Гладила. Царапала. Щекотала. А когда он заставлял ее ерзать на нем быстрее, откидывалась назад, прогибаясь в спине невероятно сильно. Она была гибкой. Немыслимо гибкой. И верхом на нем смотрелась до одури эффектно.

От одного лишь этого зрелища можно было кончить сотню раз. Но Вадим сдерживался из последних сил. Сперва хотел толкнуть за грань ее. Увидеть, как ее скрутит от удовольствия. Увидеть, как эта девочка бьется в экстазе.

А она уже была близка. Он чувствовал это. Улавливал по сигналам ее тела.

И сам, пожирая ее взглядом, мысленно скрежетал от удовольствия:

«Да, девочка! Да, сучка! Все именно так… Охеренно, правда? Да! Да, бл*дь!»

Целуя ее губы, кусая их чуть ли не до крови, Вадим прохрипел:

- Быстрее… Трись об меня… БЫ-СТР-ЕЕ! Вот так… О-о-о, черт! Да-да-ДА! Ох, видела бы ты себя сейчас! Сдохнуть можно! Ты уже близко? Не сдерживайся. Кончи на мне! Кончи на моем члене, Аню-ю-юта! Давай… взорвись и кайфани, моя девочка! Моя… сладкая малышка! Я так сильно…

Вздрогнув, как от увесистой пощечины, Аня резко замерла на нем. Остановилась буквально в шаге от их общего оргазма. Раскрасневшаяся мгновение назад, теперь стала бледнее больничной простыни. Уставившись на него пьяным заторможенным взглядом, она растерянно промямлила:

- Но я же… не  твоя  малышка!

Будто ошпарившись, девчонка спрыгнула с него до того, как Вадим успел удержать ее. Ужас и шок застыл в ее округлившихся глазах цвета грозового неба. С губ слетело тихое, но отчаянное:

- Я не  твоя  девочка! – шаг назад. – У тебя…  другая  девочка!

Вадима точно парализовало от ее слов. Реальность обрушилась на него многотонной лавиной. Спина покрылась липким ледяным потом. В голове стало пусто. Ни одной здравой мысли. Только паскудное чувство вины и имя:

«Ксюха! Бл*дь…»

Отступая от него все дальше и дальше, Аня продолжала бормотать:

- Девочка, которую ты любишь. Девочка, которую оберегаешь. Та, за которую готов любому глотку перегрызть. Та, чьим словам свято веришь.

- Аня… - выдохнул Вадим, принимая сидячее положение и хватаясь за голову. – Послушай…

Она лишь покачала головой, поправила одежду и продолжила:

- А меня ты презираешь. Не выносишь. Терпеть не можешь. И люто ненавидишь. Твоя девушка сегодня прямым текстом это сказала. И ты ничего не отрицал. Тогда, зачем ты… ? Это очередная ваша игра? План? Уловка?

- Нет! Я… все вышло из-под контроля!

- Убирайся! – еле слышно, на грани восприятия.

- Уйду, - кивнул он угрюмо. – Но сперва мы поговорим!

Тогда она закричала, сочась негодованием:

- Нам не о чем с тобой разговаривать! Ты – живое воплощение всего того, что я презираю в людях! Никчемный. Избалованный. Беспринципный. Кобель. Вали под бочок к своему папочке, мажорчик! Ты опаздываешь! Уже несколько минут не прожигал жизнь впустую и не транжирил чужие деньги!

- Ах ты…

Он не успел закончить свою гневную тираду. Не успел ее даже начать.

Она не стала его слушать. Выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью.

А Вадим, зарычав в потолок, снова распластался на ее кровати и со всей дури саданул кулаком по матрасу несколько раз. Уткнувшись лицом в подушку, беззвучно застонал – та хранила запах своей хозяйки. И он дышал им. Дышал. Дышал! Замирая от удовольствия, кипя от ярости, подыхая от чувства вины и задаваясь лишь одним вопросом:

«Как я докатился до такой жизни?»

Вадим не мог сказать наверняка, сколько времени провел в Аниной кровати – пару минут, или добрых полчаса. Пытался успокоиться. Взять себя в руки.

И признать наконец – его тянет к ней! К этой выскочке. Со страшной силой!

«Вот только, что это меняет? Ровным счетом, ничего…»

Горько усмехнувшись, Вадим оделся и с тяжелым сердцем спустился вниз.

На кухне застал дядю Ярика в компании Ольги Леонидовны. За время, пока он отсутствовал, они успели… почти приговорить на двоих бутылку коньяка. Несмотря на это, Бондарев был свеж и бодр, профессорша же… выглядела прилично окосевшей. Ани на кухне не было. Зато, здесь была еда, приготовленная ею. Все еще полыхая от злости – ее слова задели его за живое, Вадим уселся за стол, не дожидаясь приглашения. Будто оголодавший, жадно накинулся на ароматное жаркое и на овощной салат. Он был привередлив к еде. А может, просто избалован. На них с отцом и дядю Ярика трудился личный повар. Обрусевший француз, нанятый еще бабушкой, работал сразу на два дома, обеспечивая ее сыновей и внуков здоровой вкусной едой. Но несмотря на это, Вадиму казалось, что он не ел ничего вкуснее Аниной стряпни. Он смёл все со своей тарелки. Даже добавки попросил. Но Ольга Леонидовна едва стояла на ногах, пытаясь доковылять до плиты. Поблагодарив ее за старание, Вадим справился самостоятельно.

И пока запихивал в себя новую порцию еды, наблюдал за тем, как дядя разливает по стопкам остатки коньяка. Увидев это, хозяйка дома застонала:

- Ярослав Маркович, я больше не могу! Я никогда так много не пила. Тем более, такие крепкие напитки. Я… даже ползком до кровати не доберусь!

- Не волнуйтесь, Ольга Леонидовна, - дядя протянул ей рюмку. – Я вас донесу!

- Что? – изумленно, заплетающимся языком. - Нет! Это… это неприли…

- Ваше здоровье! – Бондарев опрокинул стопку. Закусил. Прожег старшую Стеклову долгим задумчивым взглядом. А после обратился к Вадиму:

- Мы уезжаем. Ступай. Подожди меня в машине.

Так он и сделал. Даже некое облегчение испытал, усевшись за руль.

Вот только длилось оно недолго. Ведь в душе творился кавардак.

Настоящий хаос. Воспоминания воспламеняли кровь и плавили мозг.

Ему хотелось вернуться. Найти ее и…

«Что? Что я ей скажу? Она права! Она – не моя! А моя девочка – не она…»

Ощущая безнадегу, сдавливающую грудь, будто стальными тисками… впав в какое-то неконтролируемое уныние вперемешку с отчаянием, Вадим несколько раз саданул по рулю. Звук его клаксона протяжным воем пронесся по окрестности. А спустя пару-тройку минут со двора Стекловых вышел дядя Ярик. Захлопнув ворота, он бодрым шагом добрался до автомобиля. Оказавшись внутри, недовольно проворчал:

- Хера ли ты рассигналился? Сказал же, жди!

Вадим ничего ему не ответил. В последний раз посмотрел на дом, в котором они совсем недавно  гостили  и сорвался с места, чувствуя нутром, что он сюда еще вернется. Обязательно вернется…

Сперва он планировал отвезти дядю Ярика, а после вернуться домой. Но позвонил отец, и их маршрут изменился. Теперь оба они направлялись к ним. Со слов родителя Вадим мало что понял – тот, как всегда, был немногословен. Но по откровенным намекам догадался, что у них гости.

Так и вышло. К ним пожаловали Полозовы всем семейством - Андрей Геннадиевич, Вера Константиновна в сопровождении двух своих подруг и Ксюха, увязавшаяся за ними, несмотря на их договоренности на вечер.

А Вадим так надеялся, что сможет соскочить с вечеринки! После визита к Стекловым у него не осталось никакого желания идти в клуб. Он был выжат, как лимон. В мыслях постоянно прокручивал недавние события, и чувствовал себя крайне мерзко. Да и ко встрече с Ксюхой был откровенно не готов. Но, увы. Выбирать не приходилось. Натянув на лицо дежурную улыбку, он поздоровался со всеми. Ответил на Ксюхины объятия, но отстранился, когда она собиралась его поцеловать. Не мог иначе.

Просто не мог. Внутри что-то протестовало. Клокотало.

На губах огнем горел вкус… совсем других поцелуев.

Тех, от которых его уносило, как от чистейшего спирта. Тех, от которых он забывал собственное имя. Тех, на которые он… не имел никакого права!

В ответ на озадаченный Ксюхин взгляд, Вадим тихо буркнул:

- Мы не одни.

Удовлетворившись ответом, она схватила его за руку и увлекла за собой.

К гостям. Изначально за столом царила непринужденная атмосфера. Все смеялись и шутили. Особенно, две свободные барышни, которых приволокла с собой Вера Константиновна. И не трудно догадаться, с какой целью.

Обе бросали недвусмысленные взгляды то на дядю Ярика, то на отца.

Обе демонстрировали себя с лучших ракурсов. Дядя периодически подкалывал их по этому поводу. В целом же, оставался задумчив и хмур. Отец на заискивающие улыбки этих хищниц вообще никак не реагировал.

В основном общался с четой Полозовых. Но Вадим частенько ощущал на себе его внимательный пронизывающий взгляд. Отец будто чувствовал, что с ним что-то происходит. Что он сейчас… эмоционально не стабилен.

Но не заострял на этом внимания, отыгрывая роль радушного хозяина.

- А вы давно в отношениях? – бестактно поинтересовалась одна из подруг Веры Константиновны, обращаясь к Ксюхе. Та расплылась в улыбке, довольная вниманием к своей персоне. Устроив голову у Вадима на плече, так как сидела за столом рядом с ним, Ксю восторженно выпалила:

- О-о-о-очень давно! Мы же выросли вместе. Дружили чуть ли не с пеленок. А потом повзрослели и влюбились. И вот… встречаемся уже больше года!

- Какие молодцы! – одобрительно промурлыкала вторая. – В наши дни это большая редкость! Цените друг друга. И если уж так давно и хорошо друг друга знаете, то чего резину тянете? Почему до сих пор не поженились?

Вадим интуитивно напрягся. Не нравились ему подобные намеки и разговоры. Ксюша же смущенно улыбнулась, не проронив ни звука.

Не удивительно, что в итоге все внимание сосредоточилось на нем.

Прочистив горло, Вадим раздраженно бросил:

- Нам рано думать о таких вещах! Мы еще студенты!

- Глупости! – возразила ему первая дамочка. – Если не в вашем возрасте, то когда? Узаконили бы отношения, и жили бы дальше в свое удовольствие!

- Точно, - поддержала ее вторая. – А то взяли моду… нагуляются до свадьбы, попользуются друг другом, а как первые трудности назревают, сразу разбегаются. И ничего друг другу не должны! Разве это дело? Ксюшенька, ты должна себя уважать, детка. Если в первый год отношений парень не…

- Хорош тот совет, о котором просят! – внезапно вмешался отец, осадив этих куриц ледяным тоном. Затем, цинично ухмыльнулся. – Не так ли, дамы?

- И правда, девочки, – встрепенулась Вера Константиновна. – Не смущайте детей! Они уж как-нибудь сами решат, когда им пожениться!

Покосившись на Вадима, застывшего в немом оцепенении от их наглости, Вера Константиновна добавила:

- Если решат, конечно! – улыбка тронула ее губы. – Мы с Жанной – покойной матерью Вадима, всю жизнь мечтали породниться! Нянчить общих внуков. По-родственному сотрудничать в бизнес-сфере. Развивать что-то общее. Молю небеса, чтобы однажды наши с ней мечты стали явью!

Вадим до онемения пальцев стиснул кулаки. Не понимал, почему злится. Ведь о сокровенном  желании матерей  был прекрасно осведомлен. Но раньше подобные разговоры и намеки не порождали столь ярый протест в его душе. А уж гнев и злость – тем более. Почему же теперь ему хотелось крушить все вокруг, при одной лишь мысли об этом? Почему внутри все противилось? Пожалуй, впервые в жизни Вадим растерялся. В поисках поддержки посмотрел на отца. Тот держался расслабленно и невозмутимо. Неприступно и гордо. Всем своим видом демонстрировал нейтральную позицию по данному вопросу. Не принуждал его, но и не отговаривал.

Создавал для него некую иллюзию - возможность самостоятельного выбора.

Ох и взбесило же это Вадима. Но вида он не подал. Сдержался, в точности копируя его выражение лица. Расслабленную позу и надменный взгляд.

- Ох, Верунчик! – хохотнул вместо него дядя Ярик. - С такими желаниями и планами на будущее вам следовало просто… пожениться с Жанной!

С его слов женщины захихикали. Мужчины солидарно ухмыльнулись.

А Бондарев, скривившись, как от зубной боли, задумчиво протянул:

- Иногда мечты – это просто мечты!

Вера Константиновна была с ним явно не согласна, но под строгим взглядом мужа – Андрея Геннадиевича, воздержалась от комментариев. Но чувство недосказанности все же повисло в воздухе. Оно душило и жутко раздражало. Не выдержав, Вадим поднялся из-за стола, так и не притронувшись к еде.

- Ты куда? – встрепенулась Ксюха, подрываясь следом.

- Дела у меня, - отмахнулся он, останавливая ее. – Отъеду ненадолго.

- Я с тобой!

- Нет. Я один.

- Но… нам же в клуб скоро! Ты помнишь?

- Помню, - он по привычке чмокнул ее в макушку. - Вернусь ко времени.

Глава 21

- Вадим! – возмущенный голос Ксюхи вывел его из глубокой задумчивости. Перекрикивая музыку, грохочущую вокруг, она продолжала выносить ему мозг. - Ты меня слушаешь, вообще?

- Слушаю-слушаю! – отмахнулся он, делая крупный глоток виски из своего бокала. И скривился, когда горло обожгло от крепости напитка. Он редко напивался. Обычно предпочитал легкие напитки – любил здраво оценивать свое состояние и окружающих контролировать. Но сегодня Вадим пил, как не в себе! Задался целью, накидаться до полуобморочного состояния, и успешно двигался к своей цели. Он хотел забыться, хоть на один вечер.

Стереть себе память, отключиться и ни о чем не думать. Хватит с него на сегодня… воспоминаний, самобичеваний и всепоглощающего чувства вины.

Они достаточно терзали его и сводили с ума, пока он несколько часов бесцельно колесил по городу. Ему необходимо было побыть наедине с самим собой, вот он и сорвался в путь прямо из-за стола. Пытался разобраться в себе. В своих желаниях и поступках. Но чем дольше размышлял над ситуацией, в которой оказался, тем отчетливее понимал, что крупно влип.

Его мысли… он всеми силами старался сосредоточить их на Ксюхе.

На теплых, почти родственных чувствах к ней, которые никуда не делись.

На моментах их общего прошлого. На всем, что когда-либо связывало их.

Но, вопреки здравому смыслу, в сознании оживали совсем другие картинки. Минуты, проведенные с Аней. Он помнил все: нежность и запах ее кожи. Жар тела. Ее тихие сладкие стоны. Поцелуи. И… прикосновения.