Все это пронеслось у Никиты в голове за считаные секунды. Перед ним стоял совсем ненужный свидетель, а буквально в пятидесяти метрах от них остывал труп Лидии Петровой, и со всей этой ситуацией надо было что-то делать. И как можно скорее.

Никита буквально импровизировал на ходу.

— Борис, а давай я тебя сфоткаю на твой телефон на фоне… где там тебе надо сфоткаться? Часовенки или могилы твоей матери?

— Да без разницы, — ответил тот. — Можно и там и там… А что, это хорошая идея, расскажу ребятам, что тебя тут встретил, вот удивятся…

«Вот ты дурачок пьяный», — думал про себя Никита.

Они зашли на территорию кладбища и пошли по узкой тропинке к часовенке. Борис светил перед собой фонариком, Никита шел сзади. Улучив момент, он быстро нагнулся и подхватил увесистый угловатый булыжник, валяющий рядом с какой-то могилой.

— Борь, а где твоя мама похоронена? — спросил он.

— Да чуть правее от часовенки, идти недалеко, не очкуй, там метров двадцать примерно.

— Понял, — тихо сказал Никита.

После чего резко замахнулся и стукнул впереди идущего Бориса по затылку. Тот ойкнул и повалился на землю. Для убедительности, чтобы Борис вдруг неожиданно не пришел в себя, добавил ему камнем по голове еще раз. Потом подобрал выпавший телефон и, осветив себе дорогу, быстро нашел могилу его матери. Вернулся, подхватил бездыханного, но еще живого Бориса под мышки и оттащил его к нужной могиле. Стянул ремень с его джинсов, перекинул через голову и задушил. А тело своей новой, незапланированной жертвы усадил на холмик, перекинув руки по краям креста. Выключил фонарик и бросил телефон рядом с телом.

Никита всегда работал в перчатках, поэтому никаких следов он не оставил. Он все предусмотрел, — расчетливый и хладнокровный маньяк, который зародился в нем, все учел и просчитал. И, несмотря на неожиданные повороты судьбы, он с достоинством вышел из непредвиденной ситуации. Да, парня даже было немного жаль, но другого выхода не было. С другой стороны, это только еще больше запутает следствие и добавит таинственности всем этим убийствам. А маньяка сделает еще более неуязвимым. А он продолжит свои деяния, и все это только ради одной, самой ценной жертвы, для его «Императрицы».

Осталось немного, всего одна промежуточная жертва, и он доберется до нее, ради которой все это и затеял. Беспощадный маньяк убьет его любимую тетушку, стукнет по голове, а затем задушит ее и оставит на теле свою традиционную визитную карточку. И на этом он исчезнет — исчезнет навсегда. Маньяк, который все это время держал тихие и спокойные Сельцы в страхе и панике, просто растворится, словно его никогда и не было.

А Никита останется. Бедный, удрученный горем племянник, потерявший свою единственную и любимую родственницу. Погорюет, посокрушается, а потом вступит в наследство…

Однако спонтанное убийство случайного свидетеля Бориса немного спутало Никите планы. Тот, кого он пытался подставить, выставить маньяком, оказался убит. И эта чертова колода, подброшенная в столярную мастерскую, теперь совсем там не к месту. Или шут с ней, пусть там валяется, пусть сильнее запутает следствие. Интересно, следаки уже обнаружили там колоду или нет? Лучше не гадать, а вернуться в дом Лиходеева и проверить. Если колода еще там, то это явно будет говорить о том, что следаки — полные лохи, а значит, забираем эту колоду и подкидываем ее… Кому?

А почему бы не подставить нашего доблестного участкового Ивана Сергеевича Полозова? А что, хорошая кандидатура. И, помнится, тетушка как-то между делом поведала, что он плохо живет с женой и что у него тут любовница. А это идея! И, возможно, для убедительности можно внести небольшие изменения в свой четко намеченный план.

Убить еще одну жертву — пятую. И это будет либо жена Полозова, либо его любовница. И карту для этих жертв подобрать подходящую. Какую? А об этом мы потом подумаем, главное, чтобы колода лежала на месте.

Но вдруг… В поселке откуда ни возьмись появляется частный детектив. Да еще баба, да еще из какого-то Тарасова. Но надо отметить, ничего так баба-детектив — симпатичная, харизматичная и явно неглупая. По такой сразу видно — докопается до сути, это по глазам видно, там чувствуется хватка.

Но с ней, если что, мы позже что-нибудь придумаем. Главное, держать ее на виду, а еще лучше вообще с ней подружиться, втереться в доверие.

Размышляя об этом, Никита под видом вечернего бегуна добежал до дома Бориса Лиходеева — надо проникнуть на территорию и изъять карты Таро, если они еще там лежат.

Он притаился у толстого тополя и осмотрелся вокруг — свидетели ему больше не нужны, надо быть предельно осторожным. Но каково было его удивление, когда Никита увидел, как через ограду дома Бориса перемахнула та самая баба-детектив. И ловко так преодолела ограду, словно только и делала, что этим и занималась. Надо же, какая прыткая. Интересно, что она там пыталась найти? А вдруг…

Вдруг она нашла эти самые гребаные Таро? Вот черт! «Тогда она точно спутает мне все карты этими картами» — вот такой неприятный каламбур. А чтобы точно убедиться, на месте эта колода или нет, надо все же проникнуть на территорию дома.

Как только блондинка-детектив исчезла из виду, Никита осуществил задуманное. И, к своему горькому сожалению, убедился, что колоды Таро на том месте, куда он их подбросил, не оказалось. Ну что ж… Вот только интересно, следаки нашли эти карты или баба-детектив?

Никита легкой трусцой побежал по проселочной дороге вдоль рощи. Потом свернул в узкий проулок меж домов и неожиданно увидел знакомый силуэт.

Так это же наша леди-детектив, собственной персоной!

Идет так не спеша, явно о чем-то раздумывая. Уж не о своей ли находке, которую нашла в столярной мастерской?

Зато Никита воспользовался случаем и решил поближе познакомиться с симпатичной сыщицей. Правда, ничего особо интересного не узнал, но понял, что баба явно неглупая, хотя и строила из себя легкомысленную недалекую особу.

А вот ночью Никите не спалось. Многие мысли одолевали его и не давали покоя. Что-то он упустил, где-то что-то не усмотрел. И, обдумав все как следует, понял. Особенно смутило его отсутствие пуговицы-заклепки на рукаве куртки. Где он мог ее потерять? Неужели на кладбище, когда тащил тело? А это значит, что от куртки надо избавиться. И от осенних ботинок тоже, ведь он явно мог оставить следы. Вот баран, и почему сразу об этом не подумал!

А еще… Маньяк внутри Никиты жаждал новых жертв. Он не хотел выжидать и откладывать, он жаждал крови. Хотя что-то подсказывало ему, что стоит выждать, затаиться на время. А с другой стороны, зачем? Вдруг следствие за это время что-то нароет, а тут можно неожиданно подбросить им новую жертву — добавить работки и суеты, внести переполох и посеять большую панику в поселке. К тому же кандидат в третьи жертвы был уже давно выбран.

И у Никиты созрел план.

С утра он уезжает в город — хоть он и вне подозрений, но если что, то его вообще не было в Сельцах. Весь день он катается по городу, избавляется от куртки, перчаток, обуви и покупает себе новую одежду. А под покровом ночи возвращается. Только в поселок не заезжает, оставляет машину на противоположной стороне озера, а сам направляется в Сельцы.

Для того, чтобы убить свою третью жертву.

И Никита осуществляет задуманное.

Правда, перед тем как задушить свою третью жертву, не удержался и оставил для детектива небольшой устрашающий сюрприз. Возможно, эту прожженную сыщицу это и не напугает, но вот ее подружек может насторожить. Чуя неладное, они будут советовать своей подруге прекратить расследование и покинуть Сельцы.

Для Анны Чугуновой, а в народе самогонщицы бабы-тети Нюры, встречать на территории своего дома покупателей среди ночи — обыденное дело. Главное — до нее достучаться. А таким посетителям она и сама была рада — чем больше желающих приобрести самогон, тем больше выручка.

Так получилось и в этот раз, настойчивый посетитель-покупатель потревожил ее среди ночи — около трех часов. Сонная Чугунова открыла дверь, поняла, что от нее хотят, и, впустив своего ночного визитера во двор, направилась в сторону веранды, где и хранила все свои запасы самогона для продажи.

Никита настиг старуху за считаные секунды, не дав ей дойти до крыльца. Тот же почерк — удар по голове, удушение. И карта, брошенная на тело.

«Дьявол».

Никита возвращается к машине, брошенной рядом с лесом у озера, и уезжает обратно в город. В своей маленькой квартире, взятой в ипотеку, принимает душ, завтракает и… снова возвращается в Сельцы.

По-хорошему, надо бы отсидеться в городе, отдохнуть, выспаться. Но не зря говорят, что убийц тянет на место преступления, особенно маньяков. К тому же он обещал своей любимой тетушке Римме, что сегодня вернется. Зачем расстраивать пожилую единственную родственницу, которую и так скоро лишит жизни беспощадный маньяк.

И Никита вернулся.

Он со стороны, оставаясь совсем незаметным, наблюдал за суетой возле дома убитой. «Скорая», полиция, обеспокоенные соседи, участковый, сыщица…

А эту «Тарасовскую борзую», по ходу, нисколько не напугал его ночной презент. Или все же напугал, просто она не подает вида. Неужели он думал, что эта его почти детская выходка сможет ее напугать? Но, по крайней мере, заставит призадуматься. Однако сейчас, в данный момент, он понял, что эта сыщица его бесит. Он каким-то нутром почуял, что она доберется до истины, а значит… Значит, нужно ее хорошенько напугать или совсем нейтрализовать. Вот только жалко убивать такую молодую, красивую, умную женщину. Если она, конечно, встанет у него на пути, то — да. А сейчас…

Никита уже знал, что он будет дальше делать. Главное, не ошибиться в своих предположениях. Тогда можно поймать сразу двух зайцев — запугать до смерти любопытную сыщицу и одновременно стать ее спасителем. И запугать так, чтобы она сломя голову бросила свое расследование и уехала из Сельцов. И больше никогда сюда не возвращалась.

И он не ошибся — вездесущая сыщица Иванова проникла на территорию дома убитой. Вот тут-то он и вышел на сцену. Незаметно подкрался, подкараулил, выбрал момент и совершил нападение.

Ох, как она трепыхалась в его руках — прям муха-цокотуха в лапах коварного беспощадного паука. Какой был соблазн чуть сильнее утянуть удавку — и все! Но он сдержался, нет, не надо, пусть живет сыщица, дам ей еще один шанс… Потом ее бессознательное тело затащил в баню и устроил пожар.

А теперь надо было все четко просчитать, успеть, не опоздать. До машины он добежал за полминуты — перевернул куртку, подушился и пошел по улице. И увидел пожар! Конечно, сразу перемахнул через хилую ограду и спас нашу великую сыщицу. Успел — не сгорела, не угорела, хотя была уже в отключке…

А позже случилось то, чего он никак не ожидал. Вечером к ним в гости вдруг неожиданно пришел Паша Тюрников. Какой-то он был странный, слегка озадаченный, чем-то озабоченный и взволнованный. Стал общаться про Иванову, поведал, что та вроде как вычислила маньяка, но ему говорить об этом не хочет. Сказала, что хочет проверить свои некоторые догадки и потом пойти со своими умозаключениями к следственной группе. И еще… Еще непонятно почему просила, чтобы Паша передал Римме Павловне, чтобы та была предельно осторожна и в ближайшие сутки даже не выходила из дома.

Вот, значит, как…

Интересно, наша умная сыщица действительно вычислила маньяка или… Никита был в недоумении. Но и рисковать он не имел права. Зря он ее не убил, ох как зря! Не надо было давать ей второго шанса.

Как там сказал Паша: «Она с утра совершает ежедневные пробежки…»

* * *

Никита неожиданно сорвался со своего места и с диким ревом кинулся на меня.

Я едва успела отскочить в сторону, встретив его боковым ударом ноги в живот. Продолжая рычать, он тараном пошел на меня и успел сбить с ног. Все происходило настолько стремительно, что я даже не успела вытащить свой пистолет из кобуры. Сама виновата — надо было уже давно обнажить свое оружие и держать этого психа на мушке. А я же, придавив плечом ствол березы, изображала из себя супервумен. Вот теперь и выкручивайся.

Никита повалил меня на землю и сразу вцепился руками в мою многострадальную шею. От резкой боли у меня потемнело в глазах, но в ту же секунду я огрела его руками по ушам с двух сторон. Потом еще раз. Его хватка ослабла, он пошатнулся. Я тут же зарядила ему кулаком по челюсти и отбила от шеи его руки. Откинула его крепкое тело в сторону, сама перекатилась на бок.

Правой рукой достала пистолет, но воспользоваться им не успела. Никита больно ударил ногой по запястью. Рука ослабла, и он вырвал оружие из моей руки.

Но я тут же подсекла его ногами. Он повалился, я перекувыркнулась и оказалась рядом с ним. Произвела захват, одной рукой за шею, другой за руку, державшую оружие. Надавила на точку около запястья и одновременно другой рукой усилила хват. Он захрипел, выронил пистолет.

Я уже хотела было обхватить его ногами и применить удушающий, но он изловчился и саданул меня локтем по ребрам. Я вскрикнула и ослабила хват. Никита перевернулся и одновременно с этим движением заграбастал меня в охапку, и мы, обнявшись друг с другом, скатились в небольшую ложбинку между деревьев.

Дальше он снова намеревался вцепиться в мое горло, но я не дала ему это сделать. Не церемонясь, свободной рукой хлестанула ему по глазам. Он сматерился и наотмашь ударил меня по лицу. В голове зазвенел колокол.

Затем я почти наугад била растопыренными пальцами, пытаясь снова попасть по глазам. Кажется, попала, потому что он с воплем отпрянул от меня. Я тут же откатилась чуть в сторону и попыталась подняться. Правда, поскользнулась на мокрой влажной траве и снова рухнула обратно.

Краем глаза я заметила, как Никита, держась одной рукой за ствол дерева, пытался подняться. И сделал он это чуть быстрее меня. Я снова сделала кувырок, чтобы уйти от него, и потом вскочила на ноги. На этот раз у меня это получилось ловко.