Еще когда я ехала сюда, то заметила, как небо заволокло темными тучами как предвестник того, что будет дождь. Так оно и оказалось — как только я отошла от дома Варвары, с неба стали накрапывать крупные капли, постоянно усиливаясь.

Я быстренько забралась в уютный и теплый салон своего авто, включила зажигание, дворники и направилась к дому Павла.

— Только не удивляйся, когда увидишь дом Риммы Павловны, — предупредил меня зачем-то Паша, когда юркнул ко мне в салон на пассажирское сиденье.

— Что, все так плохо? — предположила я.

Паша хмыкнул.

— Скорее наоборот. И не догадаешься сразу, что в таком доме может жить обычная сельская учительница. Не зря здешние называют ее барыня-сударыня.

Хорошо, что Паша меня предупредил, иначе бы я точно удивилась, увидев перед собой такие хоромы. И дело не в том, что я не видела добротных и красивых домов — каких я только не видела, но этот…

Мне даже сложно описать это творение деревянной архитектуры, представшее передо мной. Наверно, в данном случае можно высказаться двумя словами — настоящий терем. Либо дворянское гнездо. Но…

Великолепный двухэтажный дом из добротного сруба, с большим, но уютным балконом на втором этаже, покрытым черепичной крышей, где было бы весьма удобно расположиться за семейным чаепитием в дождливую погоду. Большие оконные проемы, обновленные пластиковыми рамами изнутри, по краям были украшены невероятными деревянными узорами. Первый этаж, словно продолжение дома, был также оснащен большущей верандой, покрытой металлической крышей голубого цвета. Да, видно было, что дом далеко не новый, но в некоторых местах явно обновленный.

И вся эта деревянная красота утопала в большущем саде пожелтевших деревьев. А по периметру простирались кусты уже пожухлой от сырости сирени. Представляю, какая красивая картина открывается тут летом.

— Да, неплохо для сельской учительницы пения, — сыронизировала я.

— Если не ошибаюсь, у нее в доме стоит настоящий рояль, — заговорщицки сказал Паша, словно открыл мне страшную тайну.

— Какая прелесть.

— Ну что, понравился домик? Я тебя предупреждал.

— Впечатляет, — честно ответила я. — По крайней мере, в ваших Сельцах ничего подобного я не видела. Да, на въезде в поселок встречались добротные дома, но по сравнению с этим красавцем это просто банальные каменные коробки.

— Наверняка у тебя, как у детектива, возник вопрос, откуда такой дом у обычной сельской учительницы? — спросил Павел, с улыбкой посматривая на меня.

— Не возник. Скорее всего, у нее был богатый муж, — предположила я.

Паша рассмеялся.

— Верно. Насколько я знаю, отец ее мужа, то есть ее свекор, был в свое время главным лесничим во всей Рязанской губернии. Вон он-то и построил этот терем в нашем живописном поселке.

— Как я понимаю, Римма Павловна вдова?

— Да, уже как лет десять.

— А дети у нее есть? — поинтересовалась я.

— Увы, нет. Не знаю уж по какой причине, но бог ей детей не дал. Зато у нее есть племянник Никита, тот самый, про которого я тебе рассказывал. Вроде как он рано лишился своих родителей, и тетя Римма всегда его принимала у себя как родного сына. Насколько я понимаю, он и сейчас здесь, недавно видел его у магазина.

— Понятно… — протянула я. — Ну что, заходим в гости к вашей барыне-сударыне.

Однако во внешности хозяйки этого терема ничего особо барского-сударыньского я не узрела. Изначально я представляла себе этакую дородную пожилую женщину а-ля генеральша Амалия фон Шпильце из «Петербургских тайн», которую играла Лидия Федосеева-Шукшина. Помню, смотрела этот сериал, когда была еще маленькая, и этот персонаж надолго отложился в моей памяти.

В действительности же Римма Павловна оказалась высокой сухощавой женщиной лет шестидесяти, с темными, слегка тронутыми сединой волосами, уложенными в высокую прическу, стянутыми по бокам деревянными гребешками. Это была не барыня, это была довольно простая женщина, но явно интеллигентная, в ней чувствовалась стать и некая порода, грация в движениях. Умный проницательный взгляд, высокий лоб и осанка бывшей танцовщицы или спортсменки.

Первое впечатление от этой женщины осталось довольно приятным.

— Здравствуйте-здравствуйте! Проходите в дом, прошу. Ох, какая непогода на улице разыгралась. Сейчас будем пить чай с вареньем и блинами, — вещала гостеприимная хозяйка слегка низким и хорошо поставленным голосом. — Паша, дорогой, как я давно тебя не видела. Очень рада, что ты навестил свою бывшую учительницу. Я всегда рада гостям, ну а как иначе… — Она окинула взглядом большую просторную гостиную. — Пожилая одинокая женщина в таких хоромах — как тут не заскучать. Не заниматься же мне целыми днями игрой на рояле или предаваться чтению книг. Живое общение ничто не заменит.

— А Никита, наверное, сейчас с вами, — скорее утвердительно, нежели вопросительно, заметил Паша.

— Ох, Никитушка, мой дорогой племянник, что бы я без него делала, — с придыханием ответила женщина. — Конечно, он со мной. Уже более недели как у меня живет. Так я ж и не против. Все жду, когда он наконец женится да детьми обзаведется, мне все ж веселей было бы. Сколько тут места, раздолья, детям-то на радость — резвитесь сколько хотите. Но хорошо, хоть Никита часто посещает меня, не забывает свою родную тетку, помогает мне. Вчера почти весь дом убрал, целый день ходил с тряпкой в руках… А в прошлом месяце купил мне аж два робота-пылесоса. Один для второго этажа, другой — для первого. Надо же, какой молодец… А ты, Паша, смотрю, тоже жениться не собираешься. — Римма Павловна окинула его хитрым взглядом, а потом, переведя этот взгляд на меня, добавила: — Или надумал?

Видно было, что Паша слегка засмущался, его пухлые щеки зарделись и стали похожи на два румяных блинчика. Прямо как те, что лежали на тарелке на круглом столе, которыми нас, судя по всему, сейчас будут потчевать.

— Ну-у… пока еще не надумал, — словно смутившийся ученик, ответил Паша.

— Ты меня так заинтриговал, когда позвонил и сказал, что хочешь прийти ко мне для занимательного разговора и что приведешь с собой необычную особу. — Римма Павловна многозначительно глянула на меня, видимо, предположив, что ее бывший ученик решил познакомить с ней свою невесту.

— Дело в том, что Татьяна у нас действительно необычная особа. Она частный детектив, — четко, словно на уроке, отчеканил Паша.

— Частный детектив! — Теперь меня изучали совсем другим взглядом, словно я была женщиной с другой планеты. — Это действительно необычно…

— Римма Павловна, Татьяна в наших Сельцах не просто так. Она расследует жуткие преступления, которые у нас тут происходят в последнее время. Вы же, наверно, слышали об этом?

Мне явно не показалось, как хозяйка дома резко застыла на месте, словно окаменев на секунду. Но потом плавно продолжила свое движение в сторону кухни, которая сразу начиналась после гостиной, разделяемая большой аркой.

В проеме арки она остановилась и обернулась.

— Я слышала только, что нашли мертвой Серафиму Кожухину. Поговаривают, что ее убили. А что… есть еще жертвы?

— К сожалению, да, — ответил Паша.

— Чудны́е дела творятся в наших Сельцах. Видимо, это случилось недавно, раз до меня до сих пор не дошли такие новости. И чую, что вы с частным детективом Татьяной не просто так меня навестили. Ну что ж… сейчас принесу из кухни горячий чайник, сядем за столом и обо всем поговорим…

* * *

Римма Павловна нас внимательно выслушала, не перебивая. В течение нашего разговора я замечала, как лицо женщины постепенно менялось, из расслабленно-заинтересованного плавно переходило в напряженно-испуганное. А когда мы попросили ее рассказать нам ту давнюю историю с убийствами пожилых женщин, она чуть не выронила чашку с чаем, ее руки затряслись, а в глазах промелькнул испуг. Однако женщина быстро взяла себя в руки.

— Римма Павловна, может, вам неприятно вспоминать ту историю, вы так отреагировали, все же вы тогда тоже… — начал было Павел, но она его перебила.

— Все хорошо, Паша, — выдохнула она и сделала глоток чая, ее руки уже не дрожали. — Просто… это так неожиданно. Я даже не знала, что вчера у нас убили двух человек. А Бориса Лиходеева я знала, два года назад он мне новую ограду делал в саду, хороший парень, рукастый. Надо же… Какой ужас! Это надо было додуматься до такой игры — пойти ночью на кладбище! Ведь взрослые люди. Ладно… — Она махнула рукой. — Что теперь об этом говорить. А парня жалко. И эта… Лида Петрова. Я ее хорошо не знала, никогда с ней не общалась, но поняла, о ком вы говорите. Говорят, она немного странная женщина была…

— Римма Павловна, так вы нам расскажете о тех преступлениях? — напомнила я ей.

Опять эта искра страха в глазах. Она отвела взгляд в сторону, а потом, внимательно посмотрев на нас, ответила:

— Да, я прекрасно помню о тех преступлениях. Как такое забудешь, да к тому же когда последней жертвой этого психа была моя свекровь. Этого никто не ожидал. Как мой муж Федор тогда убивался, что жертвой этого Душителя стала именно его мать… Но, слава богу, на этом кошмар закончился. Его вычислили. Правда, насколько помню, ему удалось сбежать, но долго в бегах он не пробыл — застрелился.

— Кто он был, этот душитель? — спросила я.

— Я даже не помню, как его звали. Наш местный лесник-охотник. Вроде как у него жена по молодости погибла, и у него на фоне этого крыша поехала. Говорил, какая-то бабка их прокляла, это, видимо, и послужило для него основным триггером. Стал он убивать пожилых женщин.

— Каким образом он их убивал? Душил?

— Душил, точно. Ходил слух, что оглушал по голове, а потом доводил свое нехорошее дело удушением. Никаких других манипуляций над своими жертвами он не проводил. Не насиловал, не избивал, не рвал на них одежду… Просто оглушал по голове и душил веревкой.

Вместо меня к нашей рассказчице обратился Паша:

— Римма Павловна, я почему вспомнил об этих… преступлениях. Мне, как я уже говорил, вскользь рассказывал об этом ваш племянник Никита, но я тогда многое упустил. А заинтересовались мы…

— Поняла я, почему вы заинтересовались, — перебила она его. — Две пожилые женщины, которых оглушили чем-то тупым и тяжелым по голове, а потом придушили. Одна местная якобы колдунья, вторая — местная сумасшедшая…

— И среди тех жертв тогда тоже была колдунья и вроде как некая свихнувшаяся пьяница… — продолжил развивать мысль Паша.

— Что вам известно о тех жертвах? — спросила я. — Про четвертую нам уже известно, а остальные три? Кто они были?

— Да я никого из них лично не знала. И имен их не помню. К тому же этот Душитель орудовал не только у нас в Сельцах. В нашем поселке он только придушил… мою свекровь и какую-то алкашку.

— Эта самая, как вы выразились, алкашка какой была по счету? — решила уточнить я.

— Кажется, третьей, — задумчиво ответила Римма Павловна.

— А первые две?

— Первые две… Насколько я помню, первой жертвой была… ах да! Вспомнила, ее все звали Федякина-ворожея. И это была не фамилия. У нас рядом, сразу за Окой, есть село Федякино. Так она там жила. Я помню, как моя свекровь еще говорила, что хочет съездить в Федякино к какой-то ворожее-колдунье, мол, она гадает так интересно и хитрые травы продает от многих заболеваний. Но так и не доехала… Приходит как-то и говорит: «Убили-то нашу ворожею из Федякино, придушили, нашли ее тело бездыханное в лесу около Оки». Вот так-то… Это была первая жертва. А потом… Не помню, где жила эта женщина, но она считалась… ненормальной. Сначала монашкой в церкви была, потом вроде как чернокнижием занялась, на кладбища ночью ходила. А по факту была просто шизофреничкой.

Римма Павловна замолчала, многозначительно посматривая на нас. Мы все трое несколько секунд сидели молча, каждый явно о чем-то раздумывал.

Первым тишину нарушил Паша:

— Значит, на то время имеются четыре жертвы: первая — колдунья из Федякино, вторая — пьяница из наших Сельцов, третья — сумасшедшая шизофреничка из… непонятно откуда и четвертая — ваша свекровь…

— А кем, простите, была ваша свекровь? — тут же спросила я.

— Если вы про ее социальный статус… Это была настоящая барыня. Ее муж в свое время был главным лесничим и завещал любимой жене все свое состояние. Заметьте: не своему единственному сыну, а своей жене, ну это ладно… Он сильно болел, у него была онкология, поэтому все свои, так скажем, богатства завещал любимой женушке.

— А когда ее убили, то все состояние перешло единственному сыну, то есть вашему мужу, — тут же озвучила я свою мысль.

— Ну-у… да, — словно смутившись, ответила Римма Павловна.

— А вы не помните, тот Душитель ничего не оставлял на телах своих жертв? Может, некую вещь или, например, карту.

Римма Павловна поджала свои тонкие губы, снова отпила чая, потом ответила:

— Не припомню. По крайней мере, ни о чем подобном я не слышала.

— Хорошо… А что мы имеем на данный момент, — проговорила я, после чего сделала паузу, выпила глоток травяного остывшего чая и продолжила свои рассуждения: — Первая жертва — Серафима Кожухина, местная колдунья-гадалка. Вторая жертва — Лидия Петрова, местная ненормальная… — Я резко замолчала.

— И третья жертва — молодой парень, — ответил Паша. — Который вообще никак сюда не вписывается, если можно так выразиться…

— Согласна, — кивнула я. — По поводу этого у меня есть некие соображения, но сейчас речь не об этом… Если наш преступник копирует убийства того самого Душителя, то нам стоит ожидать следующую жертву. А именно: пьяницу.

— Получается так, — тихо ответил Паша.

— Какой ужас, — так же тихо сказала его бывшая учительница. При этом я заметила, как снова задрожали ее руки, а в глазах промелькнул испуг.

— Значит, сейчас, в наше время, появился некий псих, который решил повторить убийства примерно тридцатилетней давности?! Боже, зачем? — эмоционально произнес Паша, чуть при этом не задев локтем пузатую чашку с чаем. — И получается, что нашему… новому Душителю известно о тех преступлениях, раз он так в точности может их копировать. И к тому же он еще словно издевается, кидает на тела жертв карту Таро. Ха! Вот затейник! То есть нам надо ожидать новую жертву: пожилую женщину, любившую выпить, с картой Таро на трупе… Татьяна, ты не знаешь, какая карта будет символизировать пьяницу? — Он в упор посмотрел на меня.