- Веселись, пока можешь! Но… тебе будет не до смеха, когда это произойдет!

- Если, - поправила его Аня. – Если это произойдет!

- Ты меня… либо плохо знаешь, либо тупо недооцениваешь.

- Зато ты переоцениваешь себя с лихвой! Возомнил себя вершителем судеб, а… по факту, ничего из себя не представляешь. Обычный мажор, коих тысячи. Без денег и покровительства родных большинство из вас – пустое место. Да, ты из уважаемой и очень влиятельной семьи. Да, твой отец достиг больших успехов в бизнесе – его заслуг никто не умаляет. Но то – он! А ты? Кто? Жалкая тень своего отца? Чего в этой жизни добился ты? Сам? Своим трудом? Своим потом и кровью? Умом? Хотя, о чем это я? Где ты и где…

Аня осеклась, напряженно вжавшись в стену – Вадим поднес руку к ее лицу.

Но не для того, чтобы ударить, как оказалось. А для того, чтобы мазнуть костяшкой пальца по ее щеке и заставить девушку умолкнуть на полуслове.

Его маневр сработал – Аня круглыми от шока глазами уставилась на парня.

Он же, склонившись ниже, вкрадчиво произнес:

- Осторожнее с высказываниями, милая моя! Тебя заносит!

- Я тебе не милая! – огрызнулась Аня, ощущая странный трепет в груди.

Слабый. Едва различимый. Но от него не осталось и следа, когда Вадим окатил ее колючим ледяным взглядом, стиснул зубы и проскрежетал:

- Само собой! Но сути дела это не меняет - извиняйся, давай!

- Перед кем еще? – насторожилась девушка. – Перед тобой?

Збруев уверенно кивнул. И Аня просто оторопела от его наглости.

- За… за что? – ее возмущенный вопль эхом разнесся по коридору.

Как и жутко недовольный рев Вадима:

- А, по-твоему, не за что? Ты только что меня … по лицу шваркнула! Могла ведь просто по шарам съездить, или в грудак пробить если не понравилось тебе что-то. Но, нет же! Самый унизительный для мужика способ выбрала! Самый унизительный для МЕНЯ! НИКТО и НИКОГДА не бил меня по лицу - я ломал конечности и за меньшее! И ты не имела на это никакого права!

- А нечего было руки распускать! Кто тебе разрешал лапать меня?

- А тебе? – крохотный шаг вперед. – Кто тебе разрешал ко мне прикасаться?

- Я не…

- А ты ведь не просто прикасалась, – продолжал наседать на нее Вадим, напоминая о том дне, о котором она так старательно пыталась забыть. – Ты меня поцеловала! И что? За это мне следовало и тебя отхлестать по щекам?

Пауза. Надрывный вдох. Хриплый выдох. И едва различимое:

- Или все же по заднице?

«О, боже мой! О чем бормочет этот ненормальный?»

Аня смутилась. Такой потерянной и дезориентированной она чувствовала себя впервые. Ее кожа вспыхнула огнем - хоть голышом в сугроб прыгай в поисках спасения от этого пожара. Сердце гулко загрохотало за ребрами. Не зная, куда деть глаза, она тихо обронила:

- За поцелуй прости. Я… очень сожалею. Но по лицу ты получил за дело.

Девушка рискнула поднять на него глаза:

- Ты даже оправдаться мне не дал! Ничего не объяснил. Налетел, как сумасшедший. Обвинил черт знает, в чем и… силой поволок на поклон к своей Ксюшеньке! Что мне оставалось? Ты вынудил меня… защищаться!

Вадим помрачнел. Мелко вздрогнул всем телом, будто ото сна очнувшись. Его взгляд прояснился. Брови сошлись на переносице. Медленно, без резких движений он отстранился. Отступил на безопасное расстояние. Напряженно передернул плечами. Выдержав небольшую паузу, почти спокойно заявил:

- У нее случилась истерика. Когда я нашел ее в туалете, она уже рыдала в три ручья и тебя прок… В общем, она прямым текстом сказала мне, что все из-за тебя. Что ты публично унизила ее и довела до слез. Скажешь, это не так?

Аня задумалась, прокручивая в памяти весь сегодняшний день.

Мало ли, что эта "принцесса" могла принять за оскорбление?

Вадим же истолковал ее молчание по-своему:

- Что и требовалось доказать! – бросил надменно. – Я скажу тебе один раз, Стеклова. Один единственный раз. Постарайся запомнить мои слова - я никогда не дам ее в обиду! Ксюха очень дорога мне! Трижды подумай, прежде чем лезть к ней в очередной раз. Прежде чем изо дня в день цеплять ее по поводу и без. Больше не будет предупреждений. Только последствия!

Аня изумленно уставилась на Вадима, невольно выдохнув:

- Чего? Это я… ее цепляю? Я… к ней лезу?

Похоже, шок от услышанного явственно отпечатался у нее на лице.

Ибо Збруев, крайне озадаченный ее реакцией, недоуменно прищурился.

Впервые она увидела в его глазах не тотальную уверенность в абсолютной честности своей девушки, а… пусть небольшое, но все же… сомнение.

Интуитивно ухватившись за это, Аня решила попытаться вывести эту сучку на чистую воду. И разобраться наконец, какого черта здесь происходит?

Почему Вадим так уверен, что именно она является агрессором для Ксюхи?

- Пошли, – игнорируя предательскую дрожь во всем теле, Аня обхватила себя за плечи. – Отведи меня к ней. Я хочу… извиниться.

На удивление, Збруев не сдвинулся с места.

Прожигая ее странным взглядом, он задумчиво протянул:

- Ты лжешь! Вот сейчас… ты лжешь!

Аня покачала головой, уверяя его в обратном:

- Я правда извинюсь. Если она скажет мне, чем я ее обидела, я извинюсь.

- Ты в любом случае извинишься.

- Не в любом! – Аня гордо выпятила подбородок. – Только если моя вина будет обоснована и доказана. Но… если в процессе наших с ней переговоров выяснится… совсем обратное, ты кое-что пообещаешь мне. Идет?

- Ты…

- Вадим, не унижайся! – раздался внезапно за их спинами писклявый голосок Полозовой. А спустя пару секунд она грациозно выплыла из-за угла. И Аня не имела ни малейшего представления, как давно эта сучка там стояла, и… как много слышала. Девушка тем временем продолжала:

- Отстань от нее – много чести для такой, как она! Мне не нужны ее паршивые извинения! Мне вообще ничего от нее не нужно!

Застигнутый врасплох, Вадим взглянул на свою пассию исподлобья и тихо чертыхнулся. А Аня, возмущенная до крайности, процедила сквозь зубы:

- Как это тебе ничего от меня не нужно? Хочешь сказать, что не преследовала конкретную цель, нажаловавшись на меня своему герою? Не хотела, чтобы он спустил на меня всех собак, защищая тебя? Я должна в это поверить? Должна закрыть глаза на то, что ты взяла и ради забавы оклеветала меня?

Полозова театрально схватилась за сердце. Но голос ее сочился ядом:

- Оклеветала? В каком месте? Я сказала чистую…

- И вообще, - бесцеремонно перебила ее Аня, шагнув вперед. – Что значит, «для такой, как она»? Откуда в тебе столько презрения и ненависти ко мне? Я что, по-твоему, чем-то хуже тебя? Человек второго сорта, быть может?

- Да! Всем! – триумфально улыбнулась Ксения. – И ты сама это сказала! Значит, прекрасно понимаешь, что тебе здесь не место – среди людей высшего сорта!

Аню заколотило от ярости. От жгучего желания вцепиться этой дряни в волосы. Но она смогла удержать эмоции в узде. И даже иронично хмыкнула:

- И ты… всерьез причисляешь себя к таким людям? Только из-за того, что родилась в богатенькой семье? Пф! Это даже звучит смешно!

Аня и впрямь рассмеялась. Ксюша же, напротив – покрылась красными пятнами. Подалась вперед и закричала, теряя над собой контроль:

- Замолчи! Закрой рот! Кто ты такая, чтобы надсмехаться надо мной?

- Человек, - максимально спокойно отозвалась Аня. – Обычный человек, которого ты достала уже своими придирками! Но я не собираюсь ругаться с тобой. И до твоего уровня опускаться тоже не собираюсь. Я здесь для того, чтобы извиниться. Говорят… я тебя публично унизила? Довела до слез?

Аня демонстративно покосилась на Вадима, который стоял неподвижной скалой и молчал, с мрачным выражением лица наблюдая за Полозовой.

А та, будто бы не замечая этого, элегантно скрестила руки на груди.

Посмотрев на Аню, как на букашку у своих ног надменно выдала:

- Так и есть! И унизила, и до слез довела!

- Серьезно?

- Угу. Можешь начинать!

- Начинать? – Аня изобразила искреннее удивление. - Что именно?

- Вымаливать у меня прощение!

- Прямо вымаливать? – нервный смешок сорвался с губ. – На коленях?

Глаза Полозовой опасно сверкнули. Изо рта изверглось змеиное шипение:

- Если пожелаю, и на колени встанешь! Тебе же так… привычнее, да?

Уловив в словах этой дряни грязные намеки, Аня что есть мочи стиснула кулаки. И лишь усилием воли удержалась от рукоприкладства.

Вместо этого, она натянуто улыбнулась одногруппнице:

- Считай, что я уже готова пасть к твоим ногам! Рассказывай, за что?

- М-м-м?

- За что мне извиняться? Чем я тебя унизила? Еще и публично…

- Меня унижает сам факт твоего существования! – надменно перебила ее Ксения. – И на слезу пробивает всякий раз, когда я вижу твою постную…

На сей раз перебили уже ее. Неожиданно в их задушевную беседу вмешался Збруев, о существовании которого обе они благополучно забыли.

До этого момента Вадим внимательно слушал и наблюдал за происходящим со стороны. Теперь же, насупившись, проскрежетал стальным голосом:

- Ксю!

Одно слово, но произнес он его таким тоном, что даже Аня рефлекторно втянула голову в плечи. А Полозова вздрогнула от неожиданности, уставившись на Вадима так, будто впервые его увидела. С укором. С обидой.

- Ты что, - проблеяла она дрожащими губами. – Ты защищаешь ее? Эту вы…

- Я сказал, довольно! – повторил Збруев, припечатав ее тяжелым взглядом.

Однако на Ксению его слова произвели противоположный эффект.

Вместо того, чтобы успокоиться, она взвизгнула и кинулась к Ане.

Вернее, попыталась. Но не успела и шага сделать, когда Вадим встал на пути у своей девушки, фактически отгораживая Аню от нее… собственным телом.

И данный жест, похоже, окончательно вывел Полозову из равновесия.

Будто не замечая его перед собой, она закричала:

- Ты кем себя возомнила, Стеклова? Ходишь тут, как по подиуму. Жопой перед нашими парнями крутишь! Надеешься, что на тебя хоть кто-то позарится? Вырядилась в приличные шмотки и сразу королевой бала себя вообразила? Наивная! Хоть в золотой чешуе в универ заявись - ты как была для нас выскочкой-льготницей, так ей и останешься! Скажи ей, любимый! Скажи! Ты ведь и сам… ненавидишь ее! Терпеть не можешь эту…

Она испуганно пискнула, когда Вадим вдруг схватил ее за плечи и тряхнул.

А следом угрожающе прохрипел:

- Приди в себя, наконец! И… последний раз тебя прошу – замолчи!

На сей раз Ксения подчинилась. Притихла, прильнув к его широкой груди.

Збруев же стоял без движения. Не отталкивал ее, но и не обнимал в ответ.

А Аня поняла, что не хочет оставаться рядом с ними ни на секунду.

У нее внутри все огнем полыхало от представшей взору картины.

Судорожно втянув воздух полной грудью, она попыталась уйти.

Но… будто почувствовав это, Вадим схватил ее за руку. И столь невинное прикосновение отозвалось странной трепетной дрожью во всем ее теле.

Причем, не только в ее. Вздрогнув, как от удара статическим электричеством, Збруев разжал пальцы. Глядя ей прямо в глаза, покачал головой:

- Не спеши. Мы еще не закончили.

- Закончили, - возразила Аня, отступая на шаг. – Я выяснила все, что хотела. Убедилась в том, что ничего плохого не сделала. Что ни в чем не виновата.

- Ну и вали, тогда! – вновь ощетинилась Полозова. – И не переходи мне дорогу, если не хочешь серьезных проблем! А то ведь… я прекрасно знаю, где ты берешь деньги на свои стильные шмоточки. Частенько, наверное, под богатеньких трахарей ложишься, да?

Аня не поняла, как оказалась рядом с ней. Как оторвала ее от Вадима, впечатала в стену и клокоча от ярости, отчеканила загробным голосом:

- Деньги на свои шмоточки я заработала сама! Своим трудом. Тяжким, честным и настолько почетным, что президент нашей страны… лично мне благодарности вручал и руку жал! Недурно для выскочки-льготницы, да? Я полна сюрпризов, милая! Ты не представляешь даже, с кем сейчас разговариваешь! И едва ли отупляешь своим куриным мозгом, что я – одна из немногих в этом ВУЗе, кому по силам уничтожить тебя! Но я не делаю этого, чисто по доброте душевной. Ну и… по просьбе своей горячо любимой тетушки, разумеется. А под кого я ложусь, тебя вообще касаться не должно! Ты лучше за языком своим следи, чтобы я… под твоего трахаря… не легла!

Она брезгливо оттолкнула от себя оробевшую и побледневшую от испуга Ксюху до того, как Вадим среагировал на происходящее и вмешался.

Лишь развернувшись и напоровшись на его остекленевший взгляд Аня поняла, что он и не собирался вмешиваться. Он был чем-то ошарашен.

Однако уйти ей не позволил все равно. Удержал за локоть, прохрипев:

- Извинись!

- И не подумаю! – Аня резко вырвалась из его клешней. – Катитесь-ка вы…

- Не ты, - прозвучало хлестко.

Озадаченно нахмурившись, Аня проследила за взглядом Збруева и буквально лишилась дара речи. Он бурил глазами свою пассию, вгоняя ту в ступор.

- ЧТО? – взревела она, осознав наконец услышанное. – Я тебе не… не… Как ты можешь? Как все это понимать? Сперва ты заставляешь весь универ перед ней на задних лапках прыгать, а теперь… и меня тоже?! Нет! Я не стану!

- Станешь, - усталый вдох. – И прекрасно это знаешь.

- Ни за что!

- Либо ты сейчас признаешь свои ошибки и расплачиваешься за косяки, - в голосе Вадима звенела сталь и решимость. – Либо… дальше без меня, Ксю.

- Что значит, без тебя? – нервно хохотнула Полозова. – Ты меня… бросаешь?

Збруев хранил молчание, продолжая выразительно поглядывать на Ксению.

А Аня, не в силах более наблюдать за их перепалкой, ринулась прочь.

И снова налетела на Збруева, у которого на нее были совсем иные планы.

- Отвали! – вспылила девушка, ударяя его ладонями в каменную грудь.

Толку ноль. Он не сдвинулся ни на сантиметр. А у Ани окончательно сдали нервы. Истерически расхохотавшись, она спустила на него всех собак:

- Тоже мне, борец за справедливость выискался! А ты не хочешь сперва сам извиниться? Это ведь не она… это ты мне кучу гадостей наговорил, когда…