось кружево — в свертке был зонт Юлии.