Мерик знал, что их встретят солдаты, действительно знал. Но он не ожидал, что пройдет так много времени, прежде чем их предводитель, егермейстер Йорис, отзовет подчиненных.

Как не ожидал, что Сафия фон Гасстрель покорно замрет на месте – все еще лежа сверху.

Изольда и Эврейн – капюшон его тети был низко надвинут – стояли спиной к пещере, подняв руки, и Мерик делал все возможное, чтобы притвориться, что он не прижат вплотную к Сафи.

Что его ноги не переплетены с ее ногами, что его грудь не бьется о ее гораздо более мягкую грудь, что это не ее ногти царапают ему спину и не ее синие глаза горят в нескольких дюймах от его.

И делают то же, что и всегда – извлекают ярость из глубины его души на поверхность. Но он был твердо намерен не дать выхода своей ведовской силе, как бы сложно это ни оказалось. И как бы сильно ему ни хотелось перевернуть Сафи и…

Спаси его Ноден.

В горле Мерика заклокотал стон, и он взмолился, чтобы земля поглотила его целиком.

Сафи приняла этот стон за смех.

– Вы думаете, это смешно? Мне не до смеха, принц.

– Мне тоже, – ответил Мерик. – И я просил вас вести себя тихо.

– Нет, вы просили меня толкнуть. Я так и сделала. А вот вы – упали. И куда же делся ваш ведовской дар?

– Должно быть, я забыл его на борту «Джаны».

Он напрягся, их лица приблизились друг к другу.

– Он, наверное, лежит рядом с моим терпением по отношению к вашим постоянным придиркам.

Отлично. Пока он злится, ему не нужно думать о форме ее рта. О тяжести бедер, прижимающихся к его тазу.

Глаза девушки сузились.

– Похоже, вы одержимы идеей, что…

– Ваше Высочество? – раздался голос откуда-то сверху. – Это ведь сын короля Нубревнии уютно устроился прямо на земле рядом с дамой? Опустите оружие, мальчики.

Стрелы, как одна, опустились. Мерик тут же отпихнул от себя Сафи и вскочил на ноги.

Как только девушка тоже поднялась, Изольда и Эврейн шагнули к ней, а «мальчики» Йориса показались из-за деревьев с предводителем во главе.

Йорис оказался худым человеком с тремя пальцами на левой руке. Ходили слухи, что остальные он потерял из-за морской лисицы.

– Отродье номатси! – Йорис оскалился, глядя на Изольду, и плюнул ей под ноги. – Возвращайся в Пустоту, откуда пришла!

Девушка едва успела перехватить Сафи, которая уже неслась на старика.

– Я тебе покажу Пустоту! – прорычала она. – Ты, старый…

Шесть солдат Йориса направили на Сафи свои луки, а среди мертвых сосен показалось еще больше взятых на изготовку стрел.

Мерик успокаивающе поднял руку.

– Отзови их, Йорис.

Да, это было не то счастливое воссоединение с кумиром детства, на которое он рассчитывал.

– Стрелы не спасут твою шкуру, – продолжала Сафи. – Я проткну ее ножом!

– Хватит, – прошипела Изольда с настойчивостью в голосе, какой Мерик от нее еще не слышал. – Его нити не опасны.

Сафи сжала губы, но все равно заслонила собой Изольду.

– Опустите луки! – приказал Мерик, теперь уже громче. – Я принц Нубревнии, Йорис, а не какой-то разбойник.

– А это кто?

Мужчина мотнул головой в сторону Эврейн. Та по-прежнему куталась в плащ, а ее поза оставалась напряженной. По кивку Йориса один из лучников концом стрелы стащил с монахини капюшон.

– Здравствуйте, егермейстер, – сказала она.

– Ты, – прорычал Йорис, протискиваясь мимо Мерика. – Отступница, предавшая семью Нихар. Тебе здесь не рады.

Меч Эврейн вырвался на свободу как раз в тот момент, когда Мерик выхватил свой и коснулся кончиком спины старика.

– Если ты оскорбишь еще кого-то из моих спутников, Йорис, я тебя разжалую. – Мерик надавил на клинок еще чуть-чуть, слегка вспоров рубашку. С него было достаточно, и Йорис отлично знал, как легко разгорается ярость Нихар. – Госпожа Эврейн – визирь Нубревнии, и ты окажешь ей уважение, которого она заслуживает.

– Она лишилась титула, когда стала кар…

Сапог Мерика попал по колену Йориса. Мужчина рухнул на землю, а вокруг зазвенели стрелы.

Но Йорис лишь разразился хохотом – звук был похож на хруст камней. Его голова задралась вверх.

– Вот принц, которого я знаю. Я просто хотел проверить, не околдовала ли вас номатси. Всего лишь.

Еще один смешок, и егермейстер легко поднялся на ноги.

С шелестом опустились луки и стрелы, а Йорис согнулся в поклоне.

– Позвольте вашему покорному слуге проводить вас в ваш новый дом.

– Новый? – Мерик нахмурился, убирая в ножны меч.

На лице Йориса появилась лукавая ухмылка.

– Ноден улыбнулся нам в этом году, Ваше Высочество, и только глупец пренебрегает его дарами.

Утреннее солнце слепило Мерика, тень принца ложилась на выбеленные временем сосновые пни и пыльную желтоватую землю. Сафи держалась в десяти шагах позади, не отставая от Изольды, а Эврейн пристроилась сзади.

Мерик с облегчением обнаружил, что может спокойно игнорировать донью, пока она оставалась вне пределов слышимости и видимости.

Или пока она не лежала на нем.

Правда, каждые несколько минут он оглядывался, чтобы убедиться, что женщины не отстали. Хотя Изольда ни разу не пожаловалась и не замедлила шаг, она еще не до конца исцелилась. Ведьма нитей хранила невозмутимое выражение лица, но Мерик заметил, как сильно девушка стиснула зубы.

С другой стороны, на «Джане», когда она набросилась на него с теми странными вопросами, ведьма выглядела не менее невозмутимо. Трудно было сказать, что она чувствовала – и чувствовала ли вообще.

К радости Изольды и Эврейн, излишне преданные охранники Йориса исчезли в безмолвном лесу еще на первой миле их похода. К радости Мерика, те же самые охранники сейчас рассыпались по лесу на расстоянии около тысячи акров.

Если Сафи решит сбежать, люди Йориса настигнут ее в считаные минуты.

Однако Мерик не ожидал, что Сафи сбежит. Тем более что Изольда еще не исцелилась.

Группа уходила все дальше, а беззвучный пейзаж вокруг не менялся. Все так же тянулось бесконечное кладбище из сломанных деревьев и выбеленных солнцем стволов, птиц и сухой, как камень, земли. Когда Мерик бывал здесь, он всегда говорил тихо и склонял голову.

А вот Йориса ничего не смущало. Он громко рассказывал Мерику о людях, с которыми тот вырос. Людях, которые когда-то жили и работали в поместье Нихар. Похоже, теперь все перебрались в новый дом вместе с Йорисом и его солдатами.

Несмотря ни на что, Мерик все еще надеялся найти хоть какой-то признак жизни. Кусочек лишайника, клочок мха – он был согласен на что угодно, лишь бы оно было зеленого цвета. Но все оставалось прежним, как он и говорил Каллену: ничего не изменилось. Можно было идти на восток или на запад, ничего не менялось в этом мире смерти и яда.

Когда Йорис добрался до развилки – тропа справа продолжала петлять вдоль Джадансийского моря, а слева сворачивала вглубь страны, – Мерику пришла в голову тревожная мысль.

– Если все ушли из имения, то где мать Каллена? Он хотел навестить ее.

– Карилл осталась в поместье, – сказал Йорис, – так что Каллен найдет ее там же, где оставил. Она была единственной, кто не присоединился к нам. Впрочем, Нубревния никогда не была для нее домом. В душе она все еще аритуанка.

Мужчина отцепил флягу от пояса и, покачивая головой, шагнул влево от развилки.

Мерик последовал за ним, замедлив шаг, чтобы убедиться, что Сафи, Изольда и Эврейн тоже идут следом. Они свернули за мужчинами.

– Воды? – спросил Йорис.

– Пожалуйста.

Губы Мерика были как бумага, а язык едва ворочался. Сухой воздух, казалось, высосал всю жидкость из его тела прямо через поры.

Но парень старался не пить слишком много. Кто знает, сколько у Йориса очищенной воды?

– Это ваше новое место, – начал Мерик, возвращая флягу, – явно неблизко от поместья Нихар. Стоило ли переезжать так далеко?

– Да, – ответил Йорис с хитрой ухмылкой. – Но больше я вам ничего не скажу. Я хочу, чтобы вы сами увидели Дар Нодена. Когда мои старые глаза впервые разглядели это чудо, я плакал, как младенец.

– Плакал? – скептически повторил Мерик. Он не мог представить слезы на лице егермейстера, как не мог представить листья на этих дубах и соснах.

Трехпалая рука Йориса взметнулась вверх.

– Клянусь Коралловым троном Нодена, что я плакал и стенал, принц. Немного терпения, и вы увидите все сами. Интересно, сможете ли вы не разрыдаться. – Улыбка Йориса исчезла так же быстро, как появилась. – Как здоровье короля? До нас редко доходят новости, но несколько недель назад я слышал, что ему становится хуже.

– Все без изменений, – только и сказал Мерик.

Все без изменений, если не считать того, что он не отвечает Гермину и, возможно, уже награждает Вивию за пиратство.

Резким движением Мерик стянул с себя плащ и смахнул пот с глаз. Он кипел. Задыхался. Он пожалел, что не оставил проклятый мундир на «Джане». Какая жестокая шутка. Каждый луч, отразившийся в позолоченных пуговицах – пуговицах, которые он так тщательно чистил и которые обозначали его ранг командующего Королевским флотом, – был похож на вспышку ухмылки Вивии.

Йорис и Мерик свернули с тропинки, и мертвая земля уступила место бесплодному склону. Мышцы Мерика начали пылать уже через десять шагов, а сапоги слишком легко скользили по насыпям. Он остановился на полпути, чтобы вытереть пот и проверить, как там женщины.

Сафи встретила взгляд Мерика. Ее губы шевельнулись, и она помахала рукой.

Мерик притворился, что не видит, и перевел взгляд на Изольду. Челюсти девушки были по-прежнему сжаты, а внимание приковано к земле. По ее лицу струился пот, и в черном платье ведьмы нитей она наверняка страдала от жары.

Наконец внимание Мерика переключилось на Эврейн. Как и парень, она сняла плащ и несла его в одной руке. Принц был уверен, что это противоречит монастырскому уставу, но едва ли мог винить тетю за это.

Как раз в тот момент, когда Мерик открыл рот, чтобы объявить короткую передышку, шаги Эврейн замедлились. Она сказала что-то и указала на восток. Сафи и Изольда тоже остановились, следя за пальцем Эврейн. На их лицах появились улыбки.

Мерик перевел взгляд влево, и его собственные губы тоже растянулись в улыбке. Он был так сосредоточен на движении вперед, что не удосужился взглянуть на восток. Там высился далекий черный пик, выделяющийся на фоне оранжевого предрассветного неба. Из-за двух выступов по бокам он напоминал лисью голову.

Там находился Колодец Воды, Колодец Истока Нубревнии. Много веков назад он был гордостью этого народа, и самые могущественные колдуны воды рождались именно в Нубревнии. Но люди ушли, и Колодец умер. Теперь, если на континенте и остались сильные колдуны воды, то уж точно не в Нубревнии.

– Поторопитесь, принц! – крикнул Йорис, врываясь в мысли Мерика.

Каблуки скользили по камням, колени ныли… Но вот он оказался на вершине холма. У него от удивления отвисла челюсть, а ноги чуть не подкосились. Чтобы не упасть, Мерику пришлось ухватиться за плечо Йориса.

Внизу все было зеленым.

Живой лес – совершенно здоровые деревья сгибались на ветру у подножия холма, где обрывался черно-белый мир. Заросли тянулись вдоль реки. Когда глаза Мерика привыкли, он разглядел пастбища, где гуляли овцы.

Овцы.

В его груди рождался смех. Он моргнул, потом еще раз. Это была земля его детства. Густые заросли, жизнь и движение. Он был дома.

– Река не отравлена. – Йорис указал на извилистый ручей в лесу, где птицы – настоящие птицы – с щебетом перелетали с ветки на ветку. – Она протекает прямо мимо нашего поселения. Видите? Вон тот просвет в деревьях.

Мерик всматривался, пока не заметил просвет в лесу, к югу от пасущегося скота. На поляне виднелись плоские крыши и… корабль.

Перевернутый корабль.

Мерик достал подзорную трубу и поднес ее к глазам. В центре поселения лежал перевернутый корпус какого-то выцветшего на солнце судна.

– Откуда взялся этот корабль? – недоверчиво спросил он.

Прежде чем Йорис успел ответить, за спиной Мерика послышались шаги и чье-то тяжелое дыхание. Рядом оказалась Сафи, она жадно глотала воздух и кричала, чтобы Изольда дождалась ее внизу, она сама вернется за ней.

Пальцы Мерика сжались вокруг подзорной трубы. Донья жадно разглядывала все вокруг. Принц повернулся к ней, уже готовый потребовать вести себя смирно.

Но Сафи улыбалась.

– Так вот какой он, ваш настоящий дом, – мягко произнесла она. Нежно. – Бог услышал ваши молитвы.

У Мерика пересохло во рту. Ветерок, шелест ветвей, хруст под ногами Эврейн и Изольды, все это превратилось в далекий шум.

Сафи отвернулась, и голос ее упал до шепота, как будто она говорила не с Мериком, а с собой:

– Не могу поверить, но это так. Бог в самом деле услышал.

– Именно так, – сказал Йорис.

Мерик вздрогнул, он забыл о присутствии Йориса. Забыл, что Эврейн и Изольда идут следом. Все его мысли были поглощены улыбкой Сафи. Правдой, прозвучавшей в ее словах. Ноден услышал его.

– Этот корабль, – продолжал Йорис, – упал с неба почти год назад, каким-то образом занесенный бурей. Он ударился о землю с таким шумом, что его услышали повсюду. А в его трюме был груз – еда.

Мерик тряхнул головой, возвращаясь в реальность.

– А что… с командой?

– На борту никого не было, – ответил Йорис. – Но остались следы распадающегося. Несколько пятен черной гнили, которые мы оттерли. И еще зазубрины от зубов на корпусе, думаю, морских лисиц. Это все.

Позади Мерика раздался крик. Он обернулся – это Эврейн поднялась на холм и увидела оживший лес и реку.

Она упала на колени, прежде чем Мерик успел ее подхватить. Но монахиня только отмахнулась. Она молилась, на ее глаза навернулись слезы. Они текли по грязным щекам.

У Мерика загорелись глаза. Случилось то, ради чего он трудился. То, ради чего трудились, потели и за что боролись все, кто окружал его с детства: Эврейн, Каллен, Йорис.

–Но как?– шептала Эврейн, прижимая к груди свой измятый плащ и качая головой.– Как?

Несмотря на давнюю нелюбовь к монахине, даже Йорис дрогнул. Даже он не мог не видеть, насколько Эврейн Нихар любила эту землю.

– Река чистая, – сказал Йорис. Голос у него был хриплым, но звучал мягко. – Мы не знаем почему, но мы поняли это и нашли новый лес, только когда отправились на поиски упавшего корабля. Мы основали тут поселение, Дар Нодена, и каждую неделю здесь появляются новые семьи.

Семьи. На мгновение Мерик засомневался, что помнит, что означает это слово… Семьи. Женщины и дети. Возможно ли такое?

И тут его атаковала новая мысль. Он чуть не задохнулся от возбуждения. Если Йорис ухитрился отстроить все это всего за несколько месяцев, то что получится сделать, если наладить поставки еды? Сколько еще всего можно будет построить и вырастить?

Пальцы Мерика скользнули к карману, проверяя, на месте ли контракт. Он посмотрел на Сафи. Она встретила его взгляд и широко улыбнулась.

И Мерик окончательно забыл, как дышать.

Сафи отошла, чтобы помочь Изольде взобраться на холм, после этого легкие Мерика вновь заработали. Его разум вновь обрел ясность, и, резко дернув себя за воротник, парень протянул руку Эврейн.

– Идем, тетя. Мы почти на месте.

Эврейн провела рукой по щеке, скорее размазывая грязь и слезы, чем вытирая их. Потом она неуверенно улыбнулась, как будто забыла, каково это.

Вообще-то Мерик не мог вспомнить, когда в последний раз видел свою тетю улыбающейся.

–Мы не просто «почти на месте», Мерик.– Она оперлась о его руку и поднялась на ноги.– Мой дорогой, мой любимый племянник, мы почти дома.