Рабочий поселок

В пекарне было светло и чисто, пахло дрожжевым тестом и какими-то пряностями. Пекари в фартуках с нагрудниками и с убранными под колпаки и косынки волосами, похожие не то на кочегаров, не то на пиратов, работали быстро и слаженного, а старший пекарь, настоящий великан с мощными, как у кузнеца, руками, стоял у огромной печи, занимающего добрую треть места. Один из младших помощников подскочил к нему, зашептал что-то на ухо, и тогда пекарь соизволил обернуться и взглянуть на Андрэ.

— К господину Фальку, — сказал репортер, протягивая великану записку, — по личному вопросу.

Тот глянул на листок бумаги, потом на репортера и, наконец, кивнул. Жестом призвав следовать за собой, он привел гостя на задний двор и оставил там дожидаться высочайшей аудиенции.

В Рабочий Поселок Андрэ добрался уже под вечер. Сперва, расставшись с Юлией Малло, он вернулся на конференцию, прослушал все последние сплетни и отметил зарождение нескольких новых. Нырнуть с головой в работу — отличный способ не думать о том, что случилось у экипажа… Потом написал статью с рекордной даже для себя скоростью, сдал её редактору раздела светской хроники и решил вернуться в «Делу Джарвиса».

Несколько знакомых специалистов широкого профиля, которые могли бы проконсультировать его по поводу древностей, не слишком помогли. Но последний из них направил репортера к Отто Хансену, одному из известнейших в Аркадии антикваров. Хансен же за некоторую мзду назвал другое имя: Йосси Фальк, владелец нескольких пекарен в Рабочем Поселке, коллекционер древностей и нумизмат. Фальк любил шутить, что на хлеб себе зарабатывает хлебом. На редкие монеты и прочие диковинки он зарабатывал иным способом. Если и был в Аркадии человек, разбирающийся в древностях лучше него…да нет, не было таких.

Заручившись рекомендациями, Андрэ пришел к пекарням. Записка открыла для него двери, но в любом случае всё будет зависеть только от него самого.

Зеленые стрелки лука выстроились идеально ровными рядами. Чуть поодаль росли базилик и петрушка. Несколько грядок было отдано под перец, целая клумба — под мяту.

Через некоторое время со стороны ворот показалась коренастая фигура Йосси Фалька. Он катил тяжело груженную тележку, на Андрэ едва взглянул, но отсутствие реакции репортера не смутило: в профессии нужно уметь не только оказываться первым на месте событий, но и терпеливо ждать, когда это необходимо.

Фальк отпер сарай, выгрузил тележку и оставил её там же, прежде чем повернуться к Андрэ.

— Ну?

— Мне нужна кое-какая информация, и я надеюсь, вы сможете мне помочь, — ответил репортер, чувствуя, будто ступает по тонкому, уже начинающему похрустывать под ногами льду.

Фальк ничего не ответил.

— Собственно, рассказа с подробностями я не жду, но вы, господин Фальк — лучший в Аркадии эксперт по Второй ханской династии, — Андрэ справедливо рассудил, что немного лести никому не помешает. — Если кто и сможет пролить свет на один исторический вопрос — это только вы.

— Слово, — бросил Фальк, — а потом посмотрим.

Полностью осознавая, что, если ошибется — скорее всего никогда уже не выйдет из пекарни, Андрэ произнес пароль, которым после некоторых сомнений и финансовых аргументов поделился Хансен.

Слово оказалось верным.

— Идемте.

Андрэ проследовал за Фальком в дом, в хозяйский кабинет. Не сменив рабочей одежды, Йосси Фальк плюхнулся в своё кресло и кивнув на второе, предназначенное для гостей. Репортер уселся.

— Говорите, — разрешил хозяин.

— Я расскажу вам одну сказку, — начал Андрэ. — Жил-был некий хан. Назовем его, скажем, Менгу. Был у него сын. Имени сына история не сохранила. После них осталась одна вещица, шкатулка. Скромная вещица, с прочими ханскими сокровищами ни в какое сравнение не идёт, но за реликвии Второй династии, какими бы они скромными ни были, теперешние коллекционеры голову оторвут и не поморщатся.

Фальк почесал затылок. Андрэ подождал, не вступит ли хозяин в беседу, но тот промолчал.

— Шкатулка всплыла в какой-то коллекции лет двести назад. Потом немного постранствовала по миру от одного хозяина к другому и оказалась у барона Майера-Троффе. Еще через некоторое время она снова пропала из виду на много-много лет, пока о ней не вспомнили в этом году. Сам Пауль Герент очень заинтересовался этой вещицей и послал за ней в поместье своих людей. — Репортер прервался, выразительно глядя на Фалька. Тот по-прежнему молчал. И тогда молодой человек подался вперед и спросил: — Что это за шкатулка?

— Спросите у господина Герента, — невозмутимо отозвался Фальк. — Он вам, возможно, и ответит, что это и зачем оно ему сдалось. А ко мне какие вопросы?

Несмотря на то, что слова позвучали спокойно и даже миролюбиво, Андрэ внутренне поежился. О Фальке ходили разные слухи, и в некоторые он склонен был верить. Например, что от врагов хозяина пекарни не оставалось никаких следов, потому что все они шли в расход в прямом смысле слова.

Но отступать просто так он не собирался.

— Вы консультант Пауля Герента. Я не верю, что он не обращался к вам по поводу шкатулки хана Менгу.

Пекарь смерил гостя взглядом.

— Сколько вам лет? — вдруг спросил он.

— Это имеет значение?

— Мне судить.

— Двадцать пять.

— Ясно… — что именно было тому ясно, Андрэ не понял, но предпочел не перебивать: если «клиент» начал говорить, за первым словом часто идет второе, третье…. — Допустим, вам нужна информация, юноша, — Бенар поморщился. — Мне тоже кое-что нужно. Например, один мой конкурент… реклама, хорошая ли, дурная ли, в наше время весьма ценна.

— Нет, — ровным тоном ответил Андрэ.

— Кажется, я ослышался.

— Не ослышались, — репортер встал. — Я не пишу подобных статей, господин Фальк. Реклама стоит дорого, информация — еще дороже, но репутация в нашем деле — бесценна. Я надеялся на вашу помощь, но, видимо, придется искать другие способы.

— Сядьте, — приказал хозяин. — Принципиальность — редкая птица в этом городе.

— Это обычная практичность. Какой мне будет прок от сенсационного репортажа, если моим словам не будут безоговорочно верить? Мы, репортеры, не можем никому позволить усомниться в нашей честности. Запятнаться легко и быстро, отмыться — долго и сложно. Если вообще возможно.

И вновь Йосси Фальк промолчал, рассматривая репортера, точно естествоиспытатель — редкий вид бабочки. Над его головой висел портрет Святого Йозефа кисти Шлимана, Андрэ не считал себя особым знатоком живописи, но мог бы поклясться, что видит подлинник.

— Сына хана Менгу звали так же, как отца. Менгу, — произнес Фальк. — Он был его первенцем. У Менгу был не один десяток детей, но лишь старший сын должен был унаследовать империю. Если, конечно, к тому времени его еще занимала бы такая банальность, как земная власть.

— Погодите, — нахмурился Андрэ, — сын хана Менгу погиб, так? «Взят сын твой, в полоне он, чести не имел он, умереть в бою доблестно. Просят за него выкуп золотом», — процитировал он по памяти.

— Вы хорошо подготовились, молодой человек, — уважительно заметил хозяин, и репортер не стал упоминать, что его познания ограничиваются несколькими фрагментами из записей Карела Малло. — Когда юноша попал в плен к маркфуртцам, ему не было и семнадцати. Времена были иными. Воевать и убивать начинали в двенадцать. Старший сын хана Менгу был уже опытным воином. А еще — магом редкостной мощи.

— Постойте! — вскинулся Андрэ. — Как же тогда его взяли в плен?

— Магия не всесильна. Хотя, этот захват обошелся маркфуртцам очень дорого. Они передали его шкатулку хану с требованием о выкупе как доказательство того, что младший Менгу находится в их руках. В ответ хан вырезал половину Маркфурта.

— Шкатулка принадлежала сыну, а не отцу, — закончил мысль Андрэ. — И он как-то дал понять, что собирается умереть. Он покончил с собой, не так ли? Счел, что опозорил отца, и не достоин жить?

— Времена были иными, — повторил Фальк.

— Но что там было, в этой шкатулке?

Фальк помолчал, словно что-то обдумывая, и ответил:

— Там было три предмета, совершенно обычных и не имеющих никакой ценности. Склонен считать, что это было зашифрованное послание. Умирая, Менгу-старший велел положить шкатулку с ним в могилу, назвав её главным своим сокровищем.

— Сокровищем? — мгновенно отреагировал репортер.

— О-о-о, молодежь! — хохотнул хозяин. — Как и следовало ожидать, все сразу же хватаются за эту идею. Вот на этот счет мне сказать нечего. Хан Менгу владел несметными богатствами, но где они сейчас… — он развел руками.

Андрэ понял, что интервью окончено.

Уже темнело, а прогуливаться по Рабочему Поселку и при свете дня было не самым безопасным занятием. Репортер ускорил шаг, на ходу обдумывая новые сведения. Допустим, в шкатулке действительно скрыт ключ к сокровищам хана. Понятно тогда, зачем она понадобилась Геренту. Денег много не бывает. Знали ли об этом прежние владельцы? Вряд ли. Зато господин Герент, похоже, знает. Вызвать бы его на разговор…

Над головой хлопнули ставни, Андрэ поспешно отошел, и поток воды пронесся совсем рядом с ним, прежде чем разбиться о камни мостовой. Хорошо хоть не помои.

Он продолжил свой путь.

* * *

Отель «Магнат»

Юлия отставила чашку и посмотрела на часы.

— Опять свидание? — усмехнулся Ференц.

Сестра угрожающе сверкнула глазами в его сторону.

— Нет-нет, я же совершенно не против, — брат поднял руки, признавая поражение. — Если этот репортер тебя развлекает… Почему бы и нет?

— Дело не в этом, — вздохнула Юлия. — Думаю, Андрэ уже догадывается… он хороший репортер. Возможно, слишком хороший для этой истории.

— Тогда давай прекратим это сотрудничество?

Юлия покачала головой.

— Он не остановится. Я подумываю о том, чтобы кое-что ему рассказать.

Ференц открыл рот, но тут возле их столика появился мальчишка-посыльный в смешной круглой шапочке. Пуговицы его формы были начищены до неприличного блеска.

— Пакет для господина Малло, — Ференц принял у него заклеенный толстый конверт и полез в карман за мелочью.

— Деловая переписка?

— Да, от профессора Дейтмара, — отозвался Ференц, читая приложенную к пакету записку, — прислал результаты лабораторных исследований.

В дверях ресторана появился Карл Джарвис и мгновенно выцелил взглядом племянников.

— Оба в порядке, — сказал он в ответ на вопросительный взгляд Ференца, усаживаясь за стол и закладывая салфетку за воротник. — Ну-с, чем нас потчуют сегодня?

Получив полную тарелку, он некоторое время увлеченно работал вилкой, после чего, утолив голод, обратил внимание на Ференца.

— Какие новости? — спросил он, промокая губы салфеткой.

— Пока не знаю, надо все внимательно изучить. С вашего разрешения, я поднимусь в номер. — Он посмотрел на сестру: — Юлия, уверен, какое бы решение ты не приняла, оно будет разумным.

Он кивнул дяде, пожелал сестре удачной прогулки и ушел, захватив пакет.

— О чем это он? — поинтересовался Джарвис, подозрительно глядя на племянницу.

— Неважно, — отрезала Юлия. — А профессор уже завтракал? Не видела его со вчерашнего дня...

Джарвис поскреб подбородок.

— В общем, ты, конечно, все равно узнаешь, — пробормотал он. — Довилас получил пулю. Нет-нет, он жив и уже относительно здоров, — поспешно добавил он. — Да и шкатулку он забрал.

— Что? — переспросила Юлия, перед чьими глазами уже пронеслись друг за другом картины одна страшнее другой, и шкатулки ни в одной из них не было.

— А, совсем забыл... — Джарвис кивнул официанту, чтобы тот забрал посуду. — Наш дорогой Карел — пороли его в детстве мало — подвизался доставить...

— ...шкатулку Паулю Геренту, да, — нетерпеливо перебила его Юлия. — Я знаю, но при чем здесь профессор?

— Он отправился в тайник за этой вещью. Повстречался там с парочкой местных головорезов…

— И получил пулю. Ты помнишь наш разговор десять лет назад? Вот от этого я хотела уберечь братьев! А ты еще и впутал в семейное дело постороннего человека, и он уже пострадал!

— Я все помню, — коротко ответил Карл. — Прошу тебя, Юлия, послушай меня. Довилас вызвался сам, потому что давно уже, как ты говоришь, впутался. Ты бы хотела, чтобы ранили Ференца?

— Довольно жалкая попытка манипуляции с твоей стороны, дядя, — парировала Юлия.

— Я совершенно серьезен. Ты не знаешь профессора так, как знаю его я. И говорю: если бы вместо него отправился кто-то другой, он мог бы и не вернуться вообще.

Юлия покачала головой.

— Я надеюсь, — сказала она, — вы перед ним хотя бы извинились?

— Не успели, — пожал плечами Джарвис. — Он спал.

Юлия вспыхнула и явно собиралась многое высказать дяде по этому поводу, но сдержалась.

— Нам пора решить, что делать дальше, — произнесла она вместо этого. — Карел жив, шкатулка…

— Этот вопрос тоже решен, — старый маг отечески накрыл ладонь Юлии.

— Что радует. Сейчас я больше всего хочу, чтобы эта история закончилась.

— Мы все этого хотим, но согласится ли с нами судьба? — задумчиво пробормотал Карл, обращаясь к солонке, так как племянница, подобрав подол платья, уже вышла из зала.

* * *

Несмотря на недвусмысленные рекомендацию Карла Джарвиса провести весь день в покое, профессор Довилас, едва только проснулся после заклинания старого взломщика, тут же встал. Магия и медицина сделали свое дело — бок болел, но не до искр из глаз. От иных отдач бывало и похуже.

Ференц, принесший пакет от профессора Дейтмара, застал его уже в кресле с книгой.

— Ненавижу болеть, — объяснил Марк, встретившись с его укоризненным взглядом.

— Читать можно и лежа, — назидательно заметил Ференц. — Кстати, что?

— Редкостная скука. Готье, знаете?

— Кто его не знает! Но я принес вам куда более интересное чтение! — он с торжественным видом выложил перед профессором стопку бумаг. — Прислали из Академии. Полные данные по нашим опытам.

— Превосходно, — Марк захлопнул роман и отодвинул в сторону. — Вы уже их смотрели?

— Да, пробежал глазами по пути сюда.

Причину поражения они сумели обнаружить, способ действия чар примерно определили, но вот к пониманию, как их нейтрализовать, даже не приблизились. Ференц предложил просто увезти брата из страны, чтобы черные щупальца до него не дотянулись. Но, как напомнил сам пострадавший, проклятье Майердола находило свои жертвы и за морем. Несчастный случай, болезнь, обычное невезение — всё спишут на шутки злодейки-судьбы. А ведь тех, кто сумел вернуться из поместья живым, наверняка считали везунчиками. Какая злая ирония.

Не отрываясь от чтения, профессор искоса взглянул на Ференца: интересно, к каким выводам пришел его бывший лучший студент? Весьма вероятно, что их мнения совпадут. Нужно бы узнать, как добраться до Майердола.

— Поездом, — сказал Ференц.

— Прошу прощения?

— Вы вслух произнесли. Я расспросил Карела еще вчера. Сначала поездом от пригородного вокзала, затем от станции четыре мили. Лошадей можно взять в ближайшем селе.

— Тоже решили, что разведка боем неизбежна? — усмехнулся Марк.

— Знаете, профессор, вам всё же следовало принять предложение Службы безопасности.

— Ещё чего. Возьмите мне билет на завтра, будьте так добры. К утру я уже полностью оправлюсь.

— Два билета, — поправил его Ференц. — Не думаете же вы, что я туда не поеду? Хорошо бы еще дядю позвать.

— Сами справимся, — заверил Марк и чуть заметно дернулся — неловкое движение отозвалось болью.

— Профессор, — заговорил после небольшой паузы Ференц, — вы разрешите задать личный вопрос? —Марк недоуменно взглянул на него, но кивнул. — Дядя Карл был очень резок из-за того, как вы переносите эффект отдачи… Я ведь присутствовал, и сложно было не заметить. Почему вы не снимаете с себя этот эффект? Это связано с какими-то вашими убеждениями?

— Вот вы о чем. Нет, всё намного проще. Я не умею переводить с себя эффект отдачи.

— То есть как? — на секунду опытный маг и сотрудник Службы государственной безопасности Ольтена снова превратился в студента, не верящего, что в области практической магии есть хоть что-то, неизвестное профессору Довиласу.

— Вот так, — развел руками Марк. — В свое время решил не искать способ обмануть природу. А вы умеете?

— Да, — смутившись, признался тот. — Но только теоретически, дядя объяснял, когда я еще мальчишкой был. Я никогда не сбрасывал отдачу с себя на других.

— Значит, вы сильнее меня, — сказал профессор. — Мне бороться с искушением проще.

Ференц замолчал, осознав, почему Джарвис никогда не откажется пропустить шпильку в адрес коллеги из Ипсвика, но в то же время питает к нему искреннее и глубокое уважение. Ведь когда-то Карл не устоял. И его закадычные приятели — Хавьер, Закария, Максим, — все они не устояли перед искушением.

А Марку вспомнился огненный шар на том месте, где лежал сраженный им бывший университетский приятель, и пламя в глазах другого волшебника. Возможно, сложись иначе, Хавьеру Герингасу по прозвищу Старый Лис пришлось бы добивать уже его.