- Скройся с глаз! Живо!
- Бать, я…
- Дома поговорим! – от отца повеяло арктическим холодом. – Дай ей успокоиться. Остыть. Ты действуешь на нее, как красная тряпка на быка!
Что ж… доля истины в его словах имелась. Вадим охотно подчинился.
Яростно саданув кулаком по стене, быстрым шагом покинул их.
Но направился не в аудиторию, а на парковку. Слишком много событий для одного дня. Слишком много эмоций. Он не собирался оставаться в стенах ВУЗа ни минуты. По крайней мере, сегодня.
Сев за руль своего внедорожника, принялся бесцельно нарезать круги по городу в надежде успокоиться. И сам толком не понял, как оказался у магазина женского белья...
Глава 16
Полторы недели спустя…
«Что такое не везет? И как с этим бороться?»
Недовольно скривившись, Аня швырнула на стол тетрадь с конспектами.
Совсем не ту тетрадь, которую должна была принести на сегодняшний семинар по психологии. День, начавшийся черти-как из-за не сработавшего будильника, преподносил все новые неприятные сюрпризы. Вот и не верь после этого в «пятницу-тринадцатое». А на календаре была именно она.
- Гадство! – тихо ругнулась Аня, но была услышана проходившей мимо одногруппницей, Мартой Житник – еще одна подруга Полозовой.
Резко затормозив, она развернулась к ней лицом и широко улыбнулась:
- Конспекты забыла, да? Если хочешь, можешь воспользоваться моими!
- Спасибо, - на ходу соврала Аня, отмахиваясь от нее. – У меня все с собой.
- Ладно. Обращайся, если что!
- Угу…
Еще раз улыбнувшись, Житник грациозно продефилировало к своему столу.
Аня же, проводила ее настороженным взглядом, отказываясь принимать новую реальность. Ту, в которой с ней все держались дружелюбно. Ту, в которой на нее никто не нападал. Да… за последние полторы недели ее университетская жизнь кардинально изменилась. И начались эти изменения сразу после того мерзкого случая с фотографиями. Тогда, вернувшись домой, Аня заперлась в ванне и прорыдала там около часа. Но не из-за выходки прихвостней Полозовой. Из-за Вадима. Из-за своей странной реакции на него. Из-за тех пугающих чувств и эмоций, которые пробуждали в ней его прикосновения. Успокоилась она в тот день с большим-большим трудом.
И то лишь после того, как пообещала себя, держаться подальше от этого идиота. Избегать встречи с ним всеми правдами и неправдами. А лучше, вообще никак на него не реагировать. Чуть позже, поразмыслив над ситуацией с фотографиями, Аня решила, что не склонит головы перед этими придурками. Они решили ее засмущать? Заклевать? Заставить сидеть дома, сгорая от стыда? Ну, уж нет! Не выйдет! И пусть из-за столкновения с Вадимом, она не спала всю ночь, утром один черт… шла в институт, как на войну. Готовилась к жесткому противостоянию с мажорами. К их придиркам и насмешкам. Однако, ее ждал сюрприз – воевать с ней никто не собирался. Более того, в течение дня к ней подошли все участники конфликта и извинились. Ну… почти все! Ксюха демонстративно игнорировала ее существование, а Зойка публично заявила, что принесет ей извинения сразу, как только сама Аня извинится. В итоге, каждый остался при своем.
С тех самых пор к Ане либо проявляли преувеличенное дружелюбие, либо вовсе не замечали ее. И честно говоря, второй вариант устраивал ее больше.
Ей не приходилось натянуто улыбаться в ответ недавним врагам, в любую минуту ожидая удара в спину. С них станется. В целом же, Аня было обескуражена. Она не понимала, что происходит. И вроде радоваться должна – их с Машкой наконец-то оставили в покое. Да только в душе царил хаос. Смятение. Мысли о причинах столь резких перемен порождали тревогу:
«Почему все они вдруг стали шелковыми? Мягкими и пушистыми? Что на них так сильно повлияло? Тот факт, что Машка закрутила роман с представителем их круга, Генкой Токаревым? Он нас защищает? Или кто-то другой? Быть может… Вадим посодействовал? Он же… обещал!»
И тут же отметала от себя подобные мысли:
«Едва ли! У него сейчас… и своих проблем хватает!»
Похоже, Збруев тоже целенаправленно избегал ее. Ведь за эти полторы недели Аня пересекалась с ним не более четырех раз. И то, мельком.
Зато, слышала о нем от других студентов регулярно. О них с Ксюхой шептались на каждом углу, с особым удовольствием перемывая им кости.
И все разговоры сводились к одному:
«Да, клянусь! Я своими ушами слышала, как Ксюха Зойке жаловалась на него! Бесилась, кричала, обвиняла его в предательстве и измене! Она нашла у него в машине женские чулки! Представляешь? Они из-за этого страшно разругались. И до сих пор дуются друг на друга! Все не помирятся никак. Упрямые оба. В качестве доказательства любви, она что-то потребовала у него. Какие-то условия ему выставила, а он… не спешит их выполнять. Ходит теперь мрачный, злой. Срывается на всех. Весь универ кошмарит!»
От подобных сплетен Ане становилось тошно. Да и эмоции она испытывала крайне противоречивые. Нутро острой иглой царапало. В голове шумело:
«Кобель! Еще к кому-то под юбку ныряет! Ну, и чьи это были чулки?»
Впрочем, она не хотела этого знать. Но при мысли, что сама могла оказаться для Вадима той, кто забудет «бельишко в его тачке», то есть… его случайным перепихоном на стороне, неистово презирала себя за дурость.
Даже сейчас, просто размышляя об этом, Аня очень сильно злилась.
«Еще и тетрадь эта дурацкая…»
Не выдержав, она схватила со стола свой телефон и выскочила из аудитории.
Завернув за угол – туда, где было не так шумно, набрала номер сестры.
- Да? – сонно прокряхтела та, приняв вызов лишь с шестого гудка.
- Хватит дрыхнуть уже! – строго прикрикнула Аня. - Подъем!
И услышала в ответ недовольное фырчанье:
- Зачем? Я не хочу! Мне во вторую смену…
- Я важные конспекты дома забыла, - усталый вздох сорвался с губ. – Отправь мне тетрадь на такси и спи дальше!
Буркнув «хорошо», Машка отключилась не прощаясь.
А Аня подняла глаза и… оказалась нос к носу с Вадимом. Случайно.
Явно не подозревая о ее нахождении здесь, он вынырнул из-за угла.
Куда-то по своим делам торопился, но резко остановился, дабы избежать столкновения с ней. Окинул ее тяжелым долгим взглядом, шумно выдохнул, молча кивнул в знак приветствия и… прошел мимо. И этот жест – холодный, безразличный, неожиданно задел Аню за живое. Ей вдруг захотелось съязвить парню. Не успев удержаться от колкости, она бросила ему вслед:
- Я так понимаю, ущерб мне возмещать ты не собираешься?
- О чем ты? – отозвался он не оборачиваясь. Остановился, и на том спасибо.
- С трех раз догадайся!
- Я его возместил! – прорычал Вадим, ринувшись ее сторону. – Сполна!
- Разве? – иронично хмыкнула Аня. – Что-то я не заметила!
- Глазки протри, - вкрадчиво, приближаясь почти вплотную. – И заметишь!
Она последовала его совету. Потерла глаза, огляделась по сторонам, неопределенно пожала плечами и обреченно развела руками:
- Все еще не вижу! Так, где они? Где мои новенькие…
- Я купил их! – глухо пробормотал Збруев, поглядывая на нее как-то странно. Слишком внимательно. – Как и обещал. В тот же день. Но не отдам их тебе!
- Решил пойти по стопам почтальона Печкина?
- Эм… что? – недоуменно нахмурился Вадим.
- Это из мультфильма! - зачем-то пояснила Аня. – Ну, помнишь? У меня есть посылка для вашего мальчика, но я ее вам не отдам. У вас докУментов нет.
- Точно! Смотрел в детстве! – кивнул парень, улыбнувшись ей.
Искренне. Открыто. По-настоящему.
И к подобному зрелищу она оказалась не готова. Напряженно застыла перед ним, забывая даже дышать. Збруев тоже встрепенулся. Улыбка испарилась с его лица. Взгляд остекленел. Он увлажнил губы, явно собираясь сказать ей что-то, но не успел. Совсем рядом раздались мужские голоса, и уже спустя секунду из-за угла показался Клюев в компании еще одного их приятеля. Увидев Аню и Вадима, стоящих непозволительно близко друг к другу, Никита гневно прищурился. На что Збруев лишь усмехнулся – холодно, надменно, с превосходством. Едва заметным кивком велел друзьям идти, куда шли. А когда те подчинились, двинулся за ними следом. Они быстро скрылись из ее поля зрения, но Аня продолжала стоять на месте, как пришибленная и задаваться вопросами:
«Что это было? Зачем я заговорила с ним?»
Отвесив себе мысленного пинка, девушка вернулась в аудиторию и принялась ждать звонка от Машки. К счастью, сестра отправила ей конспекты почти сразу. Да и привезли их быстро. Ближе к концу перемены Аня забрала тетрадь у водителя. Воодушевленная этой маленькой победой над трудностями, она шустро взбежала по лестнице на второй этаж.
Скоро звонок, а опаздывать на семинары по психологии очень не хотелось.
Но у судьбы на этот счет были иные планы. В последний момент кто-то грубо схватил Аню за локоть, удерживая ее на месте. И этим «кем-то» оказался Збруев. Только не равнодушный и улыбчивый, как некоторое время назад, а… колючий, злой и взбешенный чем-то до крайности.
- Тормозни-ка! - презрительно выплюнул он, отпуская ее, но преграждая ей путь. Волны ярости, исходящие от него, буквально сбивали с ног.
Растерявшись, Аня тихо обронила:
- В чем де…
- Не прикидывайся! Я все знаю!
- Знаешь, что?
- Ты довела до слез мою девушку! – прозвучало как приговор.
- Чего? – изумленно. - Неправда! Я ведь даже не общаюсь с твоей ку…
- То есть, Ксюха все выдумала? – Збруев наотмашь хлестанул ее словами. Обжег презрительным тоном. - Оклеветала тебя, бедняжечку? А сама рыдает теперь в туалете просто так? Без причины? От нефиг делать?
- Откуда мне…
Вадим подошел вплотную, бесцеремонно вторгаясь в ее личное пространство, и угрожающе навис над ней. Его сильные пальцы стальным жгутом обвились вокруг ее запястья. Голосом, буквально сочившимся ядом, он отчеканил:
- Придется тебе… хорошенько извиниться!
- За что? – искренне возмутилась Аня. – Я ничего ей не сделала!
- Значит, извинишься просто так. На будущее. В качестве профилактики.
«Ну, нет! Это уже перебор! Эт уже… слишком!»
- Да пошел ты! – в тон ему выкрикнула девушка. - Я скорее сдохну, чем подвергну себя такому унижению! Тебе нужно, ты и извиняйся!
Она освободилась. Каким-то чудом вырвав руку из его клешней, помчалась в сторону нужной аудитории. Но этот мерзавец оказался быстрее. Догнав ее в считанные секунды, он мертвой хваткой вцепился в ее локоть, и силой поволок в обратном направлении. К своей избалованной стерве-Ксюше. Извиняться за… Бог знает, что! Разумеется, Аня сопротивлялась, как могла. Упиралась каблуками в пол, брыкалась и изворачивалась, подобно дикой кошке. В какой-то момент удача ей улыбнулась – она почти вырвалась из лап своего мучителя. Потерю контроля над ситуацией почувствовал и Вадим. Потому и сработал на опережение. На инстинктах. Не подумав. Глухо зарычав, он пригвоздил Аню к ближайшей стене и предостерегающе… до боли стиснул ладонями ее талию. Абсолютно… голую талию! В процессе борьбы, как оказалось, ее кофта задралась до уровня груди, почти полностью обнажая живот. Аня дернулась, точно всполохами пламени ошпарившись, и… притихла. Тяжело дыша и ошарашенно взирая на нее с высоты своего роста, замер и ненавистный ей мажор. Всего на секунду. На крохотный миг. А потом, мгновенно придя в себя, он брезгливо отшатнулся от нее, и наспех вытер ладони об одежду, всем своим видом демонстрируя отвращение.
Аня не осталась в долгу, и тоже принялась остервенело стирать с кожи невидимые следы его прикосновения. Но внезапно ее жестко переклинило от осознания:
«Он же лапал меня! Снова лапал этими своими… мерзкими культяпками!»
Звук быстрой хлесткой пощечины эхом отразился от стен. Руку заломило от силы, вложенной в удар. Заскулив от боли, Аня прижала кисть к груди.
Вся подобралась и съежилась, ожидая… как минимум ответной оплеухи за подобную выходку. Знала же, что Збруев способен на многое.
Она боялась поднять на него глаза. Панический страх парализовал ее.
Однако, вершить расправу над ней Збруев не спешил.
Лишь тихонько прохрипел ей на ухо чужим незнакомым голосом:
- Я хотел бы ответить тебе тем же, но… не могу! Пусть и никакая , но ты все же… девушка! Но запомни - этого я тебе не прощу. Ты дорого заплатишь мне. И за Ксюху, и за… за это вот. Нет, я не стану вредить тебе физически. Я раздавлю тебя морально. Найду твое слабое место и ударю по самому больному. Жди, Стеклова! Жди!
Его угрозы произвели на Аню неожиданный эффект. Она рассмеялась.
Рефлекторно схватившись за его плечо, в поисках дополнительной опоры, зашлась в приступе дикого хохота. И черт знает, защитный механизм какой сработал или просто напряжение сказалось. Но факт оставался фактом - Аня продолжала давиться смехом и никак не могла успокоиться. В чувства ее привел все тот же Збруев. Предостерегающе рыкнув, он яростно саданул ладонью по стене. Рядом с ней. В нескольких сантиметрах от ее головы.
Своего он определенно добился - Аня замолчала. Насквозь буравя его презрительным взглядом, увлажнила пересохшие губы и… улыбнулась.
Холодно. Фальшиво. Не вышло иначе. Ведь в ушах звенел его грубый голос:
«Пусть и никакая, но ты все же… девушка!»
Глупо. Как же глупо. Из всей его мерзкой тирады больнее всего ее задела именно эта фраза. Она ранила ее, порождая бесконтрольный гнев в душе.
Цепляясь за последние крупицы самообладания, Аня прочистила горло.
- Серьезно? – бросила равнодушно, наконец-то удостоив Збруева ответом. – Ты? Найдешь мое слабое место? Ой, не смеши меня! Ты не заметишь его, даже если я… ткну тебя в него… носом! Ты слеп, как крот!
Вадим молчал, взирая на нее с каменным лицом. С ним происходило что-то.
Она чувствовала это. Ощущала. Видела. По его напряженной позе. По его тяжело вздымающейся груди. По лихорадочно сверкающему одичавшему взгляду. А еще… они снова стояли слишком близко. Непростительно близко друг к другу! Его безбожно горячее дыхание застревало в ее волосах. Щекотало кожу. И… путало мысли. Как же чертовски сильно оно путало ее мысли! Вадим тем временем, прохрипел немного заторможенно: