Но Клюев преградил ей дорогу собственным телом.
- Я серьезно, Ань, - загоготал хрипло. – У меня такого шквала эмоций ни с кем еще не было. Только с тобой! Я это… влюбился в тебя, по ходу!
- К психиатру сходи! – угрожающе зашипела девушка, сотрясаясь от гнева. – У тебя с башкой большая беда, если ты думаешь, что…
Он поцеловал ее. Без спроса. Без предупреждения. Рывком сгреб в охапку, и поцеловал. Ошалев от его наглости, Аня влепила ему звонкую пощечину.
Каким-то образом вырвалась, но уже спустя секунду Никита прижал ее спиной к своей груди. Рассвирепев, Аня развернулась к нему лицом, готовая биться на смерть. Улучив момент, она схватила парня за грудки и хорошенько тряханула. Рубашка оказалась на клепках, и сразу же распахнулась, обнажая торс молодого человека. Рельефный и… сплошь покрытый багровыми царапинами от ее ногтей. Стараясь не замечать этого, девушка отчеканила стальным голосом:
- Еще раз прикоснешься ко мне… или просто приблизишься, и я собственноручно тебя кастрирую! А может… просто придушу!
Брезгливо оттолкнув от себя Никиту (причем, довольно сильно), Аня развернулась, чтобы уйти. Но этот смертник явно не принимал отказов.
Он обогнал ее, и снова преградил дорогу. Похотливо улыбаясь, прорычал:
- Ах ты ж моя львица! Сколько в тебе страсти! Как я раньше-то не замечал?
От бешенства ей хотелось кричать в голос. Но позволить себе подобного Аня не могла. Потому лишь кулаки остервенело сжала, и ядовито выплюнула:
- В общем, я тебя предупре…
Она резко замолчала, ощутив на себе чей-то тяжелый пристальный взгляд. Он бурил в ней сквозные дыры, испепелял заживо и резал, точно скальпелем.
Интуитивно посмотрев в сторону, Аня застыла, покрываясь липким потом.
Буквально в трех метрах от них, в компании друзей и своей девушки, возвышался Вадим. Хмурый. И чем-то крайне недовольный. Взгляд его темных глаз, прикованный к Ане, сквозил ледяным призрением. Остальные смотрели на них с Клюевым с азартом, с любопытством. Ожидая дальнейших действий. Стало ясно: они все видели и слышали. Причем, не только они…
В паре шагов от шайки Вадима, с тревогой поглядывая в ее сторону, о чем-то беседовали… Збруев старший и Ярослав Маркович. Ректор...
Глава 3
Игнорировать существование последнего Аня не могла, при всем желании. Это грозило неприятными последствиями. Ведь Ярослав Маркович был человеком суровым. Строгим. А временами даже резким. А еще, обладал феноменальной памятью. Он знал всех студентов поименно. Особенно, их с Машкой, как главных нарушителей спокойствия. В общем, с Бондаревым пришлось поздороваться. Улыбнувшись ректору, Аня торопливо выпалила:
- Доброе утро, Ярослав Маркович!
- Доброе, Стеклова, – мгновенно отреагировал мужчина, будто только этого и ждал. Выразительно посмотрел на них с Клюевым. – Очередные проблемы?
- Нет-нет, – отмахнулась девушка, ощущая себя крайне неловко под его цепким испытывающим взглядом. – Все в порядке. Никаких проблем.
Бондарев ничего не ответил. Кивнув, переключил внимание на младшего брата - Льва Сергеевича Збруева – папашу Вадима. Хлопнув его по плечу, ректор отвел родственника в сторонку. Аня же, забывшись на мгновение, продолжала открыто разглядывать этих двоих. Ходили слухи, что они единокровные братья. Родились у одной матери, но от разных отцов. Этим объяснялась и их разница в возрасте, и разная фамилия. Тем не менее, в обоих чувствовалась одна кровь. Одна порода. Оба – высокие громилы.
Оба суровые и неприветливые. Оба надменные и крайне заносчивые.
Даже внешнее сходство у них наблюдалось. Очевидно, у их семьи имелся сильный генофонд. И Вадиму он тоже передался. Если поставить рядом всех троих, ни у кого не возникнет и толики сомнения в их ближайшем родстве.
К слову, о последнем…
Думать о нем не хотелось. Вадим вызывал в ней жуткое раздражение. Но даже не глядя в его сторону, Аня знала наверняка – он смотрит. За каким-то дьяволом таращится на нее. Впрочем, не удивительно. Он, включая всю его шайку-лейку, наверняка ожидал продолжения спектакля под названием «Влюбленный Клюев». А Никита по-прежнему стоял рядом с ней, и явно не собирался пропускать ее вперед. Более того, он всем своим видом показывал, что намерен оттеснить ее назад. Поближе к мажорам. Вот только… зачем?
Аня нахмурилась, послав ему предупреждающий взгляд. В ответ Клюев ухмыльнулся и широко раскрыл для нее свои объятия, демонстрируя свой частично обнаженный торс – застегнуть рубашку он так и не соизволил.
- А куда это мы собрались? – протянул игриво. – А кто это нас отпускал?
- Последний раз тебе говорю, - злобно процедила сквозь зубы Аня. – Отвали!
- Ну, зачем ты так? – оскорбился Никита. – Я ведь не шучу. Зацепила ты меня, и серьезно зацепила. Только о тебе и думаю! Не могу отвалить…
- Да что ты говоришь, бедненький? – раздался совсем рядом злющий Машкин голос. – В таком случае… я с большой радостью тебе помогу!
Посмотрев за спину Клюеву, Аня и в самом деле увидела свою сестру. Та стремительно приближалась к ним и от гнева разве что молнии не извергала.
Казалось, она не замечала ничего и никого вокруг. Именно поэтому и спустила всех собак на своего бывшего парня, грубо оттолкнув его от Ани.
- Слушай меня внимательно, Ромео недоделанный! – рявкнула Маша, встав нос к носу с Никитой. – Раз уж ты не понимаешь по-хорошему, придется донести до тебя информацию на твоем языке. Так вот… я понятия не имею, что ты там задумал, и какие цели преследуешь… но берегись, если так ты решил поквитаться со мной за то, что я тебя бросила! Если в качестве оружия пытаешься использовать мою сестру! Во-первых, не прокатит – она тебе не по зубам. А во-вторых, за Аньку я кого угодно… голыми руками растерзаю!
Оглянувшись по сторонам, Аня поняла, что Машка явно перестаралась. Она привлекла к ним лишнее внимание. Мало того, что дружки Збруева и Полозовой откровенно улыбались и гыгыкали, глядя на них, так еще и ректор вновь заинтересовался их скромными персонами. Пока молча наблюдал, но был крайне недоволен происходящим. Цепляясь за последнюю крупицу здравомыслия, Аня попыталась успокоить разбушевавшуюся сестру:
- Уймись! – схватила ее за локоть. – К черту твоего героя! Пойдем отсюда.
Едва ли Машка послушалась. Набычилась, вынуждая Аню напомнить ей:
- На нас все смотрят! А нам… не нужны неприятности. Мы Оле обещали!
Но, увы. Сестра отличалась по истине ослиным упрямством. Вырвав руку из ее захвата, она презрительно скривилась, вновь обращаясь к Клюеву:
- Ты услышал меня? – агрессивно толкнула его. – Услышал? Держись подальше от моей сестры! Еще раз увижу тебя рядом с ней, и…
- Что? - откровенно провоцировал ее Никита. – Ну, что?
- …я за себя не ручаюсь!
- Ух, какая грозная крошка, – издевательски протянул парень. – И как же мне прикажешь быть, если я всерьез увлекся твоей сестричкой? У меня может искренние чувства к ней вспыхнули… ты подобной мысли не допускаешь?
Услышав эту несусветную ересь, Аня лишь закатила глаза. Она чувствовала фальшь в каждом его слове. А Маша звонко рассмеялась и холодно отрезала:
- Разумеется, нет! Ты лжец, бабник, манипулятор и беспредельщик. На искренние чувства ты не способен. Вся твоя искренность начинается молнией на брюках, а заканчивается… там же! Я была дурой, когда вообще согласилась с тобой встречаться. Повелась на твои сладкие речи. Ладно хоть вовремя одумалась. Но теперь… зная, какой ты на самом деле, я скорее сдохну, чем позволю тебе… заморочить голову еще и моей сестре!
Аня стало смешно от одной лишь подобной мысли. Покачав головой, она поспешила заверить Машку в беспочвенности ее опасений:
- Нашла из-за чего переживать, - нервно хихикнула, вновь хватая ту за руку и пытаясь увести. – Уж мне-то это точно не грозит. Забей! Пусть делает, что хочет. Ничего у него не получится, и ты прекрасно это знаешь. Пойдем!
- Почему же не получится? – зло прищурился Клюев, глядя на Аню в упор.
- Я не подбираю парней после сестры, - безразлично пояснила девушка.
- Как и я! – охотно поддержала ее Маша. – Семью на члены не меняют!
Оторопев на мгновение, Никита замешкался на долю секунды. Но этого оказалось достаточно, чтобы наконец обойти его. Однако уйти они не успели.
Обе замерли, услышав язвительную фразу, брошенную им в спину:
- Смешно. Как же все это … смешно. Дура ты, Машка. Набитая дура! Ладно, Анька… от нее у меня реально крышняк сорвало. Сам в шоке до сих пор. Но ты-то… кем себя ТЫ возомнила? Я играл с тобой, понимаешь? Никогда и ничего к тебе не чувствовал. Ты была просто… заданием. Моим заданием!
Изумленно охнув, Аня с ужасом уставилась на сестру. Та от слов бывшего парня дернулась, как удара. Недоумение и растерянность отразились в ее глазах. Она медленно развернулась к Клюеву лицом (Аня, к слову, проделала то же самое), нервно улыбнулась и немного заикаясь уточнила:
- За… заданием? Каким еще заданием?
- Которое он с треском провалил! – донеслось до них недовольное ворчание одного из дружков Збруева. – Никитос, какого хрена? Мы ж на тебя ставили!
- Да плевать, что провалил! – захохотала Зоя Кудрина – лучшая подруга Полозовой. – Вы только посмотрите на их лица! О-о-о… это того стоит!
Что ж… теперь над ними потешалась уже вся их развеселая компания:
- Ух! Похоже, кто-то в шоке!
- Точно.
- Что уставилась, Машуня? Хочешь о чем-то спросить?
- Вы только гляньте, какая она важная!
- Угу. Понтов, как у Королевы.
- Только у Королевы у этой… по факту нет ни короны… ни королевства.
- Да вообще ничего нет! ЛжеКоролева получается. Долой, самозванку!
Аня вздрогнула всем телом - очередной взрыв их хохота больно резанул по ушам. Сознание захлестнули ярость и обида за сестру. Переполненная праведным гневом, оглушенная ревом своего пульса, она мгновенно отыскала взглядом возможных зачинщиков этого унижения – Збруева и Полозову, страстно желая сделать им очень больно. Словно ожидая этого, оба с вызовом уставились на нее в ответ. Вадим разительно отличался от своего окружения. Аня давно это заметила. Он был немногословен даже с друзьями. Но когда все же что-то говорил, все замолкали и слушали его с разинутым ртом. А потом, поджав хвосты, бежали воплощать в жизнь все поручения и прихоти «хозяина». Его сложно было «считать». Он редко улыбался. Еще реже открыто проявлял эмоции. Вот и сейчас общего веселья (будто бы) не разделял. Может в душе и ликовал страшно, но внешне никак этого не выказывал. Делал вид, что вообще не при делах. Держался… надменно и отстраненно. Оставался хмурым и безучастным ко всему, кроме своей девушки, которую покровительственно прижимал к груди. Ксения же, напротив, триумфально улыбалась и даже не пыталась скрыть восторга, обуявшего ее. Стало предельно ясно – она лично приложила руку к этому… «заданию» для Клюева. И теперь наслаждается. Смерив Вадима и свою одногруппницу убийственным взглядом, Аня с ненавистью проскрежетала:
- Уроды!
Она с трудом контролировала себя, шалея от собственных догадок:
«Они играют нами, как бездушными куклами! Как СВОИМИ куклами!»
От ярости, вспыхнувшей в крови, Аню кинуло в жар. Она все поняла.
В отличие от Машки. Та, очевидно пребывая в шоке, крикнула им:
- И что все это значит? И как все это понимать?
- А ты не догадываешься? – веселился очередной юморист из их компании.
- Догадываюсь! – ехидно прошипела Машка. – Одного в толк не возьму: кто дал вам право лезть в мою личную жизнь? Вы совсем охренели, ущербные?
- Полегче с выражениями, милая! – возмутился Валек Алимов. – Рискуешь!
Сестра на его выпад отреагировала… молчанием. Но побагровела от злости. Плохой знак. В таком состоянии она была способна на любые глупости. И они не заставили себя ждать. Медленно, но уверенно Маша двинулась вперед. Искренне негодуя, направилась прямиком к этим баловням судьбы.
Аня же… замешкалась. Впервые на своей памяти. Прежде, защищая сестру она, не раздумывая кинулась бы вызволять Машку из очередной передряги. Либо угомонила бы ее, вынуждая одуматься. Как обычно. Как всегда.
Но теперь… Аня оказалась заложником обстоятельств. Ее сдерживало обещание, данное Оле. Унизительное… крайне унизительное обещание.
Ведь воплотить его в жизнь, означало одно - прогнуться под своих врагов. Молча терпеть все их заскоки и смиренно улыбаться. Быть дружелюбной с теми, кого хотелось отправить в прошлое и спалить там на кострах инквизиции. Проявлять уважение к тому, кто в ответ относится к тебе, как к грязи на своей подошве. Это и раньше злило, но сейчас – особенно. Аня держалась до последнего, одной лишь силой воли подавляя ураган в своей душе. Но… все было зря. Чувства взяли верх над разумом, как только Машка подошла к компании Збруева непростительно близко. Как только осталась один на один со стаей этих… безжалостных избалованных гиен и… «спустила курок», буквально плюнув в Алимова своим ледяным презрением:
- Ах, тебе выражения мои не нравятся? Уверяю, милый - расквашенный нос не понравится тебе еще больше! Так что заткнись, и не нарывайся!
Аня обреченно выдохнула, мысленно пробормотав:
«Ну, все. Началось…»
Предчувствуя беду, ее сердце сжалось в груди до размеров крохотного атома. А потом, так и норовя проломить грудную клетку, дико затарахтело за ребрами. Повинуясь инстинктам, Аня ринулась следом за сестрой. Одного не учла – Клюев все еще находился рядом. Он-то и перехватил ее, спустя пару шагов. Фактически обнял со спины, намертво пригвоздив к своей груди.
Аня протестующе дернулась, намереваясь вырваться. Освободиться. Да тщетно все. Никита держал ее очень крепко. И не просто держал…
Уткнувшись носом в ее волосы, он приглушенно застонал:
- М-м-м! Как же вкусно ты все-таки пахнешь!
- Грабли убрал! – чужим голосом прокаркала Аня, каким-то внутренним чутьем ощущая, что ее сопротивление распаляет его все сильнее. – Живо!
- Тише ты, глупенькая, - ласково пророкотал Клюев, почти касаясь губами ее беззащитной шеи. – Не встревай. Ты вечно защищаешь ее, чем только хуже делаешь. Сама нарываешься. К тебе у моих друзей нет претензий. Ну… у большинства нет. Чего не скажешь о Машке. Ее заносчивость всех бесит. Слишком уж много она из себя строит. Тем не менее, ничего дурного ей не сделают. Так… на место поставят, чтобы впредь берегов не путала. И все!