- Ах, ты…

- Вадим! – холодно отчеканил дядя Ярик. – Уймись!

Игнорировать  его  требование он уже не мог. Даже из элементарного уважения к отцовскому брату. Примирительно вскинув ладони, Вадим попятился назад. Наступив на глотку гордости, отступил на пару шагов.

Облегченно вздохнув, Аня швырнула нож на разделочную доску.

Только сейчас Вадим заметил, как сильно у нее дрожат пальцы.

Дабы скрыть волнение, она сцепила их в замок и обратилась к Бондареву:

- Ярослав Маркович, почему вы здесь? Случилось что-то?

Окатив Ольгу Леонидовну негодующим взглядом, он кивнул:

- Можно и так сказать.

- Машка? – предположила Аня. – Снова наша Маша влипла в историю?

- Нет. Твоя сестра тут не причем.

- Что тогда?

- Успокойся, милая, - нервно хохотнула ее тетка. – Ярослав Маркович приехал ко мне. Нам с ним нужно… обговорить некоторые рабочие моменты. Вадим его просто сопровождает. Ну а я, в свою очередь, пригласила их к нашему столу. Поставь дополнительные приборы, пожалуйста.

Аня молча выслушала ее просьбу. Вадим уверен был, что будь ее воля, она охотнее выставила бы их обоих за дверь. Но… не в данной ситуации. Не в данный момент. Перечить тете, особенно в присутствии ректора она не стала. Вернулась к своему предыдущему занятию – дорезала овощи, перемешала получившийся салат и заправила его оливковым маслом со специями. Водрузив свой кулинарный шедевр на обеденный стол, Аня принялась рыскать в кухонных шкафчиках. Очевидно, в поисках дополнительной посуды. Тем временем Ольга Леонидовна жестом указала им на стол:

- Располагайтесь! Чувствуйте себя, как дома!

Дядя Ярик удобно устроился на первом попавшемся стуле.

Вадим выбрал противоположный – так он мог наблюдать за Аней.

Проверив нижние шкафчики, она приступила к осмотру верхних.

Самых верхних, до которых еле дотягивалась. Открыть-то их она открыла, а вот закрыть… рост не позволяла. Даже на носочках. Вадим уже хотел подколоть эту выскочку-коротышку и предложить свою помощь, но… она вдруг прыгнула. Очень-очень высоко прыгнула. Мощно оттолкнулась от пола и… будто торпедой рванула вверх. На доли секунды (за которые успела захлопнуть дверцу шкафа) зависла в верхней точке, и устремилась вниз.

Мгновение, и Аня уже твердо стояла на ногах. И приземлилась при этом так легко и играючи, словно весила меньше воздуха. Вадим изумленно уставился на девчонку. То, что он сейчас увидел, поразило его до глубины души.

«Как это она… так? Здесь же пол, а не батут!»

Размышления парня были прерваны все той же Ольгой Леонидовной.

- Спасибо, милая. Дальше я сама. А ты беги, переоденься. И тоже за стол!

Аня выскочила с кухни, как ошпаренная. Со скоростью ультразвука.

Проводив ее взглядом, профессорша предельно вежливо поинтересовалась:

- Какие напитки могу вам предложить? Чай? Кофе? Какао? Горячий шоколад? Компот? Морс? Вода?

Откинувшись на спинку стула, дядя Ярик прожег ее странным взглядом.

- А ничего покрепче у вас нет?

- В смысле, спиртное? – растерялась Стеклова-старшая.

- Спиртное-спиртное. Я сегодня не за рулем.

- Вино есть. Шампанское. Коньяк студенты первого сентября подарили.

- Отлично! – хищно прищурился дядя. – А бахните-ка со мной коньячку, Ольга Леонидовна! Составьте компанию своему начальнику!

- Ох, - она принялась нервно теребить пояс от своего уродского халата. – Я бы с радостью, но…

- Никаких «но»!

- Я не пью крепкие напитки. Могу поддержать вас вином.

Бондарев ничего ей не ответил. Но смотрел так, что женщина побледнела.

- Ну… если очень надо…

- Надо! – кивнул тот. – Наливайте!

Вадим не мог усидеть на месте. Вибрируя от напряжения, таращился на дверь. Как же ему хотелось рвануть следом за Аней. Просто встать и пойти за ней. И черт его знает, за каким хреном. Ему казалось, что она не вернется. Засядет где-нибудь у себя в комнате и носа оттуда не высунет, пока они не уедут. А уже этого допустить он не мог. Он собирался есть еду, приготовленную ей, сидя с ней за одним столом. И никак иначе!

Не выдержав, он все же вскочил со своего места.

Не придумав ничего умнее, глухо пробормотал:

- Ольга Леонидовна, где у вас можно вымыть руки?

- Так вот! Мой! - профессорша жестом указала на кухонную раковину.

Рядом с ней стоял дозатор с жидким мылом. Скрипнув зубами от досады, Вадим ругнулся про себя трехэтажным матом. Вслух же произнес:

- А туалет?

- Прямо по коридору, потом налево. Санузел совмещенный.

Недослушав ее, он ринулся прочь. Двигался быстро, но успевал разглядывать окружающее его пространство. Простенько, но со вкусом. И очень уютно.

В ванную комнату Збруев все же попал. И руки вымыл, и на лицо пару пригоршней ледяной воды плесканул. Чтобы хоть немного, хоть чуточку мозги охладить. Да толку ноль! Кровь, гонимая одичавшим пульсом, закипала прямо в венах. Оттого и руки тряслись. Оттого и ноги свинцом наливались. Вадим чувствовал себя пьяным. Вдрызг пьяным. Однако, заметив лестницу, ведущую на второй этаж, взобрался наверх весьма бодро.

Ведомый инстинктами, своим внутренним чутьем, он решительно двигался вперед. По опыту знал, что хозяйские спальни зачастую располагаются именно там. Он оказался прав. Едва оказался на втором этаже, услышал чье-то тихое гневное бормотание. Одна из трех дверей была чуть приоткрыта.

Передвигаясь почти бесшумно, Вадим застыл напротив нее, обессиленно уперся кулаками в косяки и заглянул в крохотную щель. Судорожный вдох застрял в горле. Внутренности скрутило узлом. Он видел ее! Видел прямо сейчас! Стоя посреди своей комнаты – раскрасневшаяся и взвинченная чем-то, Аня нетерпеливо дергала завязки своего фартука, пытаясь развязать их.

Но те не поддавались. А снять передник через голову или ноги она не могла.

И только сейчас Вадим понял, почему. Он явно перестарался. Затянул эти проклятые ленточки на ее талии так плотно, что они впивались в ее тело, оставляя красную борозду на коже. Слишком сильно. Слишком туго.

«Идиот! Ей же больно, наверное!»

Полный решимости, исправить свою ошибку, Вадим шагнул внутрь.

Заметив его, Аня напряженно застыла. А потом яростно выплюнула:

- Придурок!

- Я… помогу.

- Себе помоги! – зашипела она, сверкая разъяренным взглядом. – Свали из моего дома до того, как я спущу тебя с лестницы!

- Иди сюда, - не узнавая собственного голоса, Вадим поманил ее пальцем.

В ответ Аня продемонстрировала ему два пальца. Причем, оба средних.

Стремительным шагом он преодолел расстояние, разделяющее их. Вцепившись в изящную талию, рывком впечатал Аню в себя. Одним махом вышиб весь воздух из собственных легких. Втянул новый полной грудью.

В одно касание развернул Аню спиной к себе и принялся за дело.

- Потерпи, - попытался развязать этот чертов узел, но все тщетно.

- Скорее!

- Больно?

- Конечно! – обиженно. – Они же тонкие!

- Я не хотел…

- Осторожно! – приглушенно. – Не щипай меня!

- Я не…

- Ты прихватываешь кожу!

- Бл*дь! – стальной хваткой зафиксировав Аню в объятиях, Вадим велел тоном, не терпящим возражений. – Замри. Задержи дыхание.

- Зачем?

- Делай, что я говорю!

Как ни странно, Аня подчинилась. Пользуясь ее замешательством, Вадим в одно касание… с корнем вырвал эти проклятые завязки и отбросил их в сторону. Туда же полетел и фартук, снять который теперь не составляло большого труда. Тихонько вскрикнув, Аня попыталась отстраниться. Вадим не позволил. Не смог. Ощущая себя на всю башку пришибленным дикарем, пленил малышку, что есть мочи прижимая к своему дико грохочущему сердцу. Губы сами нашли ее шею. Впились в нежную плоть жалящим поцелуем. Руки заскользили по плоскому животу - одна вверх, к налившейся груди с тугими сосками, другая вниз, к плотно сжатым подрагивающим бедрам. Вадима тоже трясло и лихорадило. Дыхание потяжелело.

А воспаленный разум жестко коротнуло от ее тихого:

- Вадим? Что ты… делаешь?

«Что я делаю?»  - взревел в нем кто-то дикий, сорвавшийся с цепи. -  «О! Я, бл*дь, покажу тебе, что я делаю!»

Не проронив ни звука, Вадим развернул Аню к себе лицом. И ужаснулся, осознав, что теряет себя. Что тонет в ее посоловевших глазах. На гребанные атомы распадается в ее затуманенном взгляде. Увлажнив губы, Аня попятилась от него. Вернее попыталась. Он удержал ее на месте.

- Уходи… – прокаркала она изменившимся голосом. – Пожалуйста…

Ответом ей служил его утробный стон и… дикий яростный поцелуй.

Глава 20

Вадим ничего не мог с собой поделать. Он сорвался. Обезумел. Потерял над собой всяческий контроль, едва Аня оказалась в его власти. Едва он ощутил тепло ее тела и аромат ее бархатной кожи. И все! Тотальное помешательство!

Ни тело собственное, ни разум ему больше не подчинялись. Им правили голые инстинкты. Рефлексы. И… ощущения. Такие, от которых напрочь срывало крышу. Такие, от которых голова шла кругом, а в крови плескались страшные дозы адреналина и эндорфина. Такие, от которых грудь распирало и бл*дского воздуха не хватало. Он набросился на Аню, как сумасшедший. Мертвой хваткой прижимал к себе и со свирепой одержимостью вгрызался в ее мягкие губы. Не позволял ей ни дернуться, ни отстраниться, ни пикнуть.

В первые секунды Аня растерялась. Опешила. Напряглась всем телом. Потом, уперевшись ладонями в его каменную грудь, попыталась вырваться.

Уворачиваясь от его ласк, прогнулась в спине (из-за чего прижалась к Вадиму еще плотнее), но своего все равно не добилась. Он был неумолим.

И если бы мог, зацеловал бы ее до смерти. Однако, действуя интуитивно, он все же сменил тактику. Слегка ослабил хватку и поцеловал Аню совсем иначе. Глубоко. Жадно. Медленно и тягуче. Хозяйничая языком у нее во рту.

И едва не взвыл от кайфа, когда ее тело охватила трепетная дрожь. Когда веки налились свинцом и медленно сомкнулись. Когда она… ответила ему.

«Твою м-а-а-а-а-т-ь!»

Сквозь него словно тысячи вольт пропустили. С губ слетел мучительный хрип, и растворился в их… уже взаимных поцелуях. Вадим нагло шарил трясущимися ладонями по телу Ани. Мял ее упругие ягодицы, бедра. Стискивал тонкую талию. И с каждым разом все настойчивее проникал пальцами под ткань ее спортивного топа. Аня что-то невнятно мычала.

Не то протестуя, не то поощряя его. Но с каждой секундой, с каждым мгновением, проведенным в объятиях друг друга, оба они распалялись все сильнее. Казалось, даже воздух вокруг них раскален до предела. Он обжигал.

Вадим прервался на крохотный миг, позволяя Ане отдышаться. Сам же принялся покрывать легкими порывистыми поцелуями ее лицо. Шею. Тихонько рыкнув, впился зубами в аккуратный острый подбородок.

И шумно сглотнул, услышав ее рваный вдох. Увидев мурашки на ее коже.

«Д-е-е-е-в-о-ч-к-а!»  - взревел беззвучно, ощущая опьяняющую эйфорию. –  «К-р-а-с-о-о-о-т-о-ч-к-а! Так… тебе нравится? Так ты млеешь, да?»

Он вновь припал к ее губам. Как оголодавший. Как вконец свихнувшийся.

А потом, поддавшись примитивному позыву, припал к ее груди. Присосался к тугой соблазнительной вершинке прямо поверх тонкой ткани топа.

- О-о-о! – Аня судорожно всхлипнула, закатывая глаза и выгибая спину.

Вадим дернулся, как от удара током. Его трясло от желания… бОльшего.

И без того каменный член дернулся в штанах и затвердел еще сильнее. Яйца заныли. Почти ничего не соображая, он припал ко второй Аниной груди.

И глухо застонал, прямо с ее соском во рту. Застонала и она, впиваясь острыми коготками в его плечи. Ее веки затрепетали. Зрачки расширились.

Ладони обессиленно соскользнули с его плеч. Вниз. По ключицам. По груди. По животу. И замерли на его кожаном ремне с крупной металлической пряжкой. Вадим стиснул зубы, мечтая лишь об одном – ощутить ее прикосновения на своем члене. Но Аня замерла в нерешительности.

А потом, вдруг, запустила руки под его джемпер. Неуверенно, с затаенным трепетом провела подушечками пальцев по торсу Вадима, заставляя его внутренности гореть огнем и стягиваться узлом от запредельных ощущений.

Мгновение, и он нетерпеливо сорвал с себя джемпер, обнажаясь по пояс. Швырнул его куда-то и настойчиво прижал к пылающей коже ее ладони.

«Трогай! Разрешаю!»

Предоставляя Ане полную свободу действий, Вадим в который раз набросился на ее губы. Распухшие и налившиеся кровью от поцелуев с ним.

С ним! И черт его знает, что такого особенного он в этом разглядел.

Но… от одного лишь осознания данного факта его сердце затарахтело в груди, как реактивный двигатель. Терзая ее сладкий ротик своим ртом, Вадим все стремительнее терял связь с реальностью. Все сильнее хотел ее.

Эту маленькую… дерзкую… но до безумия сексуальную… выскочку!

Она была такой чувственной. Такой податливой. Она плавилась в его руках.

И будила в нем зверя одним лишь своим видом. Поддавшись искушению, Вадим задрал ее топ до уровня подмышек, полностью оголяя грудь.

Аккуратную. Упругую. Ох*енную грудь. Она колыхалась в такт судорожному дыханию своей хозяйки. Приковывала взгляд. Соблазняла.

Вадим облизнулся, уже представляя, как языком выписывает круги на этих острых чувствительных пиках. Его рот наполнился слюной. Руки задрожали.

Подхватив Аню под ягодицы, он без труда оторвал ее от пола. Приподнял так, чтобы ее сиськи оказались на уровне его лица и осуществил задуманное.

Она застонала, запустив пальцы в его чуть отросшие волосы. Дернула их. Вадим же, довольно заурчал, поочередно пожирая ее груди. Облизывая их, посасывая. Покрывая упругие полушария жалящими поцелуями. Затем, дурея от удовольствия, переместился вместе с Аней к широкой двуспальной кровати. Развалившись на ней, он вынудил девчонку оседлать его. Прямо, как во снах. В его чертовых снах с ее участием! Он продолжал остервенело ласкать ее грудь, одновременно лапая столь желанное тело. Изучая каждый изгиб. Каждую впадинку. Сгорая от вожделения, Аня нетерпеливо поерзала на нем. И это привело к тому, что ее разгоряченная промежность наконец-то соприкоснулась с огромным бугром на его штанах. Тишину комнаты пронзил мучительный двойной стон. Секундная пауза. Взгляд глаза в глаза. И… решительный шаг в пропасть. Без страховки. Сжав зубами один из ее сосков, Вадим мертвой хваткой вцепился в бедра малышки, наверняка оставляя новые синяки на ее нежной коже. Старался контролировать силу, но не мог. Был сосредоточен на другом. Покрывшись испариной, он… сдвинул Аню назад-вперед, заставляя ее ерзать на его каменном стояке. Даже сквозь слои одежды, разделяющие их, это было… слишком остро. Ошалев от ощущений, Аня выгнула спину и запрокинула голову. А Вадим окончательно сошел с ума. Он принялся наращивать темп, требуя от нее того же самого. Двигался сам, и ей помогал тереться об него. Вскоре комната наполнилась их рваным дыханием и приглушенными стонами. Шуршанием ткани и звуками порывистых поцелуев. Забывшись, растворившись в том безумии, которое происходило между ними, Аня с упоением ласкала его обнаженный живот.