- Скажи…

- Слишком сильно на удачу полагаешься, - сухо подытожила девушка. – И это в корне неправильно. Ты… изо дня в день, тренируешься, как проклятый. Получаешь травмы, растяжения. Терпишь ограничения. Лишения. Усталость. Жертвуешь общением с близкими людьми, чтобы как следует подготовится к соревнованиям. А когда они наступают, когда приходит пора выложиться по полной и показать миру весь свой максимум… весь свой опыт и потенциал, ты… берешь и перекладываешь всю ответственность на удачу? Серьезно?

- Ну а как без нее-то? – попытался отшутиться Архип.

На что Аня сухо заявила:

- А ты в курсе, что она переменчива? Эта твоя удача – продажная сука!

- Да. Я уже догадываюсь…

Заглянув Бондареву в глаза, Аня требовательно спросила:

- Скажи-ка мне, кто твой главный соперник?

Поразмыслив, Архип озвучил… совсем не то, что она надеялась услышать:

- Бельгиец хорош. Француз чертовски силен.

От досады сжав губы в тонкую линию, Аня коротко резюмировала:

- Что ж… значит, они и победят. Можешь сниматься с соревнований.

- Почему? – Бондарев ощутимо напрягся. – С чего ты взяла, что…

Скрестив руки на груди, Аня заговорила тоном наставника:

- Ты боишься их. Ты трепещешь перед ними. Признавая их превосходство над собой, заведомо уступаешь им. В душе. В мыслях. У себя в голове. А это все равно, что проиграть. Но… куда страшнее другое - ты не знаешь своего главного соперника! Не знаешь того, кого нужно знать в лицо!

Достав из кармана телефон, Аня включила фронтальную камеру и развернула гаджет экраном к молодому человеку. После чего более мягко пробормотала:

- Вот он! Полюбуйся!

- Я? – оторопело выпалил Архип, уставившись на свое отражение.

- Конечно, ты! – эмоционально заявила Аня. – Ни фанаты, ни тренер, ни другие участники соревнований не знают, на что способен именно ты! Никто не знает этого, кроме тебя самого! В те мгновения, когда… время начинает обратный отсчет… ты остаешься один. Один во всем мире. Всегда! Потому и сражаться ты должен не со своими соперниками, а в первую очередь… с самим собой! И в тот момент, когда кажется, что ты вот-вот сдохнешь от усталости… нужно преодолевать себя и работать еще активнее! И если ты выжал из себя максимум, а твой соперник… дал слабину – медаль твоя!

Архип молчал некоторое время. Затем, неожиданно выхватил телефон из ее рук и принялся набирать с него чей-то номер. Однако нажать на кнопку вызова не успел. К ним внезапно подлетел Вадим. Тяжело дыша и сверкая по истине одичавшим взглядом, он вырвал Анин телефон уже из рук брата, а после, не проронив ни звука, запихнул гаджет прямо Ане в карман.

Затем, буквально опаляя ее своим огненным дыханием, сипло проскрежетал:

- Иди за мной Стеклова. Разговор к тебе имеется.

- Это что, приказ? – мгновенно ощетинилась Аня, дрожа от его близости.

- Пока просто просьба!

- Святые угодники! – ехидно пропела она, едва контролируя свои безбожно разбушевавшиеся эмоции. – Ты просить научился? Обычно хватаешь и…

- Действительно, - Вадим горько усмехнулся. – Прежние мои методы куда действеннее!

В следующий миг его стальные пальцы сомкнулись на ее запястье.

- Вадим, в чем дело? – нахмурился Архип. – Отпусти ее!

Послушался ли он своего брата? Ага, конечно!

Лишь яростно выплюнул, распрямляя плечи:

- Не лезь!

Глава 25

Три дня в аду. Три дня в бл*дской агонии. Три дня… будто в жесткой наркотической ломке… по ней! Три дня… без нее! Аня не появлялась в институте три гребанных дня! Вадим не видел ее с тех пор, как они с отцом подвозили Машку до дома. И даже представить не мог, что… почти тронется умом из-за ее отсутствия в поле его зрения. Что будет раз за разом в толпе ее выглядывать. Что, как придурок конченый, на каждой перемене будет в аудиторию их группы наведываться в надежде, что эта дрянная девчонка соизволит… появиться хоть на какой-нибудь паре. А когда не находил Стеклову среди ее одногруппников, буквально зверел на ровном месте.

«Какого хрена? Как она смеет занятия прогуливать? Где ее черти носят?»

Мыслить здраво в такие моменты Вадим не мог. И едва сдерживался от опрометчивых поступков. А так хотелось поехать прямиком к ним домой и силой притащить Аню в универ. Потому что, он… он должен был ее видеть. Хотя бы просто видеть. Наблюдать за ней со стороны. Касаться ее взглядом.

«И не только взглядом! Не только! Мне нужно гораздо больше. Нужно все!»

Эта мелкая сучка не давала ему покоя ни днем, ни ночью. По-прежнему врывалась в его сны. Еще более откровенные. Еще более реалистичные и безбашенные, чем прежде. Ведь теперь Вадим знал наверняка, каково это – ласкать ее по-настоящему. Жадно и пошло. Жестко и остервенело. Знал, каково это – сгорать дотла вместе с ней и срываться в бездонную пропасть.

От одних лишь воспоминаний о том, что они творили в ее спальне, Вадим готов был в голос выть и от желания на стену лезть. Он хотел ее! Боже, как же дико он ее хотел! Не Ксюху, которая настойчиво ластилась к нему и наизнанку перед ним выворачивалась, уже откровенно требуя интима, а ее - малышку из своих снов. Свою маленькую выскочку с бездонными синими глазами. Ощущая себя полным ничтожеством и ублюдком, он раз за разом отказывал Ксюхе в близости, придумывая все новые и новые отговорки. Сперва она делала вид, что все в порядке. А потом начала закатывать ему скандалы на этой почве. Но… Вадим ничего не мог с собой поделать. Аня не выходила у него из головы. Стояла перед мысленным взором, стоило лишь зажмуриться. Да, он не имел права прикасаться к ней. Да, у них не было будущего, ведь он по-прежнему был связан по рукам и ногам своим долгом. Обязательством. Но в душе, в мыслях, в бредовых фантазиях… своей девочкой называл… вовсе не Ксюху. И совсем не ее представлял под собой – разгоряченную, податливую, влажную, когда самостоятельно снимал напряжение бессонными ночами. Да, он откровенно презирал себя за это.

Да, отчаянно пытался избавиться от наваждения по имени Анна Стеклова.

Сам себя уговаривал. Убеждал. Надеялся справиться с этим притяжением.

Но… оно лишь усиливалось! Оно, бл*дь, усиливалось!

До дрожи в теле. До нестерпимого жара под кожей. До ломоты в костях.

Чем дольше Вадим не видел Аню, тем более вспыльчивым и раздраженным становился. Даже пару раз сорвался на отца. Но тот быстро привел его в чувства – остудил его пыл и поставил на место всего лишь парой фраз.

Сегодня стало чуточку проще. Вадим сумел отвлечься от мыслей об Ане.

Наконец-то, в город вернулись его двоюродные сестра и брат – Леська и Архип – дети дяди Ярика. Не смотря на сложный вспыльчивый характер, отношения с ними у Вадима сложились отличные. Он искренне обрадовался встрече с братом, когда тот, не дождавшись вечера, заявился к ним в универ.

Однако, в этот день в институт заявился не только Архип. Аня тоже пришла.

И ее присутствие Вадим почувствовал до того, как увидел. Инстинктивно.

Все его нутро разом вскипело и возликовало:

«О, да, сучка! Наконец-то!»

Он почти сразу отыскал ее взглядом. Пристально осмотрел с ног до головы, точно параноик, отмечая незначительные изменения во внешности девчонки.

Прихорошилась. Принарядилась. Джинсы явно с мылом натягивала – так плотно они облегали ее бедра и задницу. Джемпер напялила с таким глубоким вырезом на спине, что тот заканчивался… чуть ли не на уровне ее талии. Открывал на всеобщее обозрение изящную шею и спину. К ней хотелось припасть губами и понаставить багровых засосов. Хотелось зацеловать каждый позвонок. Размышляя об этом, Вадим ощутил острую нехватку кислорода. Его вдруг торкнуло и повело от простого понимания:

«А белье где? Лямки? Не вижу! О, черт… Неужели она без лифчика?»

В тот момент Аня… словно почувствовала его. Смело ответила на его взгляд.

И Вадиму потребовалась вся сила воли, вся гребанная выдержка, чтобы не ломануться прямиком к Стекловой. Чтобы не наброситься на нее с голодухи.

Он даже рефлекторно подался вперед всем корпусом, но вовремя тормознул себя. Надрывно хватая воздух носом, стиснув зубы и кулаки, застыл на месте.

Вернее… просто остолбенел от того, что увидел в следующий миг. Цветы. Кто-то подарил его выскочке… чертовы цветы. И на этот раз Вадим не имел к букету никакого отношения. Но к тому, что произошло спустя пару секунд, он оказался совсем не готов. Аня расплакалась. Расплакалась от радости.

А потом, завизжав на весь институтский двор «Саша!», бросилась на шею к какому-то… мужику. И бросилась в буквальном смысле слова – оттолкнулась от земли и прыгнула. Незнакомец, которому хотелось незамедлительно вырвать руки, поймал ее в воздухе и припечатал к своей груди. Он держал Аню так, будто она ему принадлежит. Прикасался так, будто имел на нее полное право. И за одно лишь это Вадим его возненавидел.

Всей душой. Всем сердцем. Ведь… глядя на этих двоих… испытывал нестерпимую боль. Сердце ныло и кровоточило, надрывно бухая за ребрами. По венам вместо крови с ревом неслась раскаленная ртуть. Вадиму казалось, что его… заживо на костре сжигают. Орать хотелось. Убивать хотелось. Крушить все вокруг хотелось. И вырвать Аню из рук этого мужика… п*здец, как хотелось. А потом, наказать сучку! Затащить в ближайшую аудиторию, и отыметь ее там по полной программе! Душу из нее вытрахать!

«Чтобы… чтобы… бл*дь! Почему так больно?»

Ответ лежал на поверхности. И чем дольше Вадим испепелял взглядом Аню, тем отчетливее понимал разницу в ее отношении к… к ним обоим:

«Столько любви в ее глазах! Столько нежности! Она… никогда на меня ТАК не смотрела! Никогда ТАК не прижималась, не ластилась, не улыбалась мне. Не плакала от радости, при виде меня. Не бежала ко мне со всех ног. Не бросалась мне на шею на глазах у всего универа. Зато к этому… как угорелая понеслась. Кто он такой? Что за хрен? И какое право на нее имеет?»

И тут же беззвучно рычал, отрицая суровую действительность:

«Никакое! А-ну, отвали от нее, урод!»

Не отвалил. Более того, явно ощутив волну ярости и негодования, исходящую от Вадима, холодно усмехнулся и… принялся действовать еще наглее. Он лапал Аню! Откровенно лапал! И это окончательно сорвало у него последние стоп-краны. Инстинкты взяли верх над разумом. Вадиму стало безразлично, где он находится и что творит. Весь мир вокруг… исчез. Потерял свою значимость. Угрожающе зарычав, Збруев шагнул вперед, намереваясь… как минимум раздробить ублюдку челюсть. Но внезапно пришел в себя. Как только Ксюха повисла у него на плече и нервно уточнила:

- Вадюш, а ты куда? – как нельзя кстати напомнила о своем существовании.

Это было сродни прыжку в озеро с родниковой водой в разгар жаркого дня.

Отрезвило мгновенно. Еще более отрезвляюще прозвучал голос брата:

- И правда! – хмыкнул Архип. – Надеешься у Айсберга автограф взять?

«Я надеюсь на его роже свой автограф оставить!»  - рявкнул мысленно.

А потом, собрав мозги в кучу, нахмурился:

- Какой еще, на хрен, автограф? Ты что, его знаешь?

- Конечно! – хитро улыбнулся брат. – Его весь мир знает! Он – живая легенда. Как и она. Оба они - очень крутые и титулованные спортсмены. Чемпионы. Лучшие из лучших в своем дивизионе. И мы сейчас наблюдаем… как бы это описать точнее... встречу двух титанов!

Лучше бы он молчал. Лучше бы заткнулся и не раскрывал свой рот.

Вадиму и смотреть-то на этого Айсберга сложно было, а уж знать, насколько тот крут – вообще невыносимо. Никогда еще молодой человек не ощущал себя столь безликим и ущербным на чьем-то фоне. А потом до него дошел смысл фразы, брошенной Архипом, и кожа покрылась крупными мурашками.

- Как ты сказал? – прохрипел глухо. – Как и она? То есть, Аня тоже…

- Да, - ехидно фыркнула Ксюха. – Давай с этого места по подробнее!

- Ты ничего не путаешь? – подключилась Зоя.

- Вы что, серьезно? – искренне удивился брат. – В вашем универе учится сама Анна Стеклова, а вы даже не в курсе, что она звезда мирового фигурного катания? Фигуристка-одиночница? Чемпионка! Рекордсменка!

- Кто? – скривилась Майя. – Анька? Да брось! Она же… льготница!

Вадим молчал, буквально ошалев от открывшейся правды.

«Выходит, Аня не выскочка с замашками королевы? Она и есть королева?»

В словах брата он не сомневался, и все же уточнил:

- Архип, ты уверен?

- Процентов на девяносто. Ближе подойдет, скажу точно.

И она подошла. Действительно подошла. Судя по траектории движения, намеревалась обойти их компанию стороной, да только Архип сработал на опережение. Перехватил ее. Разговорил. И столько нового они о ней узнали, что просто в голове не укладывалось. Наблюдая за их общением, Вадим лишь чудом не стер в порошок собственные зубы. Архип и Аня так мило ворковали друг с другом. И снова она… кокетничала не с Вадимом.

И снова улыбалась не ему. Впрочем, что тут удивительного? Звезда же!

Чемпионка! А он кто? Обычный человек. Богатый, но обычный. С семи до четырнадцати лет играл в хоккей за местный клуб в составе юношеской команды. Не увидел для себя дальнейших перспектив – бросил. Увлекся боксом. Но скорее на любительском уровне, чем на профессиональном.

В общем, в отличие от того же Архипа, похвастаться перед ней своими достижениями он не мог. Зато братец хвастался от души и времени даром не терял. Явно задался целью очаровать Аню. Да и сам, судя по игривому взгляду, был очарован ею не меньше. Они нашли общий язык. Общие темы для разговоров. Прямо так. Сходу. И это порождало в душе еще большее негодование. Еще более жгучую ревность. Ядовитую. Отравляющую кровь.

Стало мерзко. Так мерзко, что на языке выступила противная оскомина.

В то время, как почти все присутствующие уткнулись в телефоны, очевидно штудируя информацию об Ане, Вадим застыл в одном положении и откровенно, не таясь наблюдал за Стекловой. Вслушивался в каждое слово, сказанное ей и Архипом друг другу. Его коробило от их близости.