Благо, хоть Машка разрядила атмосферу. У нее зазвонил телефон.

Схватив с вешалки сумочку, она быстро обулась и выскочила из дома со словами:

- Я ушла! Вернусь поздно! Не скучайте. Люблю-целую!

- Целую, - эхом повторила за ней Стеклова-старшая и наконец-то вышла из оцепенения. Нервно увлажнив губы, проблеяла. – Яр… Ярослав Маркович?

Было видно, как сильно она разволновалась. Попыталась прикрыться руками. А когда ничего из этой затеи не вышло, профессорша быстро метнулась к шкафу и торопливо закуталась в какой-то уродский безразмерный халат.

- Прошу прощения, - напряженная улыбка тронула ее губы. – У нас здесь женское царство. Одеваемся, как нам удобно. Мы… не ждали гостей.

Глава 19

Дядя Ярик охотно вступил в диалог со Стекловой-старшей, но Вадим не прислушивался к ним. Да и не смог бы, при всем желании. Он не различал слов. Только звуки. В висках так страшно гудело, что закладывало уши.

И сердце прямо изнутри таранило грудную клетку от осознания того, что… где-то здесь… в одной из комнат… прямо сейчас находится Аня.

Как она выглядит в домашней обстановке? Что делает? Чем занимается?

И как отреагирует на его появление в стенах собственного дома?

Об этом Вадим мог только догадываться. И неистово жаждал, чтобы девчонка появилась перед ним, как сделала ее тетка, несколько минут назад.

Но следовать примеру Ольги Леонидовны Аня не торопилась. А Вадим вдруг поймал себя на мысли, что готов сам сорваться на ее поиски в любой момент.

«Ну, где же ты? Ну? Покажись мне! Цып-цып-цып? Иди-ка сюда, Аннушка! Иди ко мне, Аню-ю-ю-юта! Смотри, я на твоей территории. Прогони меня. Вытолкай за дверь. Только… Бл*дь, ПОКАЖИСЬ! Иначе я за себя не…»

- Вадим? - строгий оклик дяди вывел его из своеобразного транса.

- Да? – отозвался он, продолжая буравить взглядом коридор, ведущий в прихожую. Все еще… пустой коридор. Ни намека на эту выскочку.

«Сучка! Специально что ли, прячешься? Так я найду тебя! Найду и вые…»

- Вадим! – голос Бондарева звучал все настойчивее. И это откровенно злило.

- Да, ЧТО? – раздраженно бросил Збруев, уставившись на него исподлобья.

- Дверь закрой! – прилетело в ответ. – Дует. Ольга Леонидовна замерзла.

Виновато улыбнувшись, профессорша мягко добавила:

- Если тебя не затруднит, Вадим…

Сообразив наконец, о чем идет речь, он выполнил их просьбу.

С грохотом захлопнул распахнутую настежь входную дверь.

- Прошу прощения, - прочистил горло, малость насупившись. – Я задумался.

Но в его извинениях никто не нуждался. Дядя Ярик и Ольга Леонидовна были поглощены исключительно друг другом. Один задавал какие-то странные двусмысленные вопросы, другая (то бледнея, то краснея от волнения) на них сбивчиво отвечала. Так продолжалось несколько минут подряд. А потом вдруг, дядя Ярик повел носом по воздуху, словно хищник, учуявший добычу, и все тем же суровым тоном поинтересовался:

- А чем это у вас так вкусно пахнет, Ольга Леонидовна?

- Что? – растерялась профессорша. – А, вы о… так это мы с девочками перекусить собирались. Анюта на стол накрывает. Вот едой и запахло.

Вадим дернулся, услышав ее имя. Оно раскаленной ртутью разлилось по венам. Внутри все закипело, забурлило от напряжения и эйфории.

«Так вот она где!» - громыхало в голове, оглушающим набатом.

Дабы успокоиться, он полной грудью втянул в себя воздух. И учуял его – аромат еды, свежей выпечки и чего-то еще. Пахло и правда вкусно. Так вкусно, что слюнки потекли и в животе тотчас же призывно заурчало.

Тем временем дядя Ярик хмыкнул, поглядывая на Стеклову сверху вниз:

- Я догадался, - протянул он иронично. – И что же у вас в меню?

Ольга Леонидовна растерянно пролепетала:

- Я сегодня ответственная за десерты. Сырники испекла и… булочки с изюмом в духовке остывают. А Аня жаркое приготовила. И салат, кажется.

- Булочки, значит? – уже откровенно стебался над ней Бондарев. – Это вот так вы худеете, да? На булочках и сырниках? А кофе с коллегами пить отказываетесь… из-за тех же десертов? Непорядок, Ольга Леонидовна!

Профессорша молчала, прожигая его таким разъяренным взглядом, будто собиралась насмерть забить несчастного ректора этими самыми булками.

Но дядя Ярик напрочь игнорировал ее молчаливые посылы.

- Итак, Ольга Леонидовна, - продолжил он деловым тоном. – Как долго еще вы собираетесь держать нас в дверях? До вечера? До утра? До второго пришествия? Конкретизируйте, пожалуйста. Сориентируйте по времени.

- Я не…

Не дожидаясь приглашения или же внятного отказа, дядя небрежно разулся.

- Где нам можно вымыть руки? – поинтересовался невозмутимо, чем вогнал Стеклову-старшую в еще больший ступор. – Скорее, Ольга Леонидовна! Соображайте скорее! Я заявился к вам не просто так, а по очень серьезному вопросу. И не уйду, пока мы не проясним некоторые… рабочие моменты. Но приступить сразу к делу не могу - я слишком зол сейчас. Так задобрите своего начальника, Ольга Леонидовна! Накормите, как следует, двух голодных мужиков! Глядишь, на сытый желудок они… чуточку подобреют!

Никогда… никогда еще Вадим не восхищался своим дядей сильнее, чем в эту самую минуту. Благодаря ему, у них появился реальный повод задержаться.

Недолго думая, он тоже разулся. Включившись в игру, прокомментировал:

- Прописная истина. Сытый мужик – довольный мужик.

Профессорша смущенно зарделась. Тем не менее, произнесла твердо:

- С радостью. Присоединяйтесь. Гостям мы всегда рады. Только… у нас все по-простому. Как у большинства обычных людей. Если не побрезгуете…

- Оля? – из глубин дома до них донесся звонкий голос Ани. Голос, от которого Вадим сплошь покрылся мурашами. – У меня все готово! Идем!

Набрав воздуха в грудь, Ольга Леонидовна крикнула в ответ:

- Иду-иду, милая!

И уже непосредственно им сказала гораздо тише:

- Добро пожаловать к нашему столу. Проходите.

Их не пришлось просить дважды. Вернее, его просить не пришлось.

Нагло оттеснив дядю в сторону, Вадим ринулся следом за профессоршей.

А в нескольких метрах от нужной двери и вовсе обогнал ее, вламываясь на кухню самым первым. И… камнем застыл от представшей взору картины. Аню он увидел сразу – взгляд приклеился к ней рефлекторно. Она стояла ко всем спиной и заканчивала приготовление салата, судя по всему. При этом пританцовывала и подпевала песню, клип которой крутили по телевизору:

- Одинокая берёзка-а-а-а… Горевает у окна-а-а… Думаешь, роняю слёзки… Кап-кап… Будто бы из-за тебя… Ооо, а, а, ОЛЕНЬ! А, а, ОЛЕНЬ! Как ты мне на-на-надоел! Ооо, а, а, олень! А, а, олень! Не скучай и не бо-бо-болей!

Вадим готов был заржать в голос, но не мог выдавить из себя не звука.

Теряя контроль, хотел приблизиться к ней в плотную, но ощущал себя парализованным. Его лихорадило. Бросало в жар от одного лишь ее внешнего вида. Аня облачилась во что-то типа фитнес-костюма. Причем, столь откровенного, что любая порно-актриса позавидует. Состоял он и коротких облегающих шортов, больше напоминающих трусы, и из… укороченного спортивного топа, заканчивающегося… где-то под грудью. Ее спина, живот, руки, ноги и даже часть задницы… были обнажены.

«Твою мать, Анюта! Твою ма-а-а-ать! Не хило тебя природа наградила!»

Безуспешно сражаясь за дыхание, Вадим жадно разглядывал Аню. С одержимостью ярого фанатика запоминал каждую деталь ее внешности.

Спортивное подтянутое тело. Тонкая талия. Плоский живот. Упругая накаченная задница. Стройные бедра. Гордая изящная осанка. Ямочки на пояснице. Миловидная родинка под коленкой. Волосы, влажные после душа.

«Ай, Стеклова! Ты, оказывается… искушение! Мое гребанное искушение!»

Вадим что есть мочи стиснул кулаки, сражаясь за самоконтроль. Что было архисложно, ведь Аня продолжала кромсать овощи для салата на разделочной доске, пританцовывать и задорно напевать ту дебильную песню:

- Ооо, а, а, ОЛЕНЬ! А, а, ОЛЕНЬ! Как ты мне на-на-надоел! Ооо, а, а, олень! А, а, олень! Не скучай и не бо-бо-болей!

Словно почувствовав постороннее присутствие, Аня резко развернулась лицом к двери. К ним. И оторопела, так и застыв с ножом в руках.

А Вадим не выдержал - застонал вслух, когда уперся взглядом в ее грудь.

Аккуратная. Стоячая. Упругая. С острыми призывно торчащими сосками.

И спортивный топ, обтягивающий верхнюю часть ее тела, как вторая кожа, ни капли не скрывал этого. Лишь подчеркивал…

«Чтоб. Мне. Сдохнуть! Су-у-учка-а-а! Ай, сучка!»

У него руки затряслись от желания прикоснуться к ней, вновь ощутить бархат ее кожи. Уткнуться носом в ее волосы и забыться, наслаждаясь их ароматом. Сжать эту чертову… маленькую выскочку в своих объятиях так крепко, чтобы она начала вырываться от недостатка кислорода. Чтобы ощущала его силу и четко понимала, в чьей власти оказалась. Чтобы брыкалась, шипела, орала, молотила его по груди, но… все равно оставалась в его руках. Ложь. Грязная ложь. В глубине души ему хотелось бОльшего. Гораздо бОльшего. Он был на взводе. Он был на грани. Он терял контроль над своими мыслями и желаниями. А еще… он чертовски мало спал в последнее время. И все из-за нее! Она снилась ему каждую ночь! Каждую проклятую ночь! Мучила. Изводила. Седлала его, как жеребца и порочно извивалась на нем. Терлась об него, как изголодавшаяся мартовская кошка. Просила. Умоляла, трахнуть ее… пожестче. Жадно целовала и томно шептала на ухо такие вещи, от которых он просыпался с дико колотящимся сердцем, в огненном поту и с каменным стояком. А так, как на тот момент находился в ссоре с Ксюхой (все из-за той же Аннушки и ее долбанных чулок, которые он сперва порвал, а затем… как идиот последний, купил!), то и справляться с проблемой ему приходилось своими силами. То в постели. То в душе. То, уперевшись башкой в ближайшую стену и стиснув зубы!

В общем… без полноценного секса он провел почти две недели. И это его… вынужденное воздержание не могло не сказываться на настроении. Вадим злился на окружающих и раздражался по любому поводу. Тем не менее, до сегодняшнего дня, до происшествия с Ксюхой ему удавалось избегать Аню. Не без труда, но удавалось. И делал он это намеренно. Принципиально игнорировал Стеклову. Не хотел усугублять ситуацию. Не хотел чувствовать себя последним ублюдком. Не хотел подыхать от чувства вины. Не хотел еще сильнее ранить Ксюху. Не хотел ставить под удар отношения с ней и многолетнюю дружбу их отцов. Матерей. Семей. Но, Дьявол! Стоило ему сегодня пообщаться с Аней (пусть и не на самые приятные темы), стоило прикоснуться к ней, прижать к себе, да даже просто за руку схватить и… инстинкты снова взяли верх над разумом. Особенно после ее слов, от которых его до сих пор потряхивало. Да и воображение нехило разыгралось.

«Я специально с пар свалил, чтобы не видеть тебя!»  - злился Вадим, прожигая девчонку уже свирепым взглядом. –  «Чтобы успокоиться, стереть себе память и ни о чем, НИ О ЧЕМ не думать! А что в итоге?»

Виновница всех его бед стояла совсем рядом. На расстоянии в несколько шагов. Полуголая! Круглыми от шока глазами Аня смотрела то на него, то ему за спину. Беспомощно хватала воздух открытым ртом, но не издавала ни звука. Лишь спустя пару секунд напряженного молчания, тихо пискнула:

- Это… что еще за… Какого хрена?!

- Анюта! – искренне возмутилась ее тетка. – Не выражайся!

- В чем дело, Оля? – запыхтела Аня, покрываясь багровыми пятнами. – Что происходит? Кто его впустил? Как этот га…  человек  вообще оказался  здесь ? Прямо на нашей кух… Ой! Здра… здравствуйте, Ярослав Маркович!

Судя по всему, она только заметила вошедшего на кухню ректора.

- И снова здравствуй, Аня! – невозмутимо отозвался тот.

Вадима же прошиб холодный озноб. Осмотрев Стеклову с ног до головы долгим сканирующим взглядом, он ощутил ярость. Понял вдруг кое-что:

«Бл*дь! Дядя Ярик! Он ведь смотрит на нее сейчас! Видит то, что вижу я!»

И со шквалом эмоций, обрушившихся на него, совладать не сумел. Судорожно выдохнув, Вадим огляделся по сторонам. Заприметив в углу длинный пестрый фартук, ринулся к стойке с релингами и сорвал его с крючка. В два шага оказавшись рядом с Аней, напрочь игнорируя нож, зажатый в ее руке, он решительно накинул лямку фартука ей на шею.

А спустя мгновение, почти полностью укутал им эту несносную выскочку.

И веревки на талии затянуть умудрился. До боли. Намертво. Прямо на узел.

Аня оказалась столь ошеломлена его поступком, что даже не сопротивлялась. Она… словно в ступор впала. Замерла. Не моргала. Не дышала. А потом, когда более-менее пришла в себя, шумно сглотнула. Ее глаза опасно сверкнули. И в ту же секунду острый кончик ножа устремился к его груди.

- А-ну, отойди от меня! – потребовала Аня. – Живо!

Вадим вздрогнул всем телом, как от удара электрошокером. Нет, не от страха. От восторга. От какого-то шального… почти животного азарта. Хищно оскалившись, он решительно шагнул вперед.

Знал, что она не отступит – упрямства ей не занимать. Но также знал, что и реального вреда Аня ему не причинит. Так и вышло. Воинственно вздернув подбородок, она не сдвинулась с места. Кончик ножа больно впился прямо в центр его груди, чуть выше солнечного сплетения, но кожу не рассек – одежда защищала. Чтобы пробить ее, требовалось куда большее усилие.

Но… Аня не спешила его прилагать. А он – не спешил от нее отодвигаться.

- Анна! – Ольга Леонидовна, вклиниваясь между ними. – Это что еще такое?

- Самооборона! – задиристо выпалила Аня, не спуская взгляд с Вадима.

- Я сейчас  кое-кому  такую самооборону устрою! – профессорским голосом рыкнула Стеклова-старшая. - Прекрати немедленно! И вспомни о приличиях!

- С радостью прекращу, - язвительно пропела эта мелкая выскочка. – Но сперва, пусть он отойдет от меня! Я не знаю, чего от него ожидать!

- Так проверь, - усмехнулся Збруев, резко дунув ей в лицо.