— После этого вы больше не видели свою соседку? — на всякий случай уточнила я.

— Нет. — И снова этот тяжелый вздох. — И уже больше не увижу. Знаете, Татьяна, соседка хоть и была чокнутой, но все же какая-никакая живая душа. А теперь у меня еще и справа заброшенный дом будет. Ближайшие соседи вон только… через сто метров.

— Мария Федоровна, вы можете припомнить, во что была одета та девочка?

— Ох… Что-то я на это как-то и не обратила внимания…

— А вы постарайтесь вспомнить. Если девочка была одета во что-то яркое, например, в красную курточку или зеленую, вы бы наверняка это запомнили.

— И то верно… Никакой красной и яркой одежды на ней не было. Она была… как бы так сказать, серая, что ли. И я бы сказала, неопрятная. Словно костюмчик на ней был или комбинезон, но точно не яркий. Ах да, на девочке была шапочка, такая обычная, вязаная, с бумбончиком.

— С помпончиком, — поправила я. — Вот видите, сколько вы мне рассказали, а говорите, не помните.

— Это-то да, но какие ужасы-то творятся у нас! Вы ж знаете, что около недели назад одну женщину пожилую тоже убили. Колдовка это наша местная была, все на крутых машинах к ней ездили, свою судьбу, видать, узнать или заговор от запоев получить. И, говорят, задушили так же… А теперь и соседку мою ненормальную убили. Страшно-то так! Я теперь вечером из дома ни ногой.

— Я уверена, вам нечего опасаться, — бодро заверила я женщину, так как, присмотревшись к ней, не узрела в ней признаков любительницы алкоголя. А именно с таким пороком должна стать жертвой нашего Душителя следующая пожилая женщина.

— Ой, все равно страшно. — Мария Федоровна прижала руки к груди, а потом перекрестилась.

Я не стала больше задерживаться в этом доме, хотя мне запоздало предложили земляничный чай с пряниками. Поблагодарив хозяйку дома за уделенное мне время, я с радостью вышла на свежую улицу, пропитанную осенним воздухом, и вдохнула полной грудью. Потому что в доме у Марии Федоровны было душно и спертый воздух.

* * *

Я не торопилась садиться в машину, оставленную неподалеку, рядом с пустырем, где раньше была библиотека. Остановилась напротив заброшенного дома, явно ощущая на себе любопытствующий взгляд из окна дома, где я только что была.

Внимательно осмотрелась, призадумалась, потом подошла к кособокой калитке, которая была наполовину открыта. Зашла, окинула все вокруг взглядом, всмотрелась в следы на грунтовой тропинке, наполовину заросшей травой.

Вчера, насколько я помню, шел кратковременный дождь, который, как известно, смывает все следы. Однако при внимательном рассмотрении возле калитки, где был островок сырой земли, я различила очертания явно детской обуви. Рисунок от подошвы рассмотреть не удалось, а вот контур остался — маленький след от обуви ребенка лет пяти-семи.

Значит, девочка здесь действительно была и Марии Федоровне ничего не померещилось. Теперь оставалось только выяснить, что это за девочка, что она здесь делала и куда она направилась дальше?

На один из вопросов у меня имелся предполагаемый ответ: эта девочка передала в руки Лидии Петровой белый листок со странным посланием, который и обнаружили в доме убитой.

Только я сомневалась, чтобы ребенок самостоятельно решил совершить такой поступок. Хотя… дети тоже бывают разные и порой весьма жестокие и злые. Вдруг, зная о горе женщины и считая ее местной сумасшедшей, злая детвора решила таким способом поиздеваться над бедной женщиной. Но опять же такие поступки больше свойственны детям старшего возраста, немного более осознанным, например, лет восьми-двенадцати. А со слов Марии Федоровны, это была совсем маленькая девочка лет пяти-шести. Хотя сведения этой женщины можно поставить под сомнения — вдруг в сумерках и сослепу она перепутала или плохо разглядела.

Другой момент: если этого ребенка кто-то надоумил целенаправленно совершить подобное действие, то тогда во всем этом замешан некто взрослый. И вот это уже больше похоже на правду. Осталось только выяснить, чья это девочка и где она живет.

Я прикинула, что в небольшом поселке это сделать будет не так уж и сложно.

Выйдя с территории заброшенного дома, я осмотрела улицу. Если смотреть из окна моей недавней свидетельницы и верить ее словам, то девочка пошла направо. По идее, ей больше некуда было идти, потому что это единственная дорога, ведущая в глубь поселка и потом выходящая на центральную улицу.

Я прошла по дороге чуть вперед, метров через сто стали появляться дома с обеих сторон. А немного впереди дорога расходилась на две небольшие колеи и одну тропинку между домов. Поэтому есть четыре варианта, куда могла дальше подеваться эта девочка, — выбрать любые три направления или скрыться в одном из домов на этой улице.

Вот с этих домов я и начала свои поиски.

В первом доме мне никто не открыл. В соседнем на порог вышел небритый помятый мужик, который долго не мог понять, что я от него хочу. Через пару минут он громко икнул, пожал плечами и захлопнул дверь перед моим носом.

А вот в третьем доме мне улыбнулась небольшая удача в виде общительной приятной женщины лет пятидесяти пяти. Ее звали Любовь Петровна, она сразу согласилась со мной пообщаться и пригласила войти.

— Кажется, я знаю, про кого вы спрашиваете. И думаю, смогу вам помочь. — Ее ответ вселил в меня надежду на то, что я услышу сейчас что-то интересное и полезное.

— Да, я видела эту девочку в тот вечер, — продолжала Любовь Петровна, — и до этого ее не раз видела. Кажется, ее зовут Аня, но это не точно. Знаете… — женщина поджала губы и удрученно покачала головой, — такая неопрятная, неухоженная девочка, словно маленькая свинюшка, замызганная какая-то, мне ее даже жалко было. Помню, примерно месяц назад встретила ее у магазина, она стояла вся такая жалкая, в какой-то рваной грязной одежонке… При этом симпатичная такая девчушка, волосенки светлые, кудрявые, но при этом какие-то сальные, замызганные, совсем не причесанная… Ох! Я тогда спросила ее: «Ты чья такая будешь, малышка? Где твоя мама?..» Она ничего не ответила. Я не удержалась, достала из сумки конфеты, что купила в магазине, и ей протянула. Она их с радостью выхватила из рук и убежала. Потом я ее видела пару раз на соседних улицах, она просто там бродила, может, гуляла, не знаю… А моя подружка Рая как-то сказала, что видела, как эта девочка лазила в мусорном контейнере, собирала там остатки еды. Какой ужас! Мне вот больно на такое смотреть, у меня самой внучка Настенька, примерно такого же возраста, может, чуть младше, так она у нас как принцесса. С иголочки одета-обута, причесана, с разными бантиками на голове, чистенькая, ухоженная. А тут…

— Любовь Петровна, вы знаете, где живет эта девочка?

— В том-то и дело, что не знаю. И кто ее непутевые родители, тоже не знаю. И даже фамилии ее не знаю…

— Вы сказали, что видели эту девочку в тот вечер, который меня интересует. Где именно вы ее видели, что делала девочка, куда она шла? И во что она была одета?

Моя собеседница призадумалась, поджав губы.

— Я во дворе копошилась, — у нас, как вы заметили, небольшая стройка, точнее ее завершение. Мы же недавно сюда переехали, купили этот домик, а он требовал ремонта. Поэтому я тут мало еще кого знаю, не местные мы. До этого в Ульяновске жили, а тут решили перебраться поближе к сыну, который с семьей в Рязани живет. Так вот, я отвлеклась… Сквозь редкие столбушки ограды я и заметила эту девочку. По улице она шла, быстро так шла, а потом свернула на тропинку меж домов и скрылась. Мне даже показалось, что она побежала. Ага… Одета она была… кажется, в серую замызганную курточку или что-то похожее на комбинезончик. Ох, я что-то плохо помню, что было на ней.

— Девочка была в шапке? — тут же спросила я.

— Точно. Она была в шапочке. Обычная такая черная шапка, больше на мальчишескую похожа. С кругляшком.

— Под кругляшком вы имеете в виду помпончик? — уточнила я.

— Все верно. — Любовь Петровна на пару секунд замолчала и, словно что-то вспомнив, продолжила: — Татьяна, мне кажется, эта девчушка-замарашка живет где-то тут неподалеку. Не зря я ее видела на соседних улицах. А знаете… Давайте я сейчас позвоню своей подруге Рае и спрошу. Она местная, уверена, она что-то да расскажет нам.

— Буду вам очень признательна, — одобрила я идею Любови Петровны.

Уже через минуту женщина разговаривала по телефону.

— Раечка, привет! Да… Слушай, я ненадолго. Кое-что спросить хотела… — Любовь Петровна минуты три общалась со своей подругой, потом поторопилась завершить разговор: — Раечка, извини, сейчас нет времени разговаривать, потом поговорим. Да… Я поняла… Все расскажу… Да-да… Давай, пока!

Любовь Петровна отключилась, с горделивым видом посмотрела на меня.

— Татьяна, Рая не знает, где именно живет эта девочка, но сказала мне ее фамилию и знает, кто ее мать. Девочка Аня Харченко, а ее непутевая мать Зойка Харченко. Непутевая женщина, любит выпить, живет без мужика, вот девчонка и бродит тут, как голодранка. О-ох! — Любовь Петровна удрученно вздохнула. — Чем смогла, тем помогла.

— Вы мне очень даже помогли, Любовь Петровна, — поблагодарила я. — Этой информации мне вполне достаточно. Дальше уже — дело техники.

— Рада была помочь. Только… — она обратилась ко мне уже в дверях, — я поняла, что вы частный сыщик, но так и не знаю, что вы расследуете. Зачем вам понадобилась эта бедная девчушка?

— Понимаете, я не могу вам всего рассказать, есть такое понятие — тайна следствия. Да и рассказывать долго, — обтекаемо ответила я и обулась в свои утепленные осенние кроссовки.

— Я слышала, у нас тут в поселке двух женщин убили. Вчера весь день тут полиция шныряла. Это как-то с этими убийствами связано?

— У вас тут не только двух женщин убили… — тихо ответила я и тут же пожалела об этом.

— Боже, а кого еще? — вытаращила на меня глаза женщина. — Я больше ничего не слышала.

— Уверена, еще услышите, — заверила я и проворно выскользнула на улицу. — Спасибо вам большое, Любовь Петровна. Извините, мне надо бежать! — А уже около калитки обернулась и зачем-то добавила: — Передавайте привет вашей внучке Настеньке, у нее классная бабушка!

* * *

Я села в машину и призадумалась. Для начала я отметила, что очень хочу пить, поэтому надо доехать до центра и зайти в магазин. А в плане своего расследования я напала на весьма странный след — маленькая девочка из неблагополучной семьи, которую видели с нашей жертвой и которая, судя по всему, передала ей странную записку. Почему для этой цели использовали ребенка? Чтобы сильнее впечатлить и без того свихнувшуюся пожилую женщину?

Кое-что я узнала, осталось только выяснить, где живет эта Аня Харченко. И кто в этом сможет помочь? Конечно, мой новый знакомец Паша, который сам, надо отметить, вызвался ко мне в помощники. Вот пусть и помогает.

Я набрала его номер.

— О, Татьяна!.. Доброе утро! Не ожидал, — услышала я его бодрый голос.

— Доброе утро, Паша! Надеюсь, не разбудила?

— Что ты! Я уже два часа как на ногах. Хоть у меня тоже каникулы, но привычка рано вставать так и осталась. Как у тебя дела? Как расследование?

— Продвигается… По поводу расследования я тебе и звоню. Возможно, ты сможешь мне помочь…

— Я весь внимание!

Я быстро обрисовала Павлу свою просьбу; он не сразу выдал мне ответ, так как не знал, где проживает нужная мне девочка, но понял, о ком я говорю.

— Татьяна, я понял… По идее, эта девчушка должна в следующем году пойти в первый класс. И, если не ошибаюсь, к ее непутевой мамаше уже приходили из органов соцопеки… Ну это ладно… Давай я сейчас спрошу у своей матушки. Я уверен, она знает больше, нежели я. Я тебе перезвоню через несколько минут.

— Договорились.

Я не стала попусту тратить время, завела двигатель и направилась в центр поселка. Через три минуты я уже припарковалась на небольшом пяточке около центрального двухэтажного магазина, на котором покосившимися и пыльными буквами гордо красовалась надпись «Торговый центр».

Мое внимание привлекла стоящая рядом со мной «Тойота-харриер» с хорошо выполненной аэрографией на переднем капоте в виде двух разноцветных крыльев.

Зазвонил мой мобильный…

— Паша, слушаю тебя, — ответила я.

— Татьяна, я все узнал. Записывай адрес. Если что, могу подробно объяснить, где это. Могу также тебя сопроводить, если желаешь…

— Паша, говори адрес, я сама найду…

Он продиктовал название улицы и номер дома. Я тут же вбила эти сведения в навигатор.

— Спасибо, Паша, ты мне очень помог, — поблагодарила я.

— Татьяна… а при чем тут эта девочка? Это тоже как-то связано с твоим расследованием?

— Да, — коротко ответила я.

Я отчетливо расслышала, как Паша хмыкнул в трубку.

— Расскажешь?

Теперь я хмыкнула в ответ.

— Позже расскажу.

— Татьяна, как будет время и желание, заходи к нам в гости. В любое время! Моя мама сегодня будет печь изумительный пирог. Точнее, два — один с ягодами, второй — картошка с грибами.

— У меня уже потекли слюнки, — не соврала я.

Паша рассмеялся.

— Вот и отлично. А если будет нужна помощь — всегда звони!

— Спасибо, Паша! На связи. — И не дожидаясь ответа, отключилась.

Я покинула салон и направилась ко входу в магазин. В этот момент из дверей торгового центра выскочил молодой симпатичный мужчина, чуть не сбивший меня с ног. В руках он держал пакет с продуктами, прижимая его к груди. Я сразу узнала в нем Никиту, племянника Риммы Павловны.

— О! Татьяна!

Надо отметить, что парень был слегка удивлен и, как мне показалось, словно слегка растерялся.

— Привет, Никита! — поприветствовала я его как старого знакомого и кокетливо улыбнулась.

— Опять у нас с тобой… неожиданная встреча, — быстро проговорил он. И тут же спустился со ступенек. — Татьяна, рад был тебя увидеть, но я… я тороплюсь, мне в город нужно. По делам.

Никита подбежал к «Тойоте-харриер» и открыл дверь пассажирского места, кинул туда пакет. Мне показалось или парень словно избегал общения со мной, будто хотел поскорее скрыться с моих глаз? Или он действительно торопится?