«Действительно! Делов-то! Мелочи…»

Горько усмехнувшись, Аня призвала на помощь всю свою некогда стальную выдержку и… приказала себе остановиться. Прекратить вырываться. Не демонстрировать окружающим свой страх и беспомощность. Не доставлять удовольствия (своим тщетным сопротивлением) ни Клюеву, ни его дружкам-мажорчикам во главе с придурком Збруевым, чей взгляд ощущала на себе все острее с каждой прожитой секундой. Тяжелый взгляд. Пренебрежительный. И… сбивающий с толку. От него прямо веяло арктическим холодом. Холодом, который Аня ощущала даже на расстоянии. Вадим так сосредоточился на созерцании ее, трепыхающейся в объятиях Никиты, что вообще никак не реагировал на присутствие Машки (которая, к слову, что-то гневно кричала – конфликт явно набирал обороты). Впрочем, из-за пульса, дико ревущего в висках, Аня тоже ее слов не разбирала. Зато прекрасно слышала Клюева, который тяжело пыхтел ей прямо в ухо:

- Я должен кое-что прояснить - моим заданием была именно Машка. Не ты! С тобой вышло все… случайно. Я правда вас перепутал. И просто охренел от того, какие эмоции ты во мне пробудила! От того, какая ты… на самом деле!

- Зачем ты говоришь мне это?

- Чтобы ты не злилась на меня, - невозмутимость парня повергла ее в шок.

- Но я злюсь! И очень сильно!

- Аня…

- В чем заключалось твое задание, - нервно увлажнила губы девушка, заставляя себя расслабиться в руках Клюева. – Что ты должен был сделать?

- Да, так… - отмахнулся он было, но Аня «вошла в образ», как делала десятки раз на соревнованиях. Представив себя роковой соблазнительницей, она прильнула к нему еще плотнее. Вгоняя в ступор. Заставляя желать большего.

- В чем? – прошептала вкрадчиво, будто бы случайно вильнув ягодицами, но контролируя при этом каждое свое движение. Каждое слово. Преследуя свои цели. Невнятно прохрипев что-то, Никита скользнул ладонью по ее животу.

Внутренне злорадствуя, она перехватила ее в районе пупка. С силой сжала.

Внутренне Аня содрогалась от отвращения, и желала лишь одного – поскорее помыться. Но внешне… внешне ее могли выдать… разве что глаза.

К счастью, Клюев не видел сейчас ее лица. Пользуясь этим, девушка продолжала настаивать:

- Расскажи мне! Расскажи, в чем заключался замысел Полозовой?

«Как эта мразь собиралась навредить моей сестре?» - добавила про себя.

- С чего ты решила, что это была ее иде…

- Догадалась, - стиснув зубы, Аня вовремя уклонилась от поцелуя в шею.

- Хм. Какая умная малышка.

- Говори! Каков был план?

- В общем-то, все и так ясно, - недовольно признался Никита. – Очаровать, влюбить, соблазнить и публично отвергнуть. По возможности сделать интимные фото или видео. Но я не справился. Машка кинула меня раньше. На первом этапе. У нас с ней ничего не было, можешь не ревновать!

От услышанного Аня покрылась холодным потом. В душе клокотала столь лютая ярость, что хотелось крушить все вокруг. Тело сотрясала мелкая дрожь. Обида душила. И все же, Аня уточнила на удивление спокойно:

- И ты согласился? Согласился на подобное?

- Ну, а что тут такого? – сухой смешок острием ножа полоснул по оголенным нервам. – Подумаешь, развлекся немного!

- Ах, ты развлекся, - решив, что пора переходить к активным действиям, Аня медленно развернулась в кольце его рук, встав лицом к лицу. – Порадовал, как следует Полозову, да? А меня? Меня… хочешь? Порадовать?

- Хочу! – выпалил он недослушав. – Тебя – очень хочу! Эм… порадовать?

- Угу, - удерживая на себе его похотливый взгляд, девушка кокетливо прикусила нижнюю губу. Играючи схватилась за пряжку его ремня. – Так порадуешь, или…?

- Все, что угодно! – кивнул Клюев, вздрагивая в тот момент, когда Аня скользнула пальцем по его обнаженному торсу. Снизу вверх. – Любой каприз! Только намекни! Что ты предпочитаешь? Украшения? Шмотки?

- Извинения!

- В каком смы…

Слегка надавливая ногтем на кожу, Аня прочертила дорожку от пупка до горла Никиты. Загадочно улыбнувшись, стиснула ладонью его подбородок и потянула на себя. Решив, что она намекает на поцелуй, парень с готовностью подался вперед. Но девушка прогнулась в спине, увеличивая дистанцию между ними. Клюев был настойчив, и склонился ниже. Когда их губы разделяли жалкие миллиметры, Аня предельно четко произнесла:

- В прямом! Я хочу, чтобы ты… принес публичные извинения моей сестре!

- ЧТО?

Хитро прищурившись, Аня сильнее стиснула его челюсть, предостерегающе погружая свои острые ногти в кожу парня, и тем самым удерживая на месте.

- И впредь, - продолжила, как ни в чем небывало, – защищал нас от нападок стервы-Ксюшеньки и ее избранника. Ну, как? По зубам тебе такое задание?

Клюев рассмеялся. Загоготал во все горло. Затем покачал головой:

- Э, нет! Я не смертник. Против Вадима не попру. Уж извини, куколка!

- Какая жалость, - театрально выдохнула Аня. – Ты подавал большие надежды. Но, увы! Придется мне вершить правосудие… самостоятельно.

Она отпустила его. Но лишь для того, чтобы в следующую секунду приласкать коленом его пах. Никита подобного не ожидал. Болезненно вскрикнув, он скрючился и рухнул на колени, цедя сквозь зубы:

- Твою мать, Стеклова! Ты че творишь?

- Развлекаюсь, - Аня наотмашь хлестанула парня его же жестокими словами. – Я тоже развлечения люблю! И да… твои извинения приняты, милый!

Не дожидаясь ответа, девушка развернулась на сто восемьдесят градусов, и пошла прочь. Прямиком к сестре. Тогда-то и заметила взгляды Вадимовской компашки, прикованные к ней. И тишину, повисшую среди них. Тишину, нарушаемую лишь голосами Зои Кудриной и Машки, которые разве что проклятьями друг в друга не плевались.

- А ты не много ли на себя берешь? – верещала первая. – Один звонок моему отцу, и отвечаю - у тебя будут реальные проблемы! Вылетишь отсюда, как сопли в платочек!

- Давай-давай! – не уступала ей вторая. – Звони. Пусть приезжает. С виду-то его от свиньи-копилки не отличить, но несмотря на это молодых девчонок он очень любит! Говорят, он у тебя тот еще ходок! Гуляет от матери направо и налево. Глядишь, соблазню его на досуге. Мачехой твоей стану. Звони-звони!

- А ну повтори, что сказала? – перешла на ультразвук Зоя. – Повтори, гадина!

- А в чем дело? – скривилась Машка. – Правда глаза колит? Такое веселье вам не по душе? Очень жаль! Я с радостью его организую. Не только ж вам безнаказанно людям жизни портить. Это просто… уму не постижимо! Ладно еще, придурка ко мне подослали! А если бы нормальный парень попался? А если бы я в него влюбилась? А если бы у нас… все зашло слишком далеко?

- Бедняжка! – вмешалась в их баталии… аж сама Полозова. – Не убивайся ты так – мы просто пошутили. Да и было бы из-за чего переживать? Если бы нормальный попался, если бы нормальный попался! Да ни один нормальный в твою сторону даже не посмотрел бы. Смирись! Такая взрослая девочка, а в сказки веришь. Спустись с небес, Машуля! Неужели ты и правда думаешь, что хоть кто-то из нашего круга способен всерьез заинтересоваться тобой? Выскочкой и льготницей? Да, брось! Ты же… полный ноль!

Услышав ее тираду, Аня замерла на месте, точно вкопанная, не дойдя до них буквально пару метров. Но рассвирепев в одночасье, холодно отчеканила:

- Полные нули – это все вы, без своих родителей и их денег! Паразиты, не приспособленные ни к чему! Живущие за чужой счет, и ничего в этой жизни самостоятельно не добившиеся!

Покрывшись красными пятнами, Ксения прошипела, точно очковая кобра:

- Ты бы язычок свой прикусила, защитница! Пока все зубки целы!

- Ты с моей сестрой так не разговаривай, кобыла! – гневно выпалила Машка. - А если смелая такая, то отлепись уже от своего мерзкого мажорчика, и давай отойдем. Поговорим по душам. Шепнуть тебе на ушко пару ласковых?

Глава 4

Ох, что началось после ее слов…

Аня невольно зажмурилась, когда реальность взорвалась женскими воплями – то подружки Полозовой кинулись на ее защиту, заверещав одновременно:

- Ты что это себе позволяешь?

- Можно поуважительнее, да?

- Как ты с нами разговариваешь, льготница?

- Не смей повышать голос на Ксюшу!

- И оскорблять ее не смей!

- Как ты меня назвала? – изумленно вытаращилась на Машку и сама Ксения.

- У тебя что, позакладывало? – воинственно отозвалась та. – Могу повторить!

- Повтори, - внезапно раздался грубоватый низкий голос. – Но не ей – МНЕ!

И все причитания разом прекратились. Любопытные взоры устремились на Машку и Вадима. Крайне взбешенного Вадима. Нет, внешне-то он все еще оставался спокойным и невозмутимым. Но Аня прямо кожей ощущала опасность, исходящую от него. Улавливала волны ярости, излучаемые им.

Зато Маша, судя по всему… ни черта не улавливала! Либо возомнила себя бессмертной. Объяснить ее поведение иначе… Аня просто не могла. Ведь сестра, смерив Збруева раздраженным взглядом, издевательски протянула:

- О-о-о! Кто-то решил сменить брюки на юбку?

Скрипнув зубами, Вадим гневно прищурился:

- На что это ты намекаешь?

- Какие уж тут намеки? – звонко рассмеялась Машка. – В женские разборки свой длинный нос суют либо подкаблучники, либо бабы! Кем считать тебя?

- Маша! – изумленно охнула Аня, прекрасно понимая, чем им грозят ее высказывания. Но было уже поздно. Збруев. Окончательно. Рассвирепел.

Резко отстранив от себя Полозову, он кинулся к Машке. Оказался нос к носу с ней так быстро и стремительно, что та, испуганно отшатнулась, лишь чудом сохранив равновесие. А Аня, не помня себя от страха за нее, столь же стремительно оказалась рядом с сестрой, и грубым рывком запихнула ее себе за спину. Прикрыла собой, как живым щитом и предостерегающе зашипела:

- Только тронь ее! Только тронь!

Вадим брезгливо поморщился, впиваясь в нее взглядом. Напряженным. Озверевшим. Проникающим прямо в душу, подобно острию кинжала.

Он молчал, разглядывая ее. Но дышал при этом тяжело и часто. Да и стоял так близко, что это самое дыхание… Аня ощущала на своей разгоряченной коже. И запах его парфюма, настойчиво проникающий в ноздри… тоже ощущала. Свежий. Цитрусовый. Морской. И (неожиданно) приятный.

«В отличие от его хозяина! Мерзкого, избалованного и гадкого!»

Збруев продолжал таращиться на нее с откровенной неприязнью. Играя желваками. Сжимая губы в тонкую линию. А Аня, осознав вдруг, что впервые шагнула за грань – бесцеремонно вторглась в личное пространство своего врага, на мгновение растерялась. Его глаза… сбивали с толку. Темно-карие, а на солнце – красивого коньячного цвета. С замысловатым узором на радужке и редким вкраплением желтого. Прямо как у тигра. Или у кота.

Впрочем, он всегда ассоциировался у нее с хищником. Правда, со скунсом.

Но теперь Аня отчетливо понимала, что этот тип гораздо… гораздо опаснее.

Ведь ее инстинкт самосохранения рядом с ним взбунтовался не на шутку...

Ей хотелось отступить. Плюнуть на все и убежать отсюда, сверкая пятками.

Только позволить себе подобной слабости Аня не могла. За ее спиной стояла та, за кого она готова была биться до крови - сестра, нуждающаяся в защите.

Потому девушка и не сдвинулась с места, услышав бескомпромиссное:

- Отойди!

- Нет! – Аня воинственно вскинула подбородок, скопировав его интонацию.

- Я неясно выразился? – фальшиво улыбнулся Вадим. – Вон… пошла!

Ее ответ остался неизменным:

- Сперва сам пройдись по тому же маршруту!

- А можно и покороче выбрать, - ожила Машка. – Идите-ка вы на три бук…

- Сейчас вместе прогуляемся! – прогромыхал Збруев, переходя к активным действиям. Намереваясь добраться до Марии, он попытался обойти Аню.

Разумеется, допустить подобного она не могла. Действуя импульсивно и рефлекторно, в последний момент вновь преградила парню дорогу, и схватила его за грудки, удерживая на месте. Одной рукой, но так сильно, что под ее пальцами жалобно заскрипела ткань его рубашки, зажатая в ее кулаке.

Глупо. Вадим был гораздо крупнее и сильнее. Он мог с легкостью отшвырнуть Аню от себя. Не прилагая особых усилий, отправить ее в свободный полет по университетскому двору. Но… не делал этого.

Застыл на месте каменным изваянием, явно ошеломленный ее дерзостью.

Медленно, будто не веря в происходящее, он перевел взбешенный взгляд с Аниного лица на свой торс. Туда, где намертво спаялись тонкая ткань его рубашки и рука девушки. Секунда, и на ее запястье стальными тисками сомкнулись его горячие пальцы. Вадим попытался освободиться, но Аня, подстрекаемая и страхом, и злостью одновременно, вцепилась в него еще сильнее. Даже перспектива с корнем вырвать себе ногти, или же переломать пальцы не отрезвляла в должной степени. Збруев нахмурился, немигающим взором вглядываясь в ее лицо. Его губы изогнулись в кривой усмешке.

А хватка на ее запястье лишь усилилась, заставляя Аню скрежетать зубами. Она знала, чего добивается этот гад. Ее капитуляции. Публичного унижения за то, что посмела встать у него на пути. Но сдаваться без боя не собиралась. Тихонько зашипев, Аня атаковала Вадима свободной рукой. Мстительно прищурившись, с примитивным наслаждением вонзила ногти в ту самую ладонь, которой он сминал ее запястье, словно хрупкий пластик.

Ее пульс дико громыхал в висках. Адреналин в крови зашкаливал.

Сквозь гул в ушах до нее донесся визгливый и обиженный голос Полозовой:

- Вадим, к черту ее! Не прикасайся к ней! Не пачкайся! Вдруг, она заразная?

А следом разъяренный вопль Машки:

- Это… это что еще такое? А-ну, отпусти ее, гад!

- Захлопнись! – глухо прорычал Збруев. – Пока я до тебя не добрался!

- Ой, люди добрые! – запричитала сестра в ответ. – Спасите, помогите, умираю от страха! – затем с ненавистью процедила. - Ты Ксюшу свою за руки хватать будешь! А сестру мою не тронь! И вообще, где это видано? Тебя кто научил так с девушками обращаться, а? Так бы и плюнула в лицо твоим родителям, за то, что они тебя… черт знает как… воспитали!