- А мне… - Вадим мягко пленил ее подбородок, и попытался объяснить более доходчиво. – Глубочайше плевать на его планы! Из-за его дебильных поступков прилететь может всем нам! Неужели ты не понимаешь этого?

- Понимаю, конечно. Но…

- Но?

- Вадюш, - заканючила Полозова, прижимаясь к нему всем телом. – Ну пусть он хотя бы попробует, а? Ну весело же будет!

- Тебе вчерашнего веселья не хватило? – усмехнулся он, поглаживая ее по щеке большим пальцем. – Подсела на острые ощущения? Хочется еще?

- Хочется. Но не ощущений. Возмездия.

- Ксю!

- Что? – насупилась она. В ее глазах отражалась вселенская грусть. Вадим улыбнулся. В такие моменты готов был защищать эту девчонку от всего на свете. И баловать. Сильно. Задумавшись на мгновение, он покачал головой:

- Даже если не стану препятствовать, ничего у Клюева не получится. Он и с младшей Стекловой не справился. Был послан на хрен прямым текстом. Куда ему со старшей-то тягаться? Аня вам - не Маша! Она… совсем другая!

- Ох, неужели? – ядовитый смешок резанул по ушам. – Ты так хорошо изучил защитницу-Аннушку, да? Откуда такая уверенность в ее исключительности?

- Интуиция. И наблюдательность.

- Выходит, ты за ней наблюдал?

- Не цепляйся к словам. Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.

- Нет, не знаю! Мне другое известно. То, что эта выскочка портит мне жизнь уже второй год. Смеется надо мной. Унижает. Вечно нос задирает. Мне надоело терпеть. И молчать. Я бы с радостью понаблюдала, как Никита ее…

- Я сказал «нет», Ксю! – удивляя самого себя, прогромыхал Вадим.

- Но…

Збруев отстранился, буквально сатанея при мыслях о планах Клюева. Все в его душе протестовало против этого. Пробуждало в нем худшую сторону.

С трудом сохраняя ровное дыхание, Вадим выразительно посмотрел на Полозову. Холодно и строго. А после, как можно мягче произнес:

- Все, закрыли тему. Не переживай на ее счет. Я буду держать руку на пульсе.

- Ладно, - нехотя согласилась девушка. – Ты ведь… любишь меня? Правда?

- А ты? – требовательно отозвался молодой человек.

- Я? Очень!

Он вновь заключил ее в объятия и шепнул, целуя в висок:

- Отлично. В таком случае, никогда не оспаривай мои решения. Мне виднее.

- Ладно. Но и ты… больше не прикасайся к ней. И вообще, после нее лучше сходить и хорошенько руки с мылом вымыть. Мало ли? Вдруг она заразная?

Вадим осуждающе поцокал языком:

- Не перегибай, детка. Это уже низко.

- Вадюш, я серьезно! – она вывернулась из его объятий и заговорщицки затараторила. – С ней что-то нечисто. Мутная она какая-то. Вся такая бедная-несчастная. Льготница-бюджетница, а вещи какие носит?

- Какие? – усмехнулся Збруев, заинтересованный ходом ее мыслей. -Бесформенные?

- Брендовые! – прилетело в ответ. – Даже старье на ней, и то фирменное!

- Ну, и что? – недоуменно.

- Как это, что? – возмутилась Ксюха, всплеснув руками. – Откуда у нее такие деньги? И парфюм у нее дорогой! Стойкий. Шлейфовый. А сегодня? Что Машка сказала, когда цветы у нее на столе увидела? Фактически осмеяла букет - причем, явно не дешевый, и заявила, что…

- Я слышал! – нахмурился Вадим. От слов Марии его до сих пор коробило.

- Получается, - рассуждала Полозова, смакуя каждую деталь. – Цветы ей дарят регулярно. И такие букеты, на фоне которых сегодняшний – полевые ромашки! Интересно, за какие заслуги?

- За какие? – заторможенно повторил Вадим, до онемения пальцев стискивая кулаки. В груди жгло и глухо тарахтело от жутких догадок. Его лихорадило.

- Плюсуем сюда Клюева, который из-за нее кукухой двинулся. Стоило ему с ней в кровати чуток побарахтаться и все – ни о чем думать не может, кроме как переспать с ней. А ведь он у нас тот еще ходок! Его сложно удивить!

- Ну и что ты пытаешься сказать всем этим? – сорвался Вадим, отшатнувшись от Ксюхи, как от ядовитой кобры. – Что она собой торгует?

Протяжно вздохнув, девушка кивнула:

- Нам кажется, что Анька эскортница. Как иначе все это объяснить?

Вадим застыл, точно парализованный. Ошарашенный ее словами.

Оглушенный ревом своего пульса. Отравленный одной лишь вероятностью.

На короткий миг лишившись самообладания, он гаркнул на весь коридор:

- ЧТО?

Глава 8

Ксюха вздрогнула от неожиданности. Изумленно охнула, округлив глаза.

Не удивительно. Он крайне редко повышал на нее голос. Тем более на публике. При свидетелях. Но Вадим ничего не смог с собой поделать. Сорвался, ошалев от Ксюхиных умозаключений. С ним сейчас происходило что-то невообразимое. Ему будто кости ломали тяжеленной кувалдой. И каждый вдох причинял зверскую боль. Он отказывался верить услышанному. Это шло вразрез всем его представлениям об Ане. А их накопилось немало. Сжав губы в тонкую линию, Вадим горько усмехнулся. Беззвучно. Про себя.

«Аня? Шлюха? Нет. Ну, нет… Да НЕТ, же! Кто угодно, только не она! Одно дело задницей перед парнями крутить, и о мужские ширинки тереться. И совсем другое – торговать своим телом. Эта выскочка не пала бы так низко. Она слишком высокого мнения о себе. Она… пахнет силой. В ее глазах тотальное равнодушие ко всему, а на голове корона таких габаритов, что можно ей потолки поцарапать! А королевы, как известно, в борделях не прислуживают. Да и понял бы я сразу. Я бы… почувствовал!»

- Вадим? – растерянно, с тревогой в голосе позвала его Ксюша.

Он не позволил ей прикоснуться к себе, когда она попыталась. Поддавшись порыву, отпрянул от ее рук. Заметив неладное, на них с интересом уставились около десятка любопытных глаз. Чужое внимание подействовало на него отрезвляюще. Подойдя к Ксюхе вплотную, Вадим тихо зашипел:

- Я сейчас не ослышался? Ты действительно сказала это?

Она побледнела под его озверевшим взглядом.

- Вадюш? – пискнула жалобно, испуганно. – Ты чего? Я же просто…

- Просто, что?

- Предостерегаю тебя!

- От чего?

Ответа не последовало. Тогда, закипая от гнева, он с силой стиснул ее плечи.

- Значит, Стеклова у нас эскортница, да? Шмотки нормальные носит, цветы в подарок получает. Духами не брезгует. Действительно. Прожженная шлюха!

- Пожалуйста, не…

- Ты к подобным умозаключениям сама пришла, или подсказал кто?

Нервно пожевав губу, Ксюша отозвалась еле слышно:

- После сегодняшнего, так многие думают. И я, и девчонки мои, и одногруппники наши. Некоторые из них.

Ослабив хватку и убрав руки с ее плеч, Вадим мысленно ругнулся:

«Вот ведь… Одни неприятности от этих кудахтающих дур!»

Вслух же произнес с притворным спокойствием:

- О, тогда все ясно! Вопросов более не имею. Хотя, погоди-ка. Есть парочка! Вы там совсем ополоумели?! Или тупо от безделья… херней страдаете?!

- Вадим! – возмутилась Ксюха, но была остановлена пренебрежительным:

- Эскортница! Что это за бред вообще? Как вам такое в голову пришло?

- Никакой это не бред! - взволнованно затараторила девушка. – А всего лишь наши догадки. Предположения. Один из возможных вариантов, так сказать. Мы ведь не утверждаем! Но мысли подобные… все же проскальзывают!

- Вот и оставьте их при себе! – холодно бросил Вадим, все еще сражаясь за порушенный самоконтроль. – И сама прекращай, и всему вашему консилиуму передай, чтобы завязывали они всякую дичь пороть!

- Я-то передам, но…

- Но?

- Какое тебе до этого дело? – ревностно выпалила Полозова. – С каких это порт ты так яростно выгораживаешь Аннушку? Почему так сильно злишься?

- А это не очевидно? - криво усмехнулся молодой человек. – Объяснить?

- Да, объяснения сейчас лишними не будут! – не отставала девушка. – Давай, расскажи мне, какого дьявола ты защищаешь эту суку, а на меня… орешь? По логике вещей, все должно быть наоборот! Ты должен меня защищать!

Вадим поморщился, чувствуя себя скверно. Понимал, что в иной ситуации именно так и поступил бы. Он всегда не задумываясь принимал сторону Ксюхи. И в детстве, и в осознанном возрасте. Но… только не сейчас.

- Молчишь? – ощетинилась она, дрожа, будто в лихорадке. – Сказать нечего? А может, что-то от меня скрываешь? Может тебе понравилось… тискать ее?

Збруев нервно рассмеялся:

- Только не говори, что ревнуешь!

- К кому? К ней? Пф!

Тяжело вздохнув, он покачал головой. Заключив в ладони ее лицо, склонился, вынуждая смотреть ему прямо в глаза, и попытался вразумить:

- Ксю, приди в себя, наконец! Мне нет дела до этой девчонки! Мне плевать, монашка она или проститутка в третьем поколении! Но ты – моя девушка! Копаться в чужом белье тебе не по статусу! Не разочаровывай меня! Я не хочу, чтобы ты имела хоть какое-то отношение к этим грязным сплетням! И уж тем более не хочу, чтобы ты их… распускала! Надеюсь, это ясно?

Улыбнувшись через силу, она слабо кивнула в ответ. Не сразу, но тем не менее. А Вадим привычным жестом прижался губами к ее виску, шепнув:

- Вот и молодец. Вот и умнич…

Договорить он не успел. Замолчал. Застыл.

Замер, устремляя острый взгляд ей за спину, когда услышал возмущенное:

- Ай, Стеклова! Ты хоть смотри, куда прешь! Снесешь же, блин!

Так и есть. Прокладывая путь от деканата в нужную аудиторию, Аня налетела на какого-то студента. Но едва ли заметила его. Побежала дальше, быстро извинившись. Хмурая. Задумчивая. Взвинченная. Ее глаза сверкали, как у разъяренной кошки. Даже сквозь мешковатый джемпер было заметно, как тяжело вздымалась и опускалась ее грудь. Аня выглядела недовольной.

- Что-то быстро она вернулась, - озвучила Ксения мысли Вадима.

Он неопределенно пожал плечами:

- Этого следовало ожидать. Дядя Ярик к себе на ковер вызвал только младшую Стеклову. А защитнице-Аннушке, скорее всего, указал на дверь.

- Интересно, что там такого Машка натворила?

- Да хрен ее знает. Эта мадам могла выкинуть что угодно!

Им не суждено было удовлетворить свое любопытство. По крайней мере, сейчас. Раздался звонок. Начались занятия. Наскоро распрощавшись с Ксюхой, Вадим тоже поспешил на пару. И ближайшие полтора часа провел в тщетных попытках сосредоточиться на науке. Черта с два! Мысли его, так или иначе, крутились вокруг… Ани. Неправильные мысли. Навязчивые.

И чем старательнее он гнал их от себя, тем глубже они в него проникали.

Едва лекция закончилась, Вадим вылетел из аудитории, как ошпаренный.

Голова его страшно гудела. Воздух со свистом вырывался из груди.

А за глоток холодной воды он с радостью продал бы сейчас душу.

Но буфет уже не работал. Выбора не было. Не реагируя на оклики одногруппников, Збруев уверенной поступью направился в уборную.

Оказавшись внутри, в полном одиночестве и тишине, припал к крану и сделал пару жадных глотков. Затем умылся, вооружился бумажными полотенцами, и уже собирался осушить лицо, когда скрипнула дверь.

Рефлекторно обернувшись на звук, Вадим застыл подобно каменной глыбе.

На пороге, скрестив руки на груди, стояла Аня. Она молчала, буравя его странным взглядом. Збруев рассматривал ее столь же пристально.

Наконец, не без труда сбросив с себя оцепенение, он иронично хмыкнул:

- Ты же в курсе, что это мужской туалет?

Уверенный кивок и хитрый прищур служили ему ответом.

- Тогда чего врываешься без стука? – нахмурился Вадим, ощущая некую… растерянность в ее присутствии. – Вдруг мы здесь разгуливаем без штанов?

Ноль реакции. Лишь тихий вдох. Резкий выдох. Нездоровый блеск в глазах. И… уверенный шаг вперед. К нему. Еще один. И еще. Аня приближалась плавно. Без резких движений. Будто хищница, загоняющая жертву в угол.

Она не остановилась до тех пор, пока расстояние между ними не сократилось до минимума. Держалась невозмутимо. Холодно и отстраненно. В то время как Вадим… по полной программе охреневал от ее смелости. Спокойствие давалось ему непросто. От осознания, что стоит ему вдохнуть поглубже, и их тела соприкоснуться, по венам разливался губительный ток. В ушах гудело:

«Давай! Сделай это! Дотронься. Вдохни. Ощути…»

Мотнув головой, дабы избавиться от этого гребанного наваждения, Вадим что есть мочи стиснул кулаки. Не узнавая своего голоса, хрипло прокаркал:

- Ну, и? Чем обязан?

Аня одарила его холодной улыбкой.

И фразой, буквально выбившей почву у него из-под ног.

- Я виноват, сожалею! - прочитала она с крохотного куска картона, который сжимала в пальцах - открытка из букета. – Ничего не хочешь объяснить?

Вадим оцепенел. Сказать, что выпал в осадок – не отразить и сотой доли действительности. Он во все глаза таращился на Аню с высоты своего роста, будучи не в силах ответить хоть что-то вразумительное. Зато, прекрасно понимал кое-что другое. Расплата. Вот и настигла его расплата за глупость.

За мимолетную слабость. Но признаваться в содеянном Вадим не собирался даже под страхом смерти. Не хватало еще тут… перед выскочкой унижаться.

- Даже близко не понимаю, о чем ты там бормочешь! – выдал он грубо, заносчиво. Так, чтобы у Ани отпало желание расспрашивать его дальше.

Не прокатило. На его выпад она лишь воинственно вздернула подбородок.

- Понимаешь! – раздался ее тихий рокот. - Ты думал, я не догадаюсь?

Глава 9

Надеялся. Вадим искренне на это надеялся. Уверен был, что все обошлось.

Что его маленькой грязной тайне ничего уже не угрожает. Выходит, ошибся.

Просчитался. Чем-то выдал себя. Странно. Ксюха ничего не заподозрила.

Никак не связала его с тем злосчастным букетом. В отличие от этой... дуры.

«Чертова Стеклова! Вечно ты суешь свой нос, куда не следует! Бесишь! Ох, как же ты меня бесишь, умница-разумница! Догадалась она, видите ли! И что с того? Теперь тебя за это в задницу расцеловать? Прямо в… Сука-а!»

Каким-то чудом сдерживая стон – мучительный, предательский, он шумно сглотнул, невольно представив подобную сцену. В красках. В подробностях.

Она яркой вспышкой пронеслась перед глазами. Нерушимой пеленой встала перед мысленным взором. Подобно клейму, отпечаталась на подкорке. Будто наяву Вадим видел, как притягивает Аню к себе, жестко припечатывая спиной к своей груди. Как наматывает на кулак ее волосы и нагибает девчонку над раковиной, заставляя прогнуться в пояснице. Как торопливо оголяет ее пятую точку, склоняется над ней и… смачно впивается зубами в упругую ягодицу, срывая с губ Ани отчаянный визг. А потом, задыхаясь от эмоций, выворачивающих его наизнанку, нежно зацеловывает укушенное место. И урчит при этом от удовольствия, запуская руку между ее бедер.