Черт, подери! Будучи в отношениях, он позволил себе, мечтать о другой. Позволил себе прикасаться к ней. Хотеть ее. Целовать. Прижимать к себе, что есть мочи и самозабвенно шептать пошлости, пока… она ерзает на нем.

«Бл*дство! Мы ведь с ней… фактически трахались! Как еще это назвать?»

Он дважды проезжал мимо дома Стекловых, пока слонялся по городу в поисках ответов на свои вопросы, но так и не решался остановиться.

Вернее, не позволял себе притормозить. Будто зомбированный или одержимый какой, нарезал круги неподалеку от их улицы. А когда все же  случайно  оказывался на ней… выжимал педаль газа в пол и с бешеной скоростью проносился мимо их дома. Зачем? За каким чертом? Вадим и сам не знал! Возможно, просто хотел убедиться, что произошедшее между ним и Стекловой – обычное недоразумение. Очередное… секундное помутнение рассудка. Наверняка! Ведь в здравом уме он бы сдержался. Обязательно сдержался. Да и сама Аня ни за что не подпустила бы его к себе!

Она ведь терпеть его не могла! Презирала, и даже не скрывала этого!

«Тогда… почему не вырывалась? Не сопротивлялась? На помощь не звала? Могла же! Но вместо этого она… позволяла мне… все! И сама отвечала. Дьявол, как же эта мелкая выскочка мне отвечала!»

Вадим поморщился, ощущая огонь в крови и предательскую дрожь во всем теле. Залпом осушив остатки виски, с грохотом поставил пустой стакан на стол. Откинувшись на спинку дивана, подал официанту знак «повторить» и крепко зажмурился, пытаясь представить, что находится здесь один.

Нет. С ней! Она приближается к нему медленной кошачьей походкой, усаживается на его колени, тянется к губам и вдруг… ядовито выплевывает:

«Ты ничего из себя не представляешь… Обычный мажор, коих тысячи... Без денег семьи ты – пустое место! Жалкая тень своего отца… Жалкая тень!»

А следом, склонившись прямо к его уху:

«Никчемный... Избалованный... Беспринципный… Кобель. Вали под бочок к своему папочке, мажорчик! Ты опаздываешь! Уже несколько минут не прожигал жизнь впустую и не транжирил чужие деньги!»

Вадим вздрогнул, резко распахнув веки. С дико колотящимся сердцем, огляделся вокруг. Естественно, Аню он не обнаружил. Лишь своих друзей.

Судорожный вдох сорвался с губ. В висках пульсировало от обиды и разочарования. Еще никто так сильно его не унижал. Никто, кроме нее.

- Ваш виски! – официант поставил бокал с янтарной жидкостью рядом с ним.

Но Ксюха дотянулась до него раньше. И в ответ на разъяренный взгляд Вадима, строго заявила:

- Хватит! Ты уже прилично накидался!

- Сюда дай! – велел он предостерегающе.

- Я не знаю, что с тобой происходит, но… ты никогда столько не пил!

- Уж кто бы говорил, - усмехнулся Вадим. – Ты сама-то сколько коктейлей с водкой сегодня уничтожила? А вы? Язвенники-трезвенники-аристократы?

Он обвел надменным взглядом всю их многочисленную компанию.

- А нам можно! – глупо хихикнула Зоя, прижимаясь к Клюеву. – У нас стресс!

- Действительно, - поддержала ее Ксюха. – Мы тут вообще-то, все в ахере, Вадюша! Не каждый день нам приходится со льготницами тусоваться!

Вадим усмехнулся, забрав-таки у нее свой виски. Покосился на Генку Токарева, отрывающегося на танцполе в компании младшей Стекловой.

Их появление на вечеринке произвело фурор. О том, что у этих двоих завязался  страстный роман , худо-бедно в универе знали все. Но никто и не предполагал даже, что Генка будет таскать Машку с собой повсюду. В том числе и на их дружеские вечеринки. В общем, в шоке были все. Сидели с недовольными минами. Кривились и фыркали в сторону Машки. А Вадима это зрелище даже забавляло. Ведь Машка забила толстенный болт на их мнение и просто веселилась. А еще, одним своим присутствием напоминала ему о своей старшей сестре. Чудом сдержав предательский стон, Вадим сделал очередной глоток виски. Сквозь гул в ушах услышал язвительное:

- Мне противно сидеть с ней за одним столом! Это унизительно!

Присвистнув, Вадим иронично хмыкнул:

- Так не мучайся, Марта! Вали домой!

- Вадюша! – ухаснулась Ксюха. – Ты что такое говоришь?

- Угу! – обиженно запыхтела Марта. – Лучше бы придумал, как эту выскочку спровадить! Что Генка в ней нашел? Она ведь… даже не из нашего круга!

- О-о-о! – загадочно протянула Зоя. – Сейчас я ей устрою!

- На место сядь! – холодно отчеканил Вадим, изменившимся голосом.

Опешив от неожиданности, Кудрина медленно выполнила его требование.

Он тем временем продолжил, окинув взглядом присутствующих:

- Если Машка в отношениях с нашим другом, значит сейчас она – одна из нас. И чем быстрее вы поймете это, тем лучше для вас же! Все ясно?

- Ясно, - обреченно, с обидой в голосе пророкотала Ксюха. – Мы потерпим. Подождем, пока Генка вдоволь наиграется. Но никогда… никогда ей не стать одной из нас!

Едва она успела закончить свою гневную тираду, Токарев в обнимку с Машкой вернулись за стол. На лицах присутствующих тут же заиграла фальшивая заискивающая улыбочка. Игнорируя существование Стекловой, девушки начали демонстративно флиртовать с Генкой. Очевидно, пытались вывести Машку на ревность. И только Вадим знал правду. Был в курсе их договоренности, ибо случайно подслушал их разговор. Но, нужно отдать им должное – играли они очень даже правдоподобно. В какой-то момент, начиная злиться от того, что пробудить в Машке ревность не получается, Марта томно улыбнулась и нежно погладила Генку по щеке:

- Генок, а ты в курсе, что твоя единственная любовь вернулась в город?

- Какая еще, любовь? – включил идиота Токарев. – Ты о ком?

- Милый, - ласково промурлыкала Машка, дерзко скидывая с парня чужие руки. – Она имеет в виду ту мерзкую циничную суку, которая бросила тебя – раненного и переломанного после аварии! Но знаешь, ты все же должен с ней поговорить. Завершить гештальт. Пару раз по морде съездить, чтобы больше неповадно было! А я пойду с тобой. Поблагодарю эту дрянь за то, что она свалила из твоей жизни, и подарила тебя мне, мой сладкий бурундучок!

За столом повисла гробовая тишина. Лишь Ксюха воскликнула, негодуя:

- Ты не можешь так говорить о девушке из высшего общества! И не важно, что она в прошлом натворила и как поступила! Не зарывайся! Знай свое место! Где ты, и где она? Как ни крути, а она выше тебя по статусу и…

- И что? – воинственно зыркнула на нее Стеклова-младшая (уже прилично охмелевшая и окосевшая от выпитых коктейлей). – Кто мне запретит?

- Ну, допустим… - начала было Зоя, но Токарев перебил ее, заявив:

- Никто! Никто и ничего не запретит моей куколке!

Машка рассмеялась:

- Ох, Гена! Как же авторитарно это звучит!

- Заводит, да?

- Еще как, проказник!

- Р-р-р!

Он уткнулся в ее шею, заставляя хохотать.

Наконец, отпихнув его от себя, Машка беззлобно выдохнула:

- К черту твоих снобов! Я хочу танцевать!

- Я с тобой, моя принцесса! Покажи моим друзьям, как нужно веселиться!

- С радостью! Ты только не ревнуй меня потом…

- А ты дашь мне повод?

- Конечно! Ведь все взгляды сейчас будут прикованы ко мне!

Продолжая ворковать друг с другом, новоиспеченные влюбленные направились к бару. На двоих приговорили какой-то шот, и с чувством выполненного долга вернулись на танцпол. Туда, где уже бесновалась приличная толпа – клуб был забит посетителями под завязку. За столиком в это время словно пчелиный рой взорвался – это девушки, возмущенные до крайности, перемывали кости бедной Машке. Она действовала на них, как красная тряпка на быка. Не желая принимать участия в этой бессмысленной дискуссии, Вадим молчал, глоток за глотком поглощая свой виски со льдом.

И когда опустошил бокал, отчетливо понял – это финиш. Он надрался в стельку. Реакция стала заторможенной. Голова - тяжелой. Разум помутился. Потому Вадим и не возражал, когда Ксюха куда-то повела его со словами:

- Черта с два! Сейчас я покажу этой выскочке, кто тут настоящая королева!

Расталкивая людей на своем пути, они пробирались прямо в центр танцпола.

Туда, где под заводную ритмичную музыку отжигали Токарев и Стеклова.

Стремясь затмить Машку (на которую действительно глазели многие), Ксюха пошла вразнос. Она танцевала, как в последний раз, требуя от Вадима того же. Впрочем, он с радостью поддержал ее – и его душа требовала праздника.

Дав волю эмоциям, он позволил себе расслабиться. В неоновых лучах, в свете стробоскопов, растворяясь в мелодии, Вадим прикрыл потяжелевшие веки. А когда вновь открыл глаза, застыл в немом оцепенении. Он… забыл, как дышать. Его сердце камнем замерло в груди. И во рту жутко пересохло.

Ведь перед ним… прямо сейчас… стояла Аня. В умопомрачительном платье. С распущенными волосами. Она не замечала его. Слишком пристально наблюдала за Машкой, умудряясь при этом еще и на танцполе извиваться. Вадим же… не мог не заметить ее. И держаться на расстоянии тоже не мог.

- Долбанная сучка! – прорычал он вслух, и мертвой хваткой вцепился в ее талию. Балансируя на грани помешательства, рывком притянул девчонку к себе и гневно выплюнул ей прямо в губы. – Что ты делаешь со мной?

- А-а-а? – отозвалась она тихо. Растерянно и недоуменно. – О чем ты вооб…

Он не дал ей договорить. Заткнул поцелуем. Грубым и требовательным.

И застонал от кайфа, наполняющего огнем и желанием каждую клетку тела.

Вибрируя от напряжения, как оголенный провод… пожирая Аню диким ошалевшим взглядом, Вадим сжал в кулаке ее волосы и глухо прохрипел:

- Я хочу тебя! Слышишь? Да! Да, бл*дь! Я капец, как сильно хочу тебя! До безумия. До дрожи. Хочу схватить, нагнуть где-нибудь и оттрахать, как следует. Отодрать жестко и грязно, как шлюху! Но и… нежно тебя отыметь… я тоже хочу! Как самую хрупкую девочку на свете. Как самую желанную. Как… мою. Только мою – больше ничью! Понимаешь?

- Вадюша…

- Дай мне! Позволь!

Он вновь набросился на ее губы, безжалостно вгрызаясь в них.

- До дома потерпишь? – промурлыкала вдруг Аня голосом Ксюхи. – Или… совсем оголодал без меня за эти две недели? Я тоже скучала! Можем хоть сейчас в туалете уединиться. Приласкаю тебя… Сделаю все, как ты любишь!

Вадим оцепенел, пораженный играми своего воображения до глубины души. Казалось, даже протрезвел на долю секунды. Ведь в своих объятиях он обнаружил… вовсе не Аню. Все это время он прижимал к себе Ксюху!

И вроде бы радоваться должен, ведь все правильно. Так и должно быть.

Но на сердце стало слишком мерзко и гадко от самого себя. Тут уж не до радости. Прочистив горло, Вадим глухо проскрежетал:

- Извини. Это все… синька. Я сам не понимаю, что за бред несу.

- Почему, сразу бред? – игриво пропела Ксюха. – Как по мне, очень даже…

Закончить мысль она не успела. На них внезапно налетели Токарев и Стеклова. Генка, подняв Машку на руки, кружил ее на танцполе.

Но координация его подвела, ведь он тоже был далеко не трезв. Удар от столкновения был сильным. Вадим едва успел удержать Ксюху от падения.

И как бы Генка ни извинялся, девушки все равно накинулись друг на друга с оскорблениями. А после, и с кулаками. Токарев пытался оттащить Машку.

Вадим – скрутить Ксюху. Но обе их барышни пребывали в таком бешенстве, что ни контролю, ни сдерживанию не поддавались. В очередной попытке оторвать их друг от друга, Вадим запихнул Ксюху к себе за спину. Но Генка удержать озверевшую Марию уже не смог. Желая добраться до Полозовой, она бесстрашно кинулась на Вадима. Он стоял стеной, защищая Ксюху собственным телом. За это Машка принялась молотить его кулаками.

- Отойди! – ревела она, не в силах сдвинуть его с места. – Я убью эту…

- Уймись! – прогромыхал Вадим, в надежде достучаться до нее. – Довольно!

Да куда там? Зашипев ядовитой коброй, Машка полоснула его ногтями по щеке, до крови раздирая кожу. В ту же секунду Ксюха вынырнула из своего укрытия, и их потасовка возобновилась. Ситуация выходила из-под контроля. Более того, конфликт стремительно набирал обороты. И вскоре разросся до таких масштабов, что на танцполе начался серьезный замес. Дрались все, кому не лень! И со всеми, кто под руку попадал! Вадим не стал исключением. Сбивая кулаки в кровь, отвешивал хлесткие удары тем мудозвонам, которые пытались первым нанести ему удар. Народ словно обезумел. Люди крушили все, что попадалось им на пути. В какой-то момент Вадиму удалось добраться до Ксюхи. Она уже не с Машкой дралась, а с какой-то левой телкой. И незнакомка мутузила ее гораздо серьезнее, чем Стеклова. Опомнившись, Вадим вырвал Ксюху из лап этой дикарки и вновь заслонил собой. Оглядевшись, собирался увести ее в безопасное место.

Но… не успел. Уже спустя мгновение, почти все участники конфликта смирно лежали «мордой в пол». Ибо прибывшие СОБРовцы, вызванные охраной заведения, ни с кем не церемонились. Остальное тоже происходило быстро. Их скрутили, запихнули в служебные автомобили и доставили всех в ближайшее отделение полиции. Там распределили по клеткам и приступили к стандартным процедурам. Звонить отцу было стыдно и унизительно.

Да только выбора у Вадима не осталось. Ксюха рыдала на его плече, и отказывалась беспокоить своих родителей. Ему пришлось. Отец спокойно выслушал его и повесил трубку. Ничего не пообещал, никак не прокомментировал случившееся. Просто взял, и отключился.

И Вадим почти интуитивно почувствовал, что сегодняшнюю ночь ему предстоит провести в кутузке. Обидно, однако. И еще более унизительно.

Время шло. И с каждой новой прожитой секундой Вадим все больше убеждался в своих догадках. Отец не перезванивал. Еще и… телефон отключил. Тем временем, людей в клетках становилось все меньше.

За кем-то приезжали родственники. У кого-то при себе имелись документы.

Оформив все необходимые бумажки, оперативники отпускали их домой.

Спустя несколько часов изнурительного ожидания, Вадим смирился со своей участью. В отличие от Ксюхи. Чем меньше народу оставалось в их клетке, тем громче она всхлипывала и сильнее дрожала. Не удивительно. Компанию им составляли: какой-то вонючий БОМЖ, проститутка и два алкаша.