Он перехватил Анино запястье почти в то же мгновение. Стиснул, что есть мочи и грубо дернул девушку на себя, вынуждая ее впечататься в его жесткую тяжело вздымающуюся грудь, как в… чертову бетонную стену.

- Никогда! – прозвучало предостерегающе. – Никогда больше не делай этого, если не хочешь, чтобы я отплатил тебе той же монетой! Иначе будет больно!

«Мне уже больно! Уже!» - застрял в горле немой стон.

Вслух же Аня зашипела:

- Отпусти меня! Не прикасайся!

- Попроси, как следует! – издевательски усмехнулся он, удерживая ее крепче.

- Это как же? Сидя перед тобой на коленях? Валяясь у тебя в ногах?

От мерзкого скрежета его зубов ее кожа сплошь покрылась мурашками.

- Искренне и с должным уваже…

- Я сейчас расцарапаю тебе лицо, - клятвенно пообещала Аня. – Или спину! И объясняй потом своей красавице, откуда на тебе следы чужих ногтей!

Збруев молчал не дольше секунды. Затем дико загоготал. А после и вовсе ошарашил неожиданным вопросом. Слишком личным. Слишком интимным.

- Ты спала с ним? С Клюевым. Или нет? Я так и не понял…

Аня растерялась, ошеломленная одним лишь подобным предположением.

И наглостью этого придурка. Вот как? Как он смеет спрашивать ее о таком? На языке вертелось что-то едкое и грубое. Но раскрыть рта она не успела.

Дверь в уборную распахнулась, и они с Вадимом синхронно шарахнулись друг от друга. Паренек, нарушивший их уединение, застыл в нерешительности, застав их… фактически в объятиях друг друга.

«А именно так это и выглядит со стороны! Чертов Збруев!»

Но, как известно, нет худа без добра. У нее появился реальный шанс спастись бегством. И Аня воспользовалась им. Сбросив с себя оцепенение, сорвалась с места и понеслась прочь так быстро, так стремительно, будто от этого сейчас зависела ее жизнь. Как дома оказалась, не помнила - была слишком поглощена своими размышлениями. Но вздохнула с облегчением, поняв, что Оля и Маша из универа еще не вернулись. К слову, с последней Аня планировала серьезно поговорить и потребовать у нее объяснений по поводу сегодняшнего инцидента с ректором. Но это позже, а пока… пока Аня оказалась предоставлена самой себе. Своим переживаниям и мыслям.

В ушах непрекращающимся набатом звучали жестокие слова ее врагов:

«Никакая… Убогая… Серая мышь!»

Это злило. Так сильно злило!

Скинув верхнюю одежду и обувь, девушка направилась прямиком к зеркалу.

Придирчиво осмотрела себя со всех сторон. Покрутилась, недоумевая:

«Неужели, это правда? Неужели меня на самом деле видят… такой?»

На ней красовались облегающие джинсы и джемпер крупной вязки.

Длинный. Свободный. Уютный и не сковывающий движения. Мамин джемпер. С тех пор, как мамы не стало, Аня частенько носила ее вещи.

В этом для нее имелся некий сакральный смысл. Так она… хоть немного, хоть самую малость… но чувствовала близость с ней. А еще, это было частью ее терапии. Потерю мамы Аня переживала особенно тяжело. Первые месяца три-четыре она ежедневно ходила на кладбище, сворачивалась калачиком на ее могиле и выла от боли. Либо часами смотрела в бескрайнее небо, и разговаривала с матерью. О школе. О тренировках. Обо всем, что только приходило ей на ум. И жутко пугала своим поведением сестру и тетю.

Опасаясь за сохранность ее рассудка, Оля отправила их с Машкой к школьному психологу. Она-то в свое время и посоветовала Ане, пользоваться вещами их матери. Все лучше, чем постоянно на кладбище ошиваться. К ее совету девушка прислушалась. И до сегодняшнего дня не задумывалась о том, как выглядит в глазах окружающих. Но теперь, сгорая от негодования (в том числе и на саму себя), она маленьким ураганом влетела в свою комнату.

Затормозив у шкафа, распахнула тот настежь и принялась пристально изучать его содержимое, заново знакомясь со своим прежним гардеробом.

А назвать его скромным или невзрачным язык не поворачивался. Раньше она любила модничать. Частенько баловала себя стильными нарядами. И они все еще оставались актуальными и по сей день. Из моды не вышли, а значит…

Внутренне злорадствуя, отчетливо представляя перекошенные от удивления лица врагов, Аня расплылась в довольной улыбке и тихо пробормотала:

- Серая мышь, значит? Ну-ну! Я покажу вам… серую мышь!

Глава 12

Остаток дня не прошел – пролетел. Ожидая возвращения сестры и тети, Аня успела переделать кучу дел: прибралась дома, запустила стирку, приготовила ужин. Успела даже с Дашкой по видеосвязи поболтать и поделиться своими переживаниями о ситуации, сложившейся в институте. Подруга была крайне возмущена услышанным. Советовала обратиться за помощью в ректорат.

Либо в вышестоящие инстанции. Но не спускать все на тормозах. И уж точно не пытаться противостоять этой кучке отморозков в одиночку. Предлагала даже квалифицированную помощь – отец Зайцевой был неплохим юристом.

И все же, от крайних мер Аня отказалась. Но клятвенно заверила Дашу, что прислушается к ее совету, и в следующий раз пойдет прямиком к ректору. Обязательно попросит у него защиты. Говорить Зайчонку о том, что их ректор, вообще-то, дядя главного виновника всех ее бед, она не стала. Как и вдаваться в подробности о самом Вадиме, и о их с ним… маленькой тайне.

Тайне, от которой краска приливала к щекам. От которой замирало сердце.

«Прочь из моей головы!»  - хотелось кричать ей всякий раз, когда образ парня ярко вспыхивал в ее сознании. –  «Я не хочу о тебе думать! Не хочу!»

Но, как на зло, чем бы Аня ни занималась, как бы ни старалась отвлечься и забыться, мысли ее так или иначе, крутились вокруг института, проклятых мажоров и… их лидера. Она искренне не понимала Вадима. Его поступки и мотивы оставались для нее загадкой. То он откровенно презирает ее и надсмехается над ней, то цветы ей в качестве извинений присылает.

И тут же словами больно ранит. Наотмашь оскорблениями по лицу хлещет.

А еще, за каким-то чертом… в кабинке туалета ее… бесстыдно зажимает.

«Зачем? Для чего это понадобилось? Ты мог просто уйти! Придурок!»

Застонав вслух, Аня швырнула в стену диванную подушку. Сама же, обессиленно распласталась на диване, зажмурившись до белой ряби в глазах.

Воспоминания о мгновениях, проведенных в объятиях Збруева, были так свежи. Так реалистичны. Его прикосновения. Запах. Пронизывающий взгляд.

Крупная ладонь на ее губах. Их тела, спаянные воедино. Она… чувствовала сердцебиение Вадима, как свое собственное. Такое мощное. Надрывное.

И… кое-что еще - бугор в его штанах. Большой. Твердый. Горячий.

- Черт! - охнула Аня, когда низ живота прострелило сладкой истомой.

А между ног все наполнилось теплом. Запульсировало. Сжалось. Заныло.

Судорожно всхлипнув, Аня инстинктивно свела бедра в поисках облегчения.

Нервно заерзала на мягкой поверхности дивана, в тщетных попытках успокоиться. Но стало лишь хуже. Острее и… нестерпимее. Она ощущала себя, объятой пламенем. Сжираемой им со всех сторон. Дышала через раз.

«Нет! Нет… пожалуйста! Только не это!»

Аня прекрасно понимала, что с ней происходит. Отказывалась верить. Отказывалась принимать. Но… понимала. И пусть полноценного сексуального контакта у нее еще не было – дальше поцелуев ни с кем не заходило, но… теперь о возбуждении Аня знала все. Узнавала прямо сейчас.

Тем ужаснее было понимать,  кто  стал причиной  такого  ее… состояния.

Тем больнее и унизительнее звучали в голове жестокие слова Вадима:

«Ты никакая! Убогая!»

Злость вперемешку с обидой ошпарили нутро, точно кислотой.

По щеке стекла одинокая слеза, рассекая кожу, будто скальпелем.

С дрожащих губ сорвалось отчаянное:

- А Ксюша твоя, не убогая? Идеальная? Красотка, каких поискать?

Тут же и притихла, заведомо зная ответ:

«Да, она действительно красива. Глупо отрицать. На месте Вадима мечтают оказаться многие. Не удивительно, что у него встает на нее, как только она в его поле зрения появляется. Даже представить страшно, что она чувствует, когда они… когда он ее… наверное, от удовольствия на стену лезет и орет во все горло! Ну, а что? Она его девушка! Имеет право. Прикасается к нему, когда пожелает. Обнимает его. Целует. И отдается ему с дикой страстью. А я… понятия не имею, зачем об этом думаю. Пусть он хоть до смерти ее затрахает! Мне плевать! Плевать! ПЛЕВАТЬ!»

Яростно шибанув кулаком по дивану, Аня свернулась калачиком. Шторм, бушующий в душе, унять было непросто. Но она старалась. В итоге, от чрезмерный усилий неожиданно уснула.

Проснулась же от легкого поцелуя в висок. Испуганно дернулась, распахнула веки и резко села.

- Тише-тише! – по-доброму усмехнулась Оля, устраиваясь на диване рядом с ней и заключая ее в крепкие теплые объятия. – Я не хотела тебя пугать!

С глухо колотящимся сердцем, Аня кивнула, заставляя себя расслабиться.

- Который час? – уточнила сиплым спросонья голосом.

- Семь доходит, - тяжело выдохнула Оля.

Да и выглядела она так, будто на нее навалилась вселенская усталость.

- Что с настроением? – осторожно поинтересовалась Аня, глядя ей в глаза.

- Да так… - нервная улыбка тронула ее губы. – Мелочи!

- Оль? Все нормально?

Проигнорировав вопрос, тетя выпустила Аню из своих объятий. Встала.

- Кстати, что у нас на ужин? – резко перевела тему. – Пахнет на весь дом. И так вкусно, что прямо слюнки текут! И в животе урчит. Я голодная, как волк!

Неопределенно хмыкнув, Аня поднялась следом, недовольно проворчав:

- Напомни своему руководству, что ты не в рабстве. И имеешь право на…

- Молчание! – горько рассмеялась Оля. – Я имею право только на молчание!

Ничего не понимая, девушка выразительно уставилась на свою тетю, ожидая как минимум… объяснений. Но в итоге услышала лишь беззаботное:

- Не обращай внимания, милая! Просто… у меня сегодня выдался адский денек. Я так страшно устала, что даже в магазин после работы решила не заезжать. Едва шестая пара закончилась, я сразу же помчалась домой. Все, о чем я сейчас мечтаю, так это о теплой ванне с расслабляющей солью и о еде.

- Хорошо, - растерянно протянула Аня. – Беги, плескайся.

- Я быстро. Накроешь на стол?

- А наша госпожа не желает хотя бы в сервировке поучаствовать?

Оля рассмеялась:

- Наша госпожа пока еще не почтила нас своим присутствием!

- То есть, как это? – Аня невольно напряглась. Тревога за сестру змеей шевельнулась в груди. Особенно после… загадочных сегодняшних событий. - Обыкновенно, - крикнула уже из коридора Оля, направляясь в свою комнату. – Дела у нее какие-то появились. Сказала, ужинать без нее.

«М-да! Дело ясное, что дело темное!»

Дождавшись, когда тетя поднимется на второй этаж, Аня схватилась за телефон. Дважды пыталась дозвониться Машке, но та не брала трубку.

Правда, соизволила сообщение прислать:

«Я в кафе с одногруппниками. Буду поздно!»

- Ну, все понятно! – Аня мигом сложила дважды два. – Надеешься избежать расспросов о сегодняшних траблах с ректором, зараза мелкая? Не выйдет!

Вознамерившись во что бы то ни стало вывести ее на чистую воду, она решила пойти на хитрость – дождаться Машку в ее комнате. Сказано – сделано. Ближе к полуночи, Аня тихонько пробралась в спальню сестры.

Не включая света, удобно устроилась на ее кровати и принялась ждать.

Маша заявилась домой без четверти двенадцать. Тихо, как мышь, прошмыгнула в свои владения. Облегченно выдохнула, прикрывая дверь.

Включила свет и… взвизгнула, когда Аня настойчиво поинтересовалась:

- Ну и где тебя носило?

Из ослабевших Машкиных пальцев выскользнула дамская сумочка.

На пол высыпалось все ее содержимое. И Аня застыла, холодея всем нутром, когда среди обычного женского барахла увидела… целую пачку денег. Денег, которых быть у сестры просто не могло. Тогда, откуда они взялись?

Проследив за ее остекленевшим взглядом, Маша взволнованно промямлила:

- Я сейчас все тебе объясню!

- Уж постарайся! – холодно отозвалась Аня, запрещая дурным мыслям порабощать ее разум. – И сделай так, чтобы я тебе поверила!

- Анют… - жалобно.

- Начинай!

Измученно улыбнувшись, Маша тоже забралась на кровать.

Примостилась рядом с Аней, уложив голову ей на живот.

Напряженно пожевала губу, тяжело вздохнула, и наконец, заговорила:

- Нам стало скучно…

- Кому это «нам»?

- Мне и моим одногруппникам, - отрешенно пояснила сестра. – На большой перемене перед третьей парой все развлекались, как могли. Сперва парни друг друга на слабо брали, потом… спорить начали. На деньги. Клянусь, я до последнего не участвовала во всем этом. Но когда на кону оказалось пятьдесят кусков… целых пятьдесят кусков, которые наши богатеи транжирили ради забавы, я не выдержала. Решила тоже принять участие.

- И выиграла, судя по всему? – озвучила очевидное Аня, перебирая пальцами ее шелковистые волосы. – Надеюсь, для этого не пришлось раздеваться?

- Нет. У меня было… относительно легкое задание.

- Какое? – осторожно поинтересовалась Аня.

Маша же напряженно застыла. Зажмурилась. И часто-часто задышала.

- Поцеловать первого, кто войдет в нашу аудиторию, - призналась тихо. Потерянно и смущенно. – Вне зависимости от того, парень это будет, или девушка. Девчонок разрешалось просто чмокнуть в губы. Но парней следовало целовать по-взрослому. С языком. В общем, я согласилась. Но я же тогда не знала, что…

- Что? – переспросила Аня, в глубине души начиная догадываться.

- Я уверена была, что в дверь войдет кто-то из наших. А приперся ректор!

- Только не говори, что ты его…

- Я попыталась! – честно призналась сестра. – Но так дико волновалась, что Бондарев заподозрил неладное, пока я к нему приближалась. По моим перепуганным шарам догадался, наверное. И по походке деревянной. В общем, среагировал он молниеносно, когда я к нему в объятия кинулась. Увернулся. Отстранил меня. Перевел все в шутку и ушел. Но… мне очень хотелось этих денег. И не только для себя. Для нас! А отдавать их мне просто так никто не собирался. Уговор – есть уговор. Выбора не было. Я побежала за ним. Меня сопровождали некоторые одногруппники. Ну… чтобы лично убедиться в выполнении условий. Я настигла Ярослава Марковича под дверью его кабинета. В коридоре, как на зло, было темно. Но меня это не смущало. Окликнув ректора по имени, чтобы он остановился и развернулся ко мне, я… повисла у него на шее. Вцепилась в него, как одержимая и…