— Классная бричка! — кивнула я на его внедорожник, отметив про себя, что у парня неплохая тачка.

— Спасибо! Моя работа! — кивнул он на капот с нарисованными крыльями.

— Круто! — только и ответила я.

— Пока!

Никита проворно сел на водительское место, хлопнул дверцей и стартанул с места.

— Ну пока, — тихо пробормотала я себе под нос и передернула плечами.

Немного странным мне показалось поведение этого парня; по крайней мере, вчера он был совсем другим, более общительным, приветливым и, я бы даже сказала, назойливым. А сегодня… Ладно, не будем себе забивать этим голову, мало ли как у человека начался новый день — вдруг встал не с той ноги.

Вот только что-то неуловимое, словно на уровне флера, как легкое дуновение теплого ветерка среди прохлады, ощущалось у меня внутри. Буквально на мгновение. Но что это? Обычно таким способом моя интуиция что-то пытается мне сказать, но в данный момент это было настолько смазанно и неопределенно, что распознать ее сигнал мне не удалось…

Я купила бутылку воды и также добавила в свои покупки кисть бананов и пачку сока — пусть лежат в машине, лишним не будет. Зато при необходимости я всегда могу подпитать свой организм быстрыми калориями.

Так и получилось — не удержалась и уплела один банан. Теперь совсем другое дело! Можно смело продолжать расследование.

Итак, пора познакомиться с загадочной девочкой по имени Аня Харченко и ее непутевой мамашей.

…Нужный мне дом действительно находился неподалеку от того места, где я недавно была. И, надо отметить, дом разительно отличался от рядом стоящих. Нет, различие было не в том, что соседские дома выглядели богаче или отличались помпезной и оригинальной отделкой. Просто они выделялись ухоженностью и обжитостью — в них чувствовалась жизнь и умелая хозяйская рука. А дом, который интересовал меня, был сер, неказист, с неухоженным запущенным садом и высокой, давно не прополотой травой вокруг покосившегося забора.

И хозяйка этого дома вполне соответствовала — лет сорока, потрепанная худощавая тетка с давно не мытыми волосами, в замызганном утепленном халате, похожем на банный, который расходился спереди, демонстрируя верх груди. Надо отметить, что, несмотря на внешнюю худобу, грудь у женщины были немаленькая и привлекала к себе взор.

Из открытой двери на меня пахнуло явной несвежестью — смесью перегара и кислятины. И, как я поняла, сама Зоя Харченко была не совсем трезва.

Она смотрела на меня мутным и отрешенным взглядом и всем своим видом выражала явное недовольство моим неожиданным визитом.

— Харченко Зоя? — Отчество женщины мне было неизвестно. — Я из Рязанской соцзащиты, на вас поступили определенные жалобы…

— Что-о? — протянула она и недобро глянула на меня.

— Разрешите мне войти, я обязана посмотреть, в каких условиях живет ваша дочь Харченко Анна. Кстати, она дома?

— Мадам, ты бредишь? — развязно обратилась она ко мне. — Документик покажи мне для начала.

— Хорошо, — сдержанно ответила я и полезла в сумку за своими корочками, которыми собиралась махнуть перед носом этой непутевой мамаши, не давая их ей в руки.

Однако сделать я это не успела. Стоило мне чуть отвлечься, как эта нахалка попыталась захлопнуть дверь прямо перед моим носом, при этом выкрикнув:

— Да пошла ты!

Я могу быть вежливой, но до поры до времени. А также я бываю очень напористой и дерзкой, если того требует ситуация, поэтому в данный момент я не стала себя сдерживать.

Я успела выставить перед собой руку, не дав обшарпанной металлической двери захлопнуться. А в следующую секунду ударом ноги распахнула эту дверь, за которой нагло пыталась скрыться хозяйка дома.

Сквозь небольшие мрачные сени я различила комнату, похожую на кухню. Там в сизом дыму сидел на табуретке какой-то бородатый мужик в тельняшке. Услышав суету в сенях, он приподнялся и застыл в дверном проеме, пытаясь понять, что происходит.

— Ты что творишь, э-э?.. — попыталась остановить меня хозяйка дома, но я оттеснила ее в сторону и решительно прошла вперед.

Бородатый мужик, находившийся в явном подпитии, осоловело и вопросительно смотрел на меня.

— Где девочка? — спросила я.

— Чего-о? — протянул он. — Ты кто такая будешь? Зойк, если это твоя подруга, то пусть это… присоединяется.

— Какая на хрен подруга! — взвизгнула Зойка. — Пошла вон из моего дома!

Я не шелохнулась.

Моему взору предстал круглый деревянный стол, покрытый обычной газетой, несколько бутылок, сушеная рыба, отварная картошка и куски колбасы.

— Исчезни! — обратилась я к мужику.

— Чего-о!? — снова протянул он.

— Ты глухой, что ли!? — четко произнесла я. — Я сказала, исчезни, мне надо поговорить наедине с хозяйкой.

— Зойка, кто это? — обратился он к хозяйке.

— Да из города, говорит… Из этих… как их там, социальных контор.

— Если вы будете мне препятствовать, то пожалеете об этом! — предупредила я. — И в следующий раз я заявлюсь к вам с полицией!

— Вот и приходи с полицией, — ответила Зойка и обратилась к мужику: — Толик, выстави ее отсюда!

— Так, пойдем, подруга. Видишь, с тобой никто не хочет разговаривать… — Толик попытался ухватить меня за руку.

Я перехватила его запястье и тут же вывернула руку ему за спину. Он трепыхнулся, но я усилила залом и мужик наклонился чуть вперед. Другой рукой я ухватилась за торчащие патлы, сделала движение вперед и впечатала его лбом в стену. Послышался глухой звук, мужик крякнул, слегка обмяк, но не вырубился. Далее я подтянула его голову к себе и в самое ухо тихо, но четко проговорила:

— Кажется, я предупредила, что не стоит мне сопротивляться. Ты не послушал.

Он прохрипел что-то невнятное, а я, не тратя времени, протащила его сквозь сени и вышвырнула через распахнутую дверь на улицу.

— И не вздумай трепыхаться и ломиться обратно! Убью! — предупредила я и продемонстрировала кобуру с оружием, спрятанную под моей дутой курткой.

В его глазах я различила нотки осознанности вперемежку со страхом. Он продолжал сидеть на сырой земле, выставив перед собой руки и таращась на меня во все глаза. Вот и ладненько — думаю, этот вопрос мы уладили.

Я захлопнула дверь и закрыла ее на засов. Теперь можно спокойно, я надеюсь, поговорить с негостеприимной хозяйкой негостеприимного дома.

Если честно, я ожидала агрессивной и неадекватной реакции со стороны Зои. Уже была готова, что на меня сейчас накинутся в истеричном припадке, пытаясь расцарапать лицо грязными ногтями и выдрать клок моих шикарных волос. Но этого не последовало.

Вместо этого Зоя как-то понуро опустилась на табурет и с печалью в глазах посмотрела на меня. Вот и славно. Она взяла рюмку, посмотрела на нее, поняла, что та пуста, и наполнила ее из початой бутылки. Рука ее тряслась, и часть прозрачной жидкости пролилась на стол. Однако выпить я ей не дала. Ловко отстранила наполненную рюмку в сторону и, ухватив Зою на плечи, развернула к себе.

— Надеюсь, теперь мы поговорим спокойно, — ровно и вполне доброжелательно произнесла я.

— Да ну тебя! — уже без злобы ответила она. — Что ты хочешь? Дом осмотреть? Ну смотри! Иди, смотри… Может, что и увидишь! — Последнее она произнесла с неким вызовом.

— Где сейчас твоя дочь Аня?

— Дома она…

Я слегка напряглась. Получается, ребенок дома, а ее мать в это время распивает спиртные напитки с каким-то сомнительным бородачом — причем уже с самого утра! И, надеюсь, девочка не подглядывала за нами и не была свидетелем той перепалки, которая тут случилась буквально пару минут назад.

— Позови ее сюда, — потребовала я.

— Зачем?

— Я хочу с ней поговорить.

— О чем ты собралась с ней говорить? — взбрыкнула горе-мать. — Она же совсем ребенок.

— Всего лишь задам ей несколько вопросов. Разговаривать я буду очень корректно…

— Не имеешь права! — перебили меня.

— Это ты мне сейчас будешь говорить о правах! — повысила я голос. — Я действую в рамках закона — буду общаться с ребенком в присутствии ее матери. Пусть нерадивой, но все же матери. Если не согласна, то через несколько часов я приду сюда с полицией и вашим участковым…

— Да ну тебя! Сейчас…

Горе-мать направилась вглубь дома. Я услышала ее грубоватый требовательный голос:

— …Да вставай, что ли! Выйди, поговорить с тобой хотят… Такая мелюзга, и уже что-то натворить успела. Ну вся в мать пошла свою нерадивую…

Через пару минут на кухне появилась Зоя со своей дочкой. По описанию она подходила на ту, что мне описали мои свидетели, — белокурая, вьющиеся немытые волосы, худенькая, лет пяти-шести, со слегка затравленным и испуганным взглядом. Судя по вялому и сонному виду, я предположила, что девочка спала.

Я в очередной раз ощутила все более нарастающее раздражение к женщине, в гостях у которой, по недоброй воле, я оказалась. Вместо того чтобы разбудить поцелуями свою дочь и приготовить ей завтрак, горе-мамаша привела собутыльника и стала распивать алкогольные напитки. Либо, что вполне вероятно, бородатый тип был тут всю ночь, а проснувшись, они решили похмелиться.

Убила бы!

Я усилием воли подавила раздирающее меня негодование и обратилась к девочке Ане. Я улыбалась и старалась говорить мягко и доброжелательно, чтобы расположить к себе ребенка.

Я доступно объяснила девочке, что мне от нее нужно. Она согласно закивала и при этом слегка смутилась. Из ее невнятного бормотания я поняла, что к ней подходил какой-то дядя, который был очень вежлив и добр. Он помахал перед носом бедной девчушки большой шоколадкой в блестящей обертке, а также показал несколько денежных купюр.

Девочка замолчала.

Я, сидя перед ней, взяла ее за ручки и как можно мягче обратилась к ней:

— Анечка, скажи, пожалуйста, что хотел от тебя этот дядя?

Анечка продолжала молчать, лишь еще больше смутилась и уставилась в пол.

— Ты не слышала, что у тебя спросили? — грубо обратилась к ней мать. — Отвечай, что от тебя хотел этот мужик?

— Дал мне листок и карандаш… — тихо ответила Аня.

— И что дальше? — спросила я.

— Спросил, могу я писать?.. Я не умею… Он сам…

— Аня, этот дядя попросил тебя что-то написать, но ты ответила, что писать не умеешь. Тогда он сам написал и… Передал тебе листок. Верно?

Девочка кивнула.

— И что было дальше?

— Он… просил отдать. Рассказал… Я знаю эту бабку, она страшная и сумасшедшая. Мама мне говорила и моя подруга Олька…

Аня снова замолчала, будто боясь дальше рассказывать. Я уже и так все поняла, но хотелось бы услышать достоверную историю, пусть даже и от ребенка.

— Анечка, я продолжу за тебя, — решила я ей помочь, — а ты будешь кивать, если я говорю правильно. — Она кивнула, я продолжила: — Этот дяденька попросил тебя отдать листок с надписью одной пожилой тетеньке. Ее зовут Лида. В знак благодарности он обещал тебе отдать шоколадку и… деньги.

При последнем слове мать Ани сильно дернулась и даже поменялась в лице, но ничего не ответила.

Аня кивнула.

— Он мне еще много конфет дал, — ответила она. — Я их спрятала.

И она испуганно посмотрела на свою мать.

— А денег он тебе тоже дал? — не выдержала мать.

Девочка поджала губы, а через некоторое время кивнула.

— Где? Где эти деньги? Почему ты не отдала их мне? Ты тоже их спрятала? — набросилась Зоя на дочь, при этом глаза ее заблестели нездоровым блеском.

— Угомонись, — процедила я сквозь зубы и так глянула на эту горе-мамашу, что та сжалась в комок.

— Анечка, ты можешь описать этого дяденьку? Как он выглядел?

Та передернула плечиком, призадумалась и потом вполне внятно ответила:

— Высокий… У него были усы… Очки, шапка.

— А он был старый или молодой?

— Взрослый, — был мне ответ.

Я тут же отметила, что для ребенка такие параметры, как «высокий», «взрослый», весьма абстрактны. Я сама помню, как мне, пятилетней девчушке, мой пятнадцатилетний «метр с кепкой» двоюродный брат казался тогда просто невероятно взрослым высоким дядей.

А вот усы, очки и кепка — это интересно. Но и одновременно с этим все понятно. Снял накладные усы, кепку и очки — и ты совсем другой человек. Особенно для пятилетнего ребенка.

— Спасибо, Аня, ты мне очень помогла, — улыбнулась я ей. — Только мой тебе совет: не общайся на улице с незнакомыми дядями, молча убегай от них! Ты меня поняла?

Она молча кивнула.

— Твоя мама тебе, наверно, об этом не рассказывала, — не удержалась я и уничтожающим взглядом посмотрела на эту самую маму.

А непутевая мама, вместо того чтобы поддержать мое напутствие для ребенка, выдала то, чего совсем делать было не нужно.

— Не, ну если это для пользы дела… Если деньги предлагают, то чего убегать-то! — Она усмехнулась и добавила: — Надо же, такая… кхм… такая малявка, а уже деньги зарабатывает! Во дает! Далеко пойдет…

Я сдержалась только потому, что не хотелось при ребенке демонстрировать те действия, которые я хотела сделать.

Сделав вдох-выдох, я с натянутой улыбкой обратилась к Ане:

— Анечка, принеси, пожалуйста, деньги, которые тебе дал этот дядя. И отдай их маме. А мама купит тебе на них конфет и фруктов. — Я перевела свой метающий молнии взгляд на маму: — Не так ли?

Мама Зоя лишь криво усмехнулась и ответила сквозь зубы:

— Конечно, куплю… И конфет, и пряников, и… ремня.

— Аня, где ты спрятала деньги? Дома или на улице? — снова обратилась я к девочке.

— На улице, — смущаясь, ответила та. — За сараем в огороде, там есть местечко… между… между досками.

— Вот и замечательно. Сейчас ты туда сбегаешь и принесешь эти деньги. Договорились?

Та кивнула и юрко выбежала в сени обуваться.

— Куртку накинь, непутевая! А то простынешь! — проявила чудеса заботливости ее мать.

Девчушка накинула замызганную куртку, самостоятельно отодвинула засов на двери и выскочила на улицу.

Я обернулась к нерадивой мамаше, смотря на нее испепеляющим взглядом. Та криво ухмылялась, смотря в никуда своими глупыми полупьяными глазами.