Вот только стоило мне оказаться на ногах, как меня встретил удар ногой в живот. Я снова повалилась на землю, жадно глотая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег.

Я заметила, что Никита вскарабкался вверх, где мы были недавно. Наверно, он решил завладеть моим оружием. Этого никак нельзя было допустить.

Я собралась с духом и буквально на карачках тоже вылезла из небольшой канавы.

Никита, суетливо озираясь по сторонам, одной рукой прикрывал правый глаз. Видимо, своей атакой я ему повредила орган зрения. Он всматривался в серую высокую траву, пытаясь найти выроненный пистолет.

Но я сделала это быстрее. Я помнила, где он упал, поэтому сразу, словно щучка, нырнула в ту сторону. Никита понял, что медлить ему нельзя ни секунды, иначе он схлопочет пулю. Поэтому резво пустился наутек.

Я схватила пистолет, поднялась на ноги, но от таких резких смен положения тела у меня предательски потемнело в глазах. Черт, как не вовремя! Видимо, вчерашнее нападение, удар по голове и угар от дыма давали о себе знать.

Усилием воли я заставила себя снова не сесть на землю. Мне понадобилось примерно с полминуты, чтобы прийти в себя и потом направиться в сторону, где скрылся мой противник.

Обнаружила я его быстро. Он петлял между деревьями, уходящими чуть вниз по некрутому склону. Дальше начинался хвойный лес. Я постаралась прицелиться, но Никита перебегал от дерева к дереву, потом скрывался в каких-то редких кустах. Попасть в движущуюся мишень, да еще в лесной местности на самом деле весьма сложно.

Я не сдержалась и произвела предупредительный выстрел в его сторону. Но это только еще больше подстегнуло моего беглеца. Он стремглав бросился в сторону сосен.

Я следом.

Там пространство было более открытое, без кустов, поэтому я слегка притормозила, прицелилась и выстрелила. Пуля попала в ствол дерева в нескольких сантиметрах от Никиты.

Мы продолжали нашу гонку. Через некоторое время я снова нажала на курок и опять не попала.

— Черт! — выругалась я и постаралась ускориться.

Я не обращала внимания на боль в голове. Было ощущение, что меня сейчас вывернет наизнанку. Еще пару минут такого бега, и я точно рухну на землю.

За соснами виднелся небольшой просвет. Никита направился туда. Нас разделяло около ста метров. Я собралась с силами и побежала в ту сторону. Вот там я тебя точно настигну!..

* * *

Мы миновали сосны и…

То, что я увидела, напомнило мне любимую историю из детства — «Собака Баскервилей».

Прямо за сосновым лесом расстилалось торфяное болото. Возможно, весной его покрывала ярко-зеленая майская травка, словно английскую лужайку. Но сейчас, осенью, болото выглядело серо и зловеще. Его поверхность усеивали кочки с осокой и хилые деревца — мелкие березки.

С кочки на кочку неловко с опаской перепрыгивал Никита — словно гигантский кузнечик в спортивном костюме.

— Остановись, стрелять буду! — крикнула я ему, но меня будто никто не услышал.

Я прицелилась и выстрелила.

Вот теперь я не промахнулась.

Куда метила, туда и попала сразу — в бедро чуть выше колена.

— А-а!.. Сука! — заорал Никита и рухнул с кочки прямо в трясину.

Провалился сразу по пояс. Рванулся, пытаясь выбраться на кочку, визжа от боли в раненой ноге. Но торфяное болото, словно древний бог здешних лесов, требовало жертв.

Никита дернулся, но только еще больше провалился в топь — уже по самые плечи.

— Тону! — орал он на всю округу. — Сволочь! Тону!

Если честно, то туда ему и дорога, и у меня не было никакого желания спасать этого человека — убийцу. Но я должна передать его официальному следствию, чтобы он потом предстал перед судом и понес соответствующее наказание.

Я спрятала пистолет в кобуру и в два прыжка достигла кромки болота. Вокруг кочки… Но с кочки тонущего в трясине без страховки не достать. Я огляделась по сторонам. Ударила ногой в кроссовке по стволу молодой березки, переломила ее у корней. Схватила ствол, прыгнула на кочку, дальше на еще одну, приближаясь к барахтающемуся в тине Никите.

Бросила в топь ствол березки, держа ее с другого конца.

— Хватайся за ветки, сволочь!

Никита судорожно ухватился, потянул и…

Сила, умноженная страхом смерти, в его и без того не слабом теле была такова, что он резко дернул ствол на себя.

От его резкого движения я сорвалась с кочки и сама оказалась в болоте, сразу ушла по бедра в трясину. Ноги обдало неприятным холодом.

Теперь мы оба увязли в торфяном болоте.

Только этого мне и не хватало! Вот и спасай таких…

Я ощущала, что ноги мои не могут нащупать дна, а ведь я была в каких-то пяти метрах от сухого берега.

— Ну что, сволочь, вместе подохнем! — зловеще прокричала голова Никиты, торчащая из болота.

Он еще хотел что-то крикнуть, снова дернулся, и в следующую секунду его голова ушла в трясину.

Я рванулась, потянула что есть силы за ствол березы, перехватывая его руками, и выволокла Никиту из топи. Но при этом сама ушла в тину почти до уровня живота.

Господи, что же мне делать? У меня еще был шанс выбраться на спасительную кочку, но для этого мне придется бросить ствол березы и дать утонуть Никите. Конечно, когда вопрос стоит ребром, то своя жизнь дороже.

Но Никита, почуяв дыхание жизни, надежду на спасение, снова стал тянуть березу на себя. Он сильно ее дернул, и мне надо было в этот момент отпустить ее и дать Никите утонуть — пусть не мучается. Но я, словно мертвой хваткой, продолжала держать березу — не так-то просто взять и дать человеку умереть, пусть даже этот человек — хладнокровный убийца.

Мое тело дернулось, и я ушла в топь по самую грудь.

— Вместе сдохнем! — хрипло орал Никита.

— Да пошел ты! Сам сдохни! — зло крикнула я и отпустила ствол березы.

Тут же зацепилась за кочку, но сразу выбраться не удалось.

— А-а-а… — услышала я позади себя крик, который оборвался бульканьем, а потом все стихло.

— Татьяна! — услышала я где-то в стороне.

На берегу стоял Паша. Господи, а он откуда тут взялся! Чуть в стороне я заметила его машину.

— Татьяна, держись! Держись за кочку! Я мигом!

Из последних сил я хваталась за скользкую поверхность, но жадное болото беспощадно засасывало меня в свое чрево.

— Паша! — в панике выкрикнула я. — Паша! Тону!

Не знаю, сколько прошло времени, но мои плечи уже погружались в топь. Я видела, как Паша, перепрыгивая по кочкам, достиг меня, потянул за руки и обмотал меня буксировочным тросом. Паша держал трос и пытался тянуть меня, но я ему в этом помогла. Сама, хватаясь за трос, постепенно вытягивала себя из болота, как Мюнхгаузен за свою косу. Совместными усилиями мы справились.

Облепленная тиной, как водяной, повернувшись на спину, я лежала на сырой траве и смотрела в хмурое осеннее небо. Я всегда не любила болота, а теперь поняла, что я их просто ненавижу.

Меня бил озноб, все тело дрожало. Потом я резко перевернулась на бок и затряслась в рвотных судорогах. А учитывая, что утром я ничего не ела, то из меня ничего не вышло.

— Татьяна… ты как? — задал Паша глупый вопрос.

— Жива, и слава богу! — прокряхтела я.

— А… Татьяна, там был… Никита? Он… Он утонул!

— Там, Паша, был наш маньяк… Да, это Никита. И да — он утонул. Но мы знаем место, так что труп его вытащат.

— Ужас… — тихо произнес он. — После твоего вчерашнего звонка я тоже его заподозрил. А сегодня… какая-то сила заставила меня сорваться и приехать сюда.

— Как ты меня нашел? Точнее, нас?

— Я бы, возможно, не нашел вас так быстро, если бы не выстрелы. Я так понял, это ты стреляла. Хорошо, что я решил воспользоваться машиной. Сразу сел в нее и поехал сюда, к болоту.

К этому моменту я уже поднялась с земли. Меня уже не так трясло, как недавно, но было жутко холодно, поэтому надо было двигаться.

Сделав несколько приседаний, я даже постаралась улыбнуться и обратилась к Паше:

— Ты мой спаситель! Настоящий спаситель!

А потом, расставив руки в стороны, направилась к нему.

— Дай я тебя поцелую!

Паша слегка дернулся. Представляю: я, покрытая тиной и ряской чуть ли не с головы до ног, пахнущая болотной водой, словно кикимора из фильма ужаса, решила поцеловать своего спасителя.

— Э-э… Татьяна, может, в другой раз. — Паша виновато улыбнулся и чуть отошел в сторону.

Я не обиделась.

— Скажи мне честно, Паша, я сейчас похожа на твою любимую героиню из книжек?

Паша рассмеялся.

— Татьяна, ты круче! В сто раз круче! Потому что ты реальная…

* * *

Римма Павловна умерла через два месяца после вышеописанных событий.

Пожилая женщина была не в состоянии перенести те испытания, которые на нее свалились. Любимый единственный племянник, которого она считала едва ли не сыном, оказался серийным убийцей. Убийцей, который совершал все эти преступления только ради того, чтобы добраться до своей самой драгоценной жертвы — тети Риммы. А потом завладеть всем состоянием, которая она ему завещала.

Все это время за больной и практически лежачей пожилой женщиной ухаживал Паша. Уже через пару недель благодарная Римма Павловна оформила дарственную на своего бывшего ученика — московскую квартиру в Гранатовом переулке. Также она переписала свое завещание. Свой сказочный дом-терем завещала пополам — детскому дому и приюту для бездомных животных. Все остальные вещи, пожитки, драгоценности, включая любимый рояль, — Рязанскому краеведческому музею.

А все свои денежные накопления, хранившиеся на вкладе, перевела на счет частного детектива Ивановой Татьяны Александровны.

Только оставила определенную сумму на свои похороны, на скромный деревянный крестик с хромированной табличкой и чугунную оградку.