- Вадюш, ты здесь? – повторила она приторно, слащаво.

Разумеется, он не отозвался. Лишь от досады губы в тонкую линию сжал и голову склонил. Словно за свой опрометчивый поступок вину чувствовал.

На что Аня лишь мстительно прищурилась, транслируя ему без слов:

«Так тебе и надо! Ты мог это предотвратить! Достаточно было просто уйти отсюда первым. Но ты, за каким-то дьяволом решил сыграть в…»

Она не закончила мысль по одной простой причине – в глазах своего врага отчетливо прочитала:

«Все из-за тебя, Стеклова! Все из-за тебя! И ты мне за это ответишь!»

Тем временем, что-то мурлыча себе под нос, Ксения открыла кран и судя по звуку, сполоснула руки. Вытерлась бумажными полотенцами. А потом вдруг:

- Хм! А что тут у нас такое?

Пауза. Шуршание. И фраза, от которой у Ани сердце пропустило удар:

- Я виноват. Сожалею. Как интересно!

Вадим беззвучно выругался, а Аня изумленно вскинула брови, осознав:

«Открытка! Этот придурок обронил открытку из букета!»

Ее догадки подтвердились, когда в туалет вошел кто-то еще.

- О, Никитос! – мило проворковала Полозова. – Ты очень кстати!

- Да-а-а-а? – не менее кокетливо протянул Клюев. – Тогда я…

- Взгляни, - бесцеремонно перебила его девушка. – Это то, о чем я думаю?

- Да. Послание для Стекловой. Я лично видел эту записку у нее в букете.

- Как она здесь оказалась?

- Меня больше заботит, кто ей это прислал!

- Да что гадать? – хмыкнула Ксюха с издевкой. – Хлюпик какой-нибудь!

- Думаешь?

- Уверена. Никто нормальный на эту мышь не поведется.

От услышанного Аня впала в ярость:

«Что? Это я-то мышь? Ах ты сука!»

Желание выдать свое присутствие и устроить этим двоим грандиозный разнос становилось нестерпимым. Забыв об осторожности, она попыталась вырваться из оков Збруева. Да только тщетно все. Вадим явно не хотел быть застуканным в одной кабинке с ней. В ее объятиях. Потому и усилил хватку.

Но на сей раз ему пришлось пришпилить Аню к стене… всем своим телом. Максимально плотно. И ей показалось, что в ту секунду разверзлись небеса. Все мысли одним махом вышибло из головы, когда она ощутила огромный, твердый, безбожно горячий бугор, упирающийся ей прямо в живот.

«Ничего себе! Вот это у него реакция на змеюку! Стоило ей только появиться, а он уже в полной боевой готовности. Неужели, правда любит?»

Ей не хотелось знать ответ на этот вопрос. Почему-то не хотелось. Не помня себя от смущения и паники, Аня негодующе посмотрела на Вадима. Тот лишь презрительно усмехнулся в ответ, мучительно скривился и… чуточку отстранился. Ровно настолько, чтобы его вздыбленная ширинка с ней больше не контактировала. Но должного облегчения ей это не принесло. Зато, неожиданно приятно было услышать ответ Клюева:

- Ну, не скажи! Какая она мышь? Скорее уж львица!

Полозова ядовито хихикнула, а Никита продолжил:

- Я серьезно. За ночь с ней на что угодно готов. Вспоминаю, как целовал ее - сонную, вкусную… полуголую - в пижамке одной… как под себя подминал, и… аж кровь в венах закипает! А потом она проснулась, и я охренел от того, какой дикой она может быть. От того, сколько в ней страсти! Сколько…

- Довольно! – возмутилась Ксения. - Избавь меня от мерзких подробностей!

Но он будто не слышал ее.

- Ох, Ксюха! - ворковал дальше. – Знала бы ты, какое тело скрывается за этими ее… бесформенными тряпками!

Аня шумно сглотнула, еще острее ощущая на себе взгляд Збруева.

Пристальный. Внимательный. Сканирующий каждую ее эмоцию.

Будто понять пытался, какой эффект на нее произвели слова Клюева.

- И какое же? – тем временем допытывалась Полозова.

- Совершенное!

- Совершеннее, чем у меня?

- Откуда мне знать? – тихий смешок. – Я тебя голой не видел! Но если нужно…

- При Вадиме такое не ляпни, шутник! – цокот каблуков по направлению к двери. – Кстати, он категорически против нашего плана. Запретил нам приближаться к этой выскочке. По крайней мере сейчас. Пока отец и дядя держат руку у него на пульсе. Так что, умерь свой пыл в соблазнении Стекловой! Прибереги силы на потом – они тебе еще пригодятся!

- Да я в курсе, - ничуть не скрывая недовольства, отозвался Клюев. – Твой благоверный лично меня обрадовал! И о последствиях ясно предупредил. Я принял его слова к сведению, но… не могу сказать, что в восторге от этого!

- Почему? – ироничный смешок Полозовой эхом отразился от стен уборной.

- Разве не очевидно? – не менее иронично ответил Никита. – У Аньки явно кто-то есть! Этот хрен заваливает ее цветами, пока я бездействую! И меня это бесит. Я не могу ждать. Я хочу ее… попробовать! Хочу сейчас, а не потом!

Ксюха звонко рассмеялась. Затем выдержала паузу и сухо резюмировала:

- Ничего. Потерпишь. Нам ведь не нужны проблемы из-за Аннушки, верно?

- Само собой.

- Хорошо, что ты это понимаешь, Никитос. В общем, не нарывайся и нас не подставляй. Лучше угомони свои гормоны и займись пока чем-нибудь полезным. Было бы неплохо выяснить, кто этот ее… тайный поклонник.

- Согласен. Попробую разузнать что-нибудь.

- И меня держи в курсе. А на счет Вадима не переживай. Он тоже эту выскочку терпеть не может. Его оскорбляет сам факт ее существования. И он давно бы раздавил ее, как клопа – с его-то возможностями. Но… в данный момент связан по рукам и ногам. Находится под пристальным вниманием отца и дяди. Но он пообещал мне, что в ближайшее время лично займется Анькой. С небес ее спустит, наконец-то! Поставит на место! И сделает все… ВСЕ, чтобы ее с позором вышвырнули из ВУЗа! Ох, как же я жду этого дня!

Не проронив более ни звука, Полозова вышла в коридор, громко хлопнув дверью. А Ане показалось в ту секунду, будто рухнул университетский потолок. С треском и жутким грохотом обрушился ей прямо на голову. Оглушая. Рассекая плоть и ломая кости. Правда причиняла зверскую боль.

Теперь Аня отчетливо понимала конечную цель этой зарвавшейся мажорки:

«Ей мало насмешек и провокаций! Она… хочет избавиться от меня! И собирается сделать это руками Вадима. Руками, которые я прямо сейчас чувствую на своем теле! Руками, которые так сильно стискивают меня!»

Ощущая себя, как после падения с четверного прыжка – разбитой и малость пришибленной, Аня посмотрела на Збруева. Разочарованно. Негодуя.

Знала, что все сказанное Полозовой и Клюевым – чистейшая правда. Правда, не предназначенная для ее ушей. Тем не менее, дыша через раз и отказываясь верить услышанному, она все же надеялась… увидеть в глазах Вадима опровержение их слов. Опровержение их планов. Но не увидела ничего, кроме его недовольства и… легкой растерянности. Ему будто не по себе стало от откровений Ксении. Он не знал, куда себя деть. Потому и взгляд в сторону отвел. Несколько раз порывался что-то сказать, но в конечном итоге просто нахмурился, сжав губы в тонкую линию. Очевидно вспомнил, что в уборной они все еще не одни. Судя по звуку, доносившемуся до Ани приглушенно, как из-под толщи воды, Клюев вымыл руки.

Затем, использовал одну из кабинок по прямому назначению, снова сполоснул руки, и наконец-то… убрался из туалета. Едва это произошло, Вадим медленно отстранился от Ани, возвращая ей желанную свободу.

Еще медленнее… заторможенно глазея на нее с высоты своего роста, убрал руку от ее рта. И не просто убрал. Напоследок, как-бы невзначай… мазнул кончиками пальцев по ее губам. Девушка вздрогнула, как от удара током. В душе у нее творился раздрай. В мыслях - полнейший хаус. Сердце тревожно ныло в груди. Переполненная обидой и гневом, Аня напряженно выпалила:

- И что же случится, когда твои отец и дядя перестанут держать руку у тебя на пульсе? Что именно ты мне сделаешь? Что ты задумал? Чего мне ждать?

Збруев поморщился, предпочитая промолчать. Но дышал столь тяжело и рвано, что грудь его ходила ходуном, как огромный маятник. И крылья носа хищно раздувались. Развернувшись к Ане спиной, он собирался покинуть кабинку и оставить девушку в гордом одиночестве. Даже за дверную ручку взялся. Но замер в последний момент. Скрипнул зубами и устало сжал виски.

- На самом деле я не… - начал было, но осекся. – Мне… ай, сука-а-а-а!

Встрепенувшись, Вадим яростно толкнул дверцу кабинки и шагнул вперед.

Прочь из замкнутого пространства. Аня же задиристо бросила ему вдогонку:

- Скажи! Ты сделаешь это? Выполнишь очередной каприз своей кур…

Збруев не обернулся. Но рявкнул так, что задрожали стены:

- Я не обязан посвящать тебя в свои планы! И оправдываться перед тобой я тоже не обязан! Если захочу, весь мир к ногам Ксюхи брошу! Тебе-то что?

Глава 11

Аня задохнулась от возмущения. От обиды и злости на этого индюка.

Его надменный тон и грубость стали последней каплей в чаше ее терпения.

- Мне что? – выпалила она не менее яростно. – То есть, ваши дебильные мажорские игры никоим образом меня не касаются, да? Это не мне вы регулярно кости перемываете, обсуждая каждый мой шаг? Не меня ты планируешь из универа вышвырнуть в угоду своей возлюбленной? Не со мной собираешься воевать… по ее же просьбе? Действительно! Чего это я?!

Проигнорировал. Он ее просто проигнорировал. Напряженно передернул широченными плечами, шумно выдохнул и… решительно двинулся вперед.

«Вот ведь гадство!»

Аня редко теряла самообладание. Так редко, что могла по пальцам пересчитать моменты, когда ее чувства брали верх над разумом. Когда вспышки неконтролируемого гнева ослепляли и подчиняли. Но сейчас… в это самое мгновение… она даже не пыталась удержать в узде свои эмоции. Те хлестанули ее наотмашь, порождая в душе настоящую бурю. И протест.

Сверля спину удаляющегося врага презрительным взглядом, Аня крикнула:

- Ты заигрался, мальчишка! Капитально заигрался!

Он остановился так резко, что казалось, вот-вот рухнет на пол. По инерции.

Медленно, словно сомневаясь в услышанном, Вадим развернулся к ней лицом. Хмурый и одновременно ошарашенный. Глаза его метали молнии.

Он излучал угрозу каждой клеткой своего тела. Едва сдерживался от чего-то… плохого, и всем своим видом демонстрировал это. Но Ане было плевать.

Удерживая на себе его взбешенный взгляд, она сделала решительный шаг ему навстречу. Скрестив руки на груди и задрав подбородок, чтобы казаться немного выше рядом с этим придурком-переростком, холодно выплюнула:

- И явно умом не блещешь, если думаешь, что я буду сидеть сложа руки! Что не стану защищать себя и сестру. Что прогнусь перед… кем-то вроде тебя и твоих дружков. Осторожнее, Вадим! Молочные зубки так легко крошатся…

Еще один шаг вперед, и вкрадчивый язвительный шепот:

- …от соприкосновения с гранитом!

Она могла собой гордиться – ее слова достигли цели. Збруев едва заметно вздрогнул. На его скулах заплясали желваки. Дыхание потяжелело.

Темно-карие глаза запылали гневом. И обещанием неминуемой расплаты.

А Аня… Аня внезапно поняла, что зря тут распиналась. Он не слушал ее.

Совсем не слушал. Думал о чем-то своем. О том, что не давало ему покоя.

О том, что ранило его и задевало за живое. Вскоре выяснилось, о чем именно.

- Ма… мальчишка?! – прогромыхал Вадим, немного заикаясь от шока.

Ладно. Теперь Аня действительно испугалась. И реакции его… не совсем адекватной, и голоса озверевшего. Но вида не подала. Даже улыбнулась.

Чем, судя по всему, разозлила парня окончательно. В считанные секунды оказавшись к ней нос к носу, Збруев свирепо стиснул ее плечи и процедил:

- Ты совсем охренела, говорить мне такое?!

- Руки убери! – возмутилась Аня, инстинктивно пытаясь вырваться.

- Я тебе что, пацан пятилетний? – напирал он, лишь усиливая хватку.

- Не ори на меня! – дрожа всем телом, она нервно увлажнила губы.

- Еще раз ляпнешь нечто подобное в мой адрес, сильно пожалеешь! – чужое дыхание касалось кожи. Жгло и будоражило. – Я не посмотрю, что ты слабая и никчемная. Спрошу с тебя… по всей строгости! Ты меня поняла?

- Сперва с себя спроси! – огрызнулась Аня. - И с принцессы своей!

- Ты меня услышала? Нет?

- Конечно, мальчишка! У меня нет проблем со слу… ох!

Ладони на ее плечах превратились в стальные тиски. Пальцы Вадима больно впились в кожу, вынуждая ее замолчать. С его губ сорвалось приглушенное:

- Я мужчина! Чем быстрее ты это уяснишь, тем меньше проблем наживешь!

Утопая во взгляде Вадима и умирая от волнения, Аня покачала головой:

- Ха! До мужчины тебе, как до луны! От мужика у тебя… только внешность!

Аня не собиралась говорить ничего подобного. Но зачем-то сказала.

Ляпнула не подумав. На эмоциях. И почти физически ощутила его желание придушить ее. Немедленно и с особым удовольствием. Он выглядел так, будто она его ударила. Унизила. И страшно оскорбила. Тем не менее, вместо жестокой расправы над ней он… брезгливо отшатнулся. И руки с ее плеч торопливо убрал. Его лихорадочный взгляд сделался острее бритвы. Вадим демонстративно оглядел Аню с ног до головы и заявил, скривившись:

- Ну а тебе и внешне до девушки далековато! Ты вообще… никакая!

Аня вспыхнула от кончиков пальцев, до кончиков волос, ощущая себя закипающим чайником. Пульс ревел. Сердце стучало, как сумасшедшее.

«Обидно! Чертовски обидно! Неужели он правда так считает?»

Не выказать Вадиму, как сильно ее задели его слова было делом чести.

Не без труда, но она справилась с поставленной задачей. Вновь улыбнулась.

- Клюев считает иначе, - произнесла вкрадчиво, мягко. – Совсем иначе!

Збруев окатил ее взглядом, что холоднее арктических льдов. А жесткая фраза, приправленная его хищным оскалом, пробила вдруг брешь в ее душе:

- У него дурной вкус! Его частенько тянет… на убогих!

«Что? ЧТ-ТО? Это я-то убогая?»

Она рефлекторно вскинула руку, ничего так сильно не желая, как влепить ему пощечину. Столь сильную, чтобы ее ладонь алым следом отпечаталась на его лице. Но… к сожалению, реакция у Вадима оказалась безупречной.