Это была фотография Маши Новиковой, озорной темноволосой короткостриженой девушки, которой выпало задание сделать селфи на фоне крыльца их участкового Ивана Сергеевича Полозова. Теперь понятно, при чем тут участковый — фото было сделано в палисаднике на фоне крыльца его дома. И, со слов Андрея, здесь должно быть что-то, что может как-то скомпрометировать хозяина этого дома. Ну-ка, посмотрим…

Улыбающаяся Маша, показывающая большой палец левой руки вверх, освещенная яркой вспышкой территория дома, видна часть крыльца, входная дверь.

Дверь…

Я увеличила фото и сразу заметила то, что, скорее всего, и имел в виду Андрей. Однако…

При достаточном увеличении можно было разглядеть, как на входной двери висит замок. А это означало только одно — участкового Ивана Сергеевича в это время не было дома.

— В наблюдательности вам не откажешь, Андрей, — искренне похвалила я. — Но то, что вашего участкового в ту ночь не было дома, еще ни о чем не говорит. Получается, так можно подозревать всех жителей вашего поселка, кто в ту роковую ночь не находился дома.

— Вы быстро заметили, детектив, — похвалили меня в ответ. — Просто этот факт наводит на некоторые размышления. Вот вы, Татьяна, хорошо знаете нашего Ивана Сергеевича? Скорее всего, нет. Я тоже его совсем не знаю, но о его жизни неплохо осведомлены мои родители, ибо они местные. Я с ними пообщался, и они поведали мне, что наш господин Полозов на самом деле весьма плохо уживается со своей женой, она уже более чем неделю живет у сына в Рязани. А кто-то говорит, она уехала куда-то в область к сестре, но это не суть важно… Кстати, были свидетели, утверждавшие, что Иван Сергеевич прилюдно сильно ругался с женой и в порыве ярости орал, что убьет ее и что все женщины с возрастом потихоньку сходят с ума и превращаются в безумных старух и ведьм, которых надо истреблять. Как вам такое заявление, детектив?

— Это все вам рассказали ваши родители?

— Да, мамка рассказала давеча. Я так, между делом поинтересовался, знает ли она что-то про нашего участкового, после того как увидел эту интересную деталь на фото.

— Деталь действительно интересная и заслуживает внимания, — согласилась я. — И ваш рассказ, если он достоверен, тоже весьма любопытен.

— Ну согласитесь, детектив, просто очень любопытно, где мог ночью находиться участковый? Учитывая, что именно в эту ночь произошло два убийства. Нет, не спорю, возможно, он был у друзей в гостях или вообще уезжал из поселка…

— Или был у любовницы, — предположила я.

— У любовницы? — Андрей хотел рассмеяться, но в очередной раз смех смешался с кашлем и это больше походило на некое карканье. — У этого облезлого хрыча и любовница! И вообще ему пора на пенсию.

— Пятьдесят плюс — это не такой уж и хрыч, — возразила я. — И, насколько я помню, срок службы в полиции продлили до пятидесяти пяти лет. Но это неважно… К тому же у возрастных людей не обязательно должна быть какая-то страсть и прям любовные отношения. Бывает, людям просто комфортно вместе проводить время…

— Ну, это вам информация к размышлению, детектив.

— Спасибо за информацию. Я обязательно проясню для себя этот момент. А пока у меня к вам больше нет вопросов. Выздоравливайте!

* * *

Сев в машину, я, как всегда, призадумалась. Информация, которую я сейчас получила, была весьма любопытной. И это получается, что у меня появился новый подозреваемый? И не абы кто, а местный участковый. Ну надо же, кто бы мог подумать…

За неимением других подобающих версий можно отработать и эту. Для этого мне нужно собрать как можно больше информации о Иване Сергеевиче Полозове. Конечно, я могла дождаться, когда мама Андрея Суркова вернется из магазина, и пообщаться с ней, но не думаю, чтобы она мне рассказала больше, чем ее сын. Вряд ли он что-то преувеличил и приврал. Но в идеале надо собрать информацию из разных источников. А для этого необходимо пообщаться с местными жителями.

Значит, все же придется заскочить домой к Ирине и за чашечкой ароматного кофе пообщаться с ней, авось, что интересного расскажет. Вот только наводящих вопросов от подружек не избежать, а мне бы пока не хотелось с ними делиться своими соображениями.

А что, если мне наведаться в гости к Римме Павловне и пообщаться с ней. Ее драгоценный племянник уехал из города, и пожилой женщине, возможно, скучно, поэтому она рада будет пообщаться с частным детективом.

«И заодно сыграет тебе на рояле “Лесного царя”», — как всегда, влез мой внутренний голосок со своим ехидным замечанием.

— Ничего страшного, послушаю. Надо же хоть иногда приобщаться к прекрасному, — ответила я ему.

«А еще есть вариант с пирогами», — напомнил он мне.

И вот тут я уже прислушалась к зову внутреннего голоса. Точно, ведь есть мой новый знакомец-помощник Паша, который совсем недавно намекал мне, что его мама собирается печь вкусные пироги.

Не знаю, что мной двигало — интуиция или желание поесть вкусных пирогов, возможно, что-то еще… Но я решила для начала увидеться с Пашей, пообщаться с ним и его мамой.

— Участковый — и подозреваемый! Ничего себе! — удивлялся Паша.

— Представь себе. Только я бы внесла некоторую поправочку: есть некоторые детали в расследовании, так скажем — подозрения, которые требуют проверки. Поэтому я просто собираю информацию.

Пока вкусные обещанные пироги поспевали в духовке, мы с Пашей расположились в саду в беседке. Я пила кофе, который для меня был сварен в турке Пашей. Сам же хозяин дома попивал черный чай, в который был добавлен травяной ароматный бальзам.

— Паша, это всего лишь одна из версий, ничем пока не подкрепленная, поэтому прошу тебя никому об этом не рассказывать. А то я знаю, как в селах быстро слухи распространяются. И надеюсь, твоя мама… — Я корректно замолчала и выразительно взглянула на Пашу.

Он понял меня без слов.

— Татьяна, не переживай. Я в этом плане молчок! А уж моя матушка… Она вообще не любительница что-то обсуждать со своими подругами и уж тем более собирать и распространять всякие слухи и домыслы. Поэтому с мамой мы позже пообщаемся, когда она пригласит нас в дом есть пироги.

Я сделала глоток кофе и зажмурилась от удовольствия. Боже, какая благодать! Сидеть в саду под пожелтевшими деревьями в уютной беседке, на свежем воздухе и попивать свежесваренный кофе. Я всегда ценю такие моменты в жизни и весьма трепетно отношусь к своим ощущениям в данный момент — здесь и сейчас. Наверно, это и есть то самое состояние присутствия, осознания, о котором так часто говорится во всевозможных эзотерических учениях.

— С личной жизнью нашего участкового я не знаком, — вещал мне Паша. — Свидетелем их разборок с женой тоже не был. Его сына лично не знаю. Где наш участковый проводит свои ночи — остается только предполагать или догадываться.

— Судя по сведениям, которые ко мне недавно поступили, жена Ивана Сергеевича уже более недели отсутствует в Сельцах. Поэтому замок на двери участкового вполне оправдан — загулял у друзей или остался на ночь у какой-то женщины, — рассуждала я.

— Представляю лицо нашего служителя порядка, когда ты спросишь у него, где он был ночью на момент убийства двух жертв. — Паша ухмыльнулся.

— Есть много других способов это узнать.

— Кстати, Татьян, ситуация с девочкой Аней Харченко, что ты мне рассказала, весьма любопытна. Как я понял, наш злодей, слегка изменив свою внешность, подкатил, если можно так выразиться, к шестилетней, практически беспризорной девчушке и предложил ей кое-что для него сделать. В качестве вознаграждения помахал перед ее носом шоколадкой и пообещал дать деньги. Да уж… Но какую цель он преследовал? Свести еще больше с ума и без того свихнувшуюся старуху?

— Скорее, чтобы заманить ее на кладбище.

— Но как он мог знать, что пожилая женщина поступит именно так?

— Возможно, у него уже были какие-то сведения о его потенциальной жертве. Он готовился, возможно, следил за ней.

— Но если предположить, что наш убийца — участковый, — Паша понизил голос, словно боясь, что нас могут подслушать, — то это он передал девочке записку, чтобы та отдала его Петровой. А как девочка описала внешние параметры того мужчины?

— Весьма поверхностно. Отметила, что высокий… Но она ребенок.

— Согласен. Просто наш Иван Сергеевич не отличается высоким ростом.

Я ничего не ответила, допила кофе, который уже практически остыл на прохладном осеннем воздухе.

— Как все это интересно! — Глаза Паши горели. — Татьяна, я тут себе уже нафантазировал интересную версию. С твоего позволения, поделюсь с тобой.

Я улыбнулась и кивнула. Паша продолжил:

— Опять же, повторюсь, это на уровне фантазии, чисто гипотетически… Предположим, наш Иван Сергеевич — убийца. Будучи служителем правопорядка, он имел доступ к старым архивным делам, поэтому без труда выведал все подробности тех давних преступлений. Зачем он это сделать? Не будем сейчас искать ответ на этот вопрос. Но можно предположить, что, из-за конфликтов и постоянных ссор с женой у него поехала крыша и он… решил отыграться на пожилых женщинах. Может, у него еще были какие-то причины, о которых знает только он — детская или юношеская травма, проблемы с женщинами. Как говорится, чужая душа — потемки. И в чем самая суть! — Паша с важным видом поднял вверх указательный палец. — Главная его жертва, ради которой он все это затеял, это его жена. Но если вдруг он убьет ее одну, все подозрения сразу падут на него. Поэтому он все просчитал — стал изображать из себя маньяка (или не изображать, а являясь таким на самом деле), копировать преступления, которые происходили более трех десятков лет назад. Якобы последователь того самого Душителя, о котором нам поведала Римма Павловна. И жертв выбирает себе соответствующих, в зависимости от их социального статуса и рода занятий. Убивает нашу местную колдунью-гадалку, затем помешанную и явно психически нездоровую женщину. Теперь у него кто на очереди? Правильно: женщина-пьяница. К сожалению, тут сложно предугадать, кого он выбрал себе в жертвы — у нас половина поселка женщины-пьяницы, увы… Кстати, наш новый Душитель тут явно не прогадал — если бы он сначала убил пьяницу и потом, например, помешанную, то, поняв ход его нездоровых мыслей, можно было легко вычислить, кого он убьет следующей. Конечно же, женщину-колдунью. А кто у нас в селе этим промышляет? Серафима Кожухина! Видимо, поэтому он и убил ее первой. Ладно, отойдем пока от третьей жертвы, и я надеюсь, до этого не дойдет. Но допустим, упаси бог, конечно, он все же успевает убить женщину-алкашку, то что потом? А потом остается его любимая драгоценная жертва, ради которой он все это и затеял. Вполне возможно, как любой маньяк в процессе этих убийств он получал некое наслаждение, удовольствие от самого процесса. Выбрать жертву, выследить, напасть, удушить, оставить на теле какую-то дурацкую карту, чтобы поиграться со следствием, дать некий намек на то, что он будет делать дальше, и одновременно с тем еще больше запутать.

Паша замолчал, выжидательно-вопросительно посмотрел на меня своими умными горящими глазами, отпил чай из чашки.

— Я смотрю, чтение детективов наложило свой отпечаток, — с улыбкой ответила я. — Но в твоих рассуждениях есть здравый смысл. Порой, чтобы дойти до истины, необходимо основательно пофантазировать. Я сама так часто делаю. Что мне понравилось в твоей версии? Даже не то, что наш маньяк-убийца — это участковый Иван Сергеевич. Им может быть совсем другой человек. Мне понравилась сама суть. Прослеживается некий мотив нашего убийцы. Ради одной жертвы он убивает еще несколько. И благодаря этому отводит от себя подозрения — вот видите, маньяк и до моей жены добрался.

— Или не до жены… — тихо произнес Паша.

— Или не до жены, — повторила я тоже тихо. — Но тогда до кого?

Опять в моей голове что-то щелкнуло, вспыхнуло и… погасло. Словно вспышка озарения промелькнула где-то рядом, но я не успела ее ухватить. Мой разум только распознал одно — все очень просто! Все лежит буквально на поверхности, прямо перед тобой, и не надо лезть во всякие дебри. Просто посмотри внимательно вокруг себя!

— Паша, а какие мысли насчет Бориса Лиходеева? Если ты помнишь, именно его загадочное убийство я должна раскрыть, а не этих женщин. — Про свою вторую нанимательницу в лице Варвары Кожухиной я умолчала.

— Я думаю, когда Борис пошел на кладбище, то увидел, как наш маньяк расправляется со своей очередной жертвой, увидел его в лицо. Возможно, завязалась драка и… он его убил.

— Следов явной борьбы нигде отмечено не было. Просто следы волочения тела, и все.

— Значит, убийца расправился с ним… исподтишка. Неожиданно подкрался и…

— Но если Борис ничего не видел и не был свидетелем, зачем к нему подкрадываться и убивать?

Паша пожал плечами:

— Может, наш маньяк вошел во вкус. Увидел человека на кладбище и, находясь в своем нездоровом азарте, решил убить еще одного человека. Заодно и следствие запутать еще сильнее.

Я глянула в свою пустую чашку — кофе почти закончился. Я бы с удовольствием выпила еще одну чашку.

— Подожди… — Я задумалась на секунду. — А если наш убийца и Борис были знакомы?

— Вполне возможно. — Паша снова передернул плечами. — В поселке многие друг друга знают. Но… Ты хочешь сказать, наш Борис встретил убийцу и типа: «О, здорово, а ты что тут делаешь в это время?» — «Да вот поспорили с ребятами, что сделаю селфи ночью на кладбище у могилы своей матери. А ты?» — «А я вот пришел убить свою очередную жертву…» Извини, конечно, за иронию…

— А почему бы и нет, — не стала я оспаривать. — А потом стукнул нашего Бориса по голове и оттащил его тело на могилу матери.

— Вот только подходящей карты у него не было.

— Потому что это было спонтанное убийство.

— Татьяна, как с тобой интересно, — восхищенно ответил Паша, смотря на меня чуть ли не влюбленными глазами. — Я впервые в реальной жизни пытаюсь тоже разгадать преступление. На пару с детективом.

— И не абы каким, а похожим на героиню из любимых книжек молодости, — не удержалась я.