«Нет!» - строго осадил себя, возвращая к реальности. – «Этого не будет! Я не стану! Я не посмею! Ксюха… я должен думать о Ксюхе! И только о ней!»

Вадим яростно стиснул кулаки. Зубы. Напряг каждый мускул в теле.

И все лишь для того, чтобы прийти в себя и направить мысли в верное русло.

«Давай, же! – вопил он беззвучно. – Соберись, идиот! Немедленно! Ну?!»

Вибрируя от усилий, как оголенный провод под проливным дождем, он не мигая смотрел на Аню. И с каждой секундой все сильнее ощущал острую нехватку кислорода и жар, разрастающийся под кожей. Проклятое сердце то камнем замирало в груди, то остервенело таранило грудную клетку. Нужно было что-то сказать Стекловой, ведь она все еще ждала ответа на свой вопрос. И хмурилась, наверняка озадаченная его затянувшимся молчанием.

Нахмурился и он, пытаясь вспомнить ее последнюю фразу:

«Как там она… Ах, да! Догадалась, значит? Или все же… блефует?»

Ему предстояло это выяснить. И как можно скорее. Вадим прочистил горло.

- Мне по боку, о чем ты там догадалась! – нехотя отозвался, всем своим видом демонстрируя недовольство и раздражение от факта общения с ней. – И вообще, что значит это твое… думал? Я, что ли? О тебе? Ты что-то путаешь, Стеклова! Мне есть, о ком думать! Усмири свою бурную фантазию!

«А я, так уж и быть, постараюсь усмирить свою!»

Аня охнула, удивленно вскинув брови, и демонстративно скрестила руки на груди. Уголки ее рта дрогнули. На губах расцвела мимолетная улыбка.

Нет, скорее ухмылка. Самодовольная, едкая и… жутко нервирующая.

- Разве это фантазии? – прозвучало тихо, вкрадчиво.

- А что же еще? – на контрасте с ее голосом, его звучал низко и хрипло.

- Голые факты!

- Да ты что? Прямо голые?

- Неоспоримые! – быстро исправилась она, не реагируя на провокацию.

Вадим порывисто рассмеялся:

- Ну, давай! Озвучь мне свои неоспоримые факты!

Стеклова, казалось, только этого и ждала.

- Букет мне прислал… ты! – выпалила она в ту же секунду.

- Серьезно?

- Да!

- Зачем мне это понадобилось?

- Вот сам мне и скажи! Я теряюсь в догадках!

- Судя по посланию на открытке, я прощения просил, да?

- Угу. Что-то в этом роде.

- А… за что? За что я, по-твоему, извинялся?

- Считаешь, не за что?

- Я задал конкретный вопрос!

Нервно фыркнув, Аня развела руками:

- За вчерашний конфликт? За синяк на моей руке?

- И чтобы загладить вину, я прислал тебе цветы?

- Именно! – уверенно кивнула Стеклова.

На что Збруев окатил ее надменным взглядом и протянул с издевкой:

- Ох, как интересно! Тебе хочется в это верить, или аргументы все же будут?

- Само собой, - кивнула Аня. – Я целую пару убила на то, чтобы докопаться до истины. Чтобы понять, кто и за что передо мной извиняется. Даже составила список людей, с которыми конфликтовала за последний год. Оказалось, что я – достаточно миролюбивое существо. Мой список как начался тобой и твоими дружками, так и закончился ими же! А дальше, элементарно. Всех представительниц прекрасного пола пришлось исключить. Я очень расстроилась. Надеялась все же проредить волосенки одной курице. Но… записка, приложенная к цветам, написана от мужского лица. А единственные, кхм… мужчины, обидевшие меня – ты и Клюев. Но Никита – позер. Он не стесняется приставать ко мне на публике. И надумай он подарить мне цветы, сделал бы из этого целое представление. Чтобы покрасоваться лишний раз. Остаешься ты, Вадим. Ты. Ты. И только ты!

«Я. Я. И только я? Черт подери, как же звучит-то… неоднозначно!»

Выждав театральную паузу, Збруев захлопал в ладоши прямо у ее лица.

- Гениально! – воскликнул, сбивая Аню с толку своей реакцией. А после, подался вперед. Склонился, встав с ней нос к носу. – Вот только, доказательная база у тебя слабовата. И вывод… притянут за уши!

- Ничего по…

- Рот закрой! – тихо рыкнул он, рывками поглощая выдыхаемый ею воздух. – И прежде, чем пороть подобную чушь, хорошенько подумай. Честно ответь себе на один единственный вопрос: разве я, стал бы унижаться перед кем-то, вроде тебя? Стал бы извиняться за хрен пойми что и заваливать цветами?

Его слова ее явно разозлили. Аня буквально испепеляла его взбешенным взглядом. Дышала все чаще и чаще. Раскраснелась. Наконец, выпалила:

- Да! Еще как стал бы! Если задумал что-то. Если преследуешь свои цели.

«Какие еще цели? Сглупил я! Просто сглупил, понимаешь?» - мысленно надрывался Вадим. Вслух же произнес, с притворным спокойствием:

- Какие, например?

Она промолчала. А он настойчиво повторил:

- Какие?!

- Я не знаю! – вспылила девушка. – Но очень хотела бы знать!

- Тебе может к врачу походить? – прокаркал он пересохшим горлом. – Везде заговоры мерещатся? Угомонись уже, Стеклова! И отстань от меня! Чего ты привязалась ко мне со своим веником? Я не при делах! Понятно объясняю?

Странно улыбнувшись, Аня кивнула. Удерживая его взгляд, тихо шепнула:

- Лжец!

- Что? – ощетинился молодой человек. – А-ну, повто…

- Я достала из урны визитку от курьера, от которой ты так стремительно избавился, - ошарашила она его своим признанием, вынуждая заткнуться на полуслове. – И позвонила в их офис. Сказать, чье имя мне озвучили?

«Ну, все. Приплыли!»

Теперь уже окончательно. Отпираться было бессмысленно.

Ощущая себя пришибленным и опозоренным, Вадим шокированно крякнул:

- Ты что? В мусоре рылась?

Аня даже бровью не повела:

- В мусоре, состоящим из бумаг и оберток? Естественно! Но не переживай – я уже вымыла ручки с мылом. Дважды! Тебе от этого легче? Анонимный отправитель, Збруев Вадим Львович? Будешь и дальше все отрицать?

От ее слов он дернулся, как от удара хлыстом. Запрокинув голову, загоготал в потолок. В подобной ситуации – паскудной и нелепой, он оказался впервые. И как выпутаться теперь из этого дерьма, даже не представлял.

Но его трясло… дико лихорадило от простой истины:

«Издевается! Эта дрянь еще и издевается! Смеётся, глядя мне в глаза!»

Рассвирепев в одночасье, и страстно желая поставить выскочку на место, Вадим пленил ладонями ее лицо. Угрожающе навис над ней и глухо рыкнул:

- Молодец, Стеклова! Узнала все, что хотела? А теперь… забудь!

- Я не…

- Ты с кем потягаться решила, а? – холодно отчеканил он, не повышая голоса. – Да, это был я! Да, цветы от меня! Но если об этом узнает хоть одна живая душа… хоть кто-то, кроме нас с тобой… я тебя уничтожу!

- Не смей мне угрожать! – яростно зашипела Аня, скидывая с себя его руки. – Я здесь не для того, чтобы оскорбления твои выслушивать!

- В таком случае, для чего ты здесь? – иронично фыркнул Вадим. – Зачем меня преследуешь? Аж в туалет за мной приперлась, бедненькая!

Аня замолчала. Усталый вдох сорвался с ее губ, вместе с признанием:

- Чтобы наедине поговорить. Не хотела тебя на публике позорить.

Збруев застыл, переваривая услышанное. Все не мог поверить собственным ушам. Стеклова тем временем продолжала:

- Я не знаю, зачем ты это сделал. Не знаю, что задумал. Но лучше откажись от своей затеи. Не лезь ко мне, и в ответ я сохраню нашу маленькую тайну. В противном случае… тебе не понравится, если я начну… защищаться!

Закончив, Аня впихнула в его ладонь ту саму открытку из букета и направилась к выходу. Но у самой двери остановилась. Обернулась.

- Совсем забыла, - она медленно осмотрела его с ног до головы. – Извинения твои - если это конечно извинения, а не спектакль, я все равно не принимаю. Букет отнесла в деканат и подарила секретарю ректора. Всего ХОРО-ШЕ-ГО!

«Вот ведь… зараза!»

Переполненный злостью, Вадим чуть не стер зубы в порошок, желая остановить ее. Но… неожиданно Стеклова остановилась сама. Едва приоткрыла дверь, но тут же захлопнула ее. Отпрянула в сторону.

Затем, бросив недовольный взгляд на Вадима, нервно улыбнулась:

- Лучше ты первый иди!

- Еще по приказывай мне!

- Ладно. Как хочешь.

Хмыкнув, она принялась разглядывать свои ногти. Збруев же почувствовал неладное. Подозрительно прищурившись, потребовал объяснений:

- В чем дело?

- Там черти, - недовольно скривилась Аня, - Ксюшу твою сюда несут!

Тому, что произошло потом, объяснения Вадим не находил. Казалось бы, возьми и выйди навстречу своей девушке. Уведи ее отсюда. Избавь от подозрений и приступов ревности. Не дай увидеть себя в компании Ани.

Но… вместо этого, с трудом понимая, что творит, он настиг Стеклову. А мгновение спустя, запихнул брыкающуюся выскочку в первую попавшуюся кабину, впечатал в стену, зафиксировал своим телом… зажал рот ладонью и тихонько шепнул на ухо:

- Ни звука!

Глава 10

Все произошло слишком быстро. Слишком стремительно, чтобы понять.

Чтобы осознать и хотя бы попытаться… воспротивиться. Или закричать.

Всего мгновение назад Аня морально настраивалась на стычку с Полозовой, ведь та должна была вот-вот появиться в дверях, а теперь… шокированная и обескураженная… плененная и обездвиженная… она оказалась намертво пришпилена к стене в одной из кабинок туалета. Вадим удерживал ее в ловушке, вдавливая в холодный жесткий бетон всем своим немалым весом. Надежно фиксировал собственным телом, на корню пресекая любую ее попытку шелохнуться. Дезориентированная и до чертиков взволнованная, она могла лишь беспомощно мычать в его ладонь, плотно прижатую к ее рту, к губам, и испепелять ублюдка разъяренным взором. А в ответ… безвозвратно тонуть в его темных глазах. В расширенных зрачках.

Забыв обо всем, растворяться во взгляде своего врага - диком, посоловевшим, немигающем. Он действовал на Аню странно. Лишал воли и порождал предательскую дрожь в каждой клетке ее напряженного наэлектризованного тела. Заставлял сердце беспокойно замирать в груди, а потом срываться в галоп, сотрясая мощными толчками грудную клетку. Это пугало и злило одновременно. Вынуждало негодовать и кипеть от гнева, восклицая:

«Чертов мажор! Как он смеет прикасаться ко мне? Чтоб он провалился!»

Вадим, к слову, тоже спокойствием не отличался. Он хмурился, удерживая Аню в своем плену. Надрывно пыхтел, опаляя девушку горячим дыханием.

Прижимался к ней все плотнее и плотнее. Толи неосознанно, толи намеренно. Но факт оставался фактом – даже сквозь слои одежды Аня ощущала все рельефы его торса. Каждую впадинку. Каждую мышцу.

А еще жар, исходящий от его тела. Жар, перетекающий и ей под кожу.

Как раскаленная ртуть. Как губительный яд. Как смертоносная отрава.

«Да что же это? Что со мной творится? Я будто… собой не владею!»

Не в силах более справляться с абсолютно новыми для себя эмоциями – обезоруживающими и сокрушающими, Аня судорожно выдохнула и зажмурилась. Но почти сразу распахнула веки, настороженно уставившись на Збруева. Ей показалось, что он тайком… нюхает ее волосы. Или все же, нет? Тогда почему висок так реалистично ошпарило его горячим дыханием? Прямо… кипятком лизнуло! И кожа сплошь покрылась мурашками?

Но доказательств у нее не было. Лишь догадки и полнейшее недоумение:

«Какого хрена? Что происходит? Зачем он… господи!»

Сражаясь за последние крохи самообладания, Аня притихла. Покосилась на Вадима. И чем дольше она смотрела на него, тем сильнее истончалась ее связь с реальностью. В какой-то момент воображение и вовсе сыграло с ней злую шутку. Перед мысленным взором пронеслись такие картинки… такие образы, что Аня вздрогнула. Дернулась, как от удара кинжалом прямо в сердце. Збруев воспринял это, как попытку освободиться и отреагировал соответственно – предостерегающе рыкнув, усилил хватку. Аня болезненно поморщилась, отмечая про себя, что этот бугай-переросток все же чертовски силен. И… красив. Действительно красив. Раньше она этого не замечала.

«Ай! Ну, что за бред? Мне и сейчас на него по барабану!»

Жадно и часто втягивая носом спасительный кислород, Аня вновь зажмурилась. Поддавшись порыву, позволила фантазиям взять верх над разумом. Всего на секундочку, но… даже это было ошибкой. Фатальной.

Будто наяву она видела, как Вадим убирает руку от ее рта. Мягко очерчивает его контур подушечкой большого пальца. Завороженно следит за своими действиями. Замирает. А потом вдруг… срывается. Глухо стонет и накрывает ее губы своими губами. И требовательно целует ее, подчиняя своей воле.

Все ощущалось настолько остро, настолько реалистично, что Аня едва не подалась навстречу Вадиму. Навстречу его губам. Вернее, подалась. Но вовремя спохватилась. Успела сохранить достоинство и не наделать глупостей. Да и ладонь его, затыкающая ей рот, служила препятствием.

Это отрезвило. Взбодрило. Тяжеленным обухом ударило в голову.

«Боже!» - безмолвный крик застрял где-то в горле. - О чем это я… только что… думала? Что на меня нашло? Я совсем спятила?»

Аня онемела от шока. Ужаснувшись своим мыслям, прикусила щеку изнутри.

Ее порочное видение рассеялось, оставляя после себя полнейший хаос. Всплеск адреналина в крови и дикое смятение в душе. Да, возвращение к реальности оказалось болезненным. Знатно ошалев от игр своего разума, Аня уставилась на Збруева широко распахнутыми глазами. Теперь она смотрела на него иначе. Настороженно. Испуганно. Как на угрозу. Реальную угрозу!

Потому и начала брыкаться, в надежде освободиться. Вкладывала в сопротивление все свои силы. Но… сдвинуть с места этого бугая не вышло.

Более того, ломая ее жалкое сопротивление, Вадим мучительно скривился.

- Прекрати! – грозно прошептал ей прямо в ухо, нечаянно касаясь губами кожи. – Не трись об меня! Не извивайся! Замри, вообще, и… не дыши!

Ох, ответила бы она ему сейчас. И не только взглядом, способным вспороть его яремную вену. Но… дверь в туалет осторожно распахнулась. В звенящей тишине раздался противный голосок Полозовой, похожий на шипение змеи:

- Вадим?

Словом, замереть и не дышать пришлось им обоим. Особенно, когда Ксюша прошествовала внутрь, монотонно постукивая по кафелю каблуками.