Дар Нодена был самой счастливой деревней, которую только видела Сафи. Они с Изольдой прошли вслед за Йорисом, Мериком и Эврейн по грубому мосту, который вел к куче деревянных хижин с плоскими соломенными крышами и дощатыми стенами, такими же выцветшими, как и деревья, из которых они были сделаны.

Дома показались Сафи ужасно ненадежными. Первый же сильный шторм сбросит их в стремительно несущуюся реку.

Впрочем, нубревнийцы казались на редкость выносливыми. Было ясно: если шторм лишит их домов, они просто начнут все сначала. Снова и снова.

Воробей пронесся над мостом, ворон каркнул с крыши, а заросли папоротника задрожали на крутых берегах реки.

Все – все, мимо кого проходила Сафи, – улыбались.

Это не имело отношения к самой девушке, ей доставались лишь любопытные взгляды. Как и Изольде, вцепившейся в руку повязанной сестры, как и ссутулившейся под монашеским плащом Эврейн. А вот Мерик… Стоило людям увидеть своего принца, их улыбки начинали сиять. Никогда Сафи не доводилось чувствовать такого жара правды.

Эти люди на самом деле любили его.

– А ты впечатлена, – сказала Изольда, низко надвинув капюшон плаща, чтобы никто не мог разглядеть ее бледную кожу и копну черных волос. Она шла медленно, тяжело дыша, опираясь на руку Сафи, но, похоже, была полна решимости не признаваться, что страдает от боли или усталости, пока не доберется до дома Йориса.

– Твои нити горят так, что их увидит даже слепой, – продолжила ведьма. – Может, попробуешь держать себя в руках? Я могу неправильно все понять.

– Неправильно понять? – фыркнула Сафи. – Можно подумать, что ты сама не под впечатлением. – Она кивнула в сторону какой-то женщины, что стояла рядом с хижиной без окон. – Посмотри, вон та старушка рыдает от счастья при виде принца.

– Вон тот малыш тоже плачет. – Изольда махнула женщине, державшей на руках ребенка. – Все – и стар и млад – обожают принца Нубревнии.

– Ха-ха, – сухо сказала Сафи. – Я серьезно, Изольда. Ты когда-нибудь видела, чтобы люди так реагировали на гильдмейстеров в Дальмотти? Вот я не видела. И уж точно люди в Праге никогда не были в восторге от своих донов. – Она покачала головой, отгоняя мысли о собственном поместье, где никто и никогда не смотрел на дядю Эрона подобным образом.

Или на Сафи. Всю жизнь она твердила себе, что ей все равно. Она не хотела, чтобы жители деревни или фермеры любили ее или хотя бы замечали. И что с того, что они обвиняли Сафи в пьянстве дяди? Как будто она могла как-то прекратить его распутство.

И все же, видя, как обитатели поместья Нихар относятся к Мерику, видя преданность, с которой она сама никогда не сталкивалась… Сафи вдруг подумала, что все-таки есть смысл вкладываться в свой народ.

Конечно, у нее больше не было никакого народа. Возвращение в Карторру означало бы самоубийство – или по крайней мере гарантировало бы статус рабыни и личной ведьмы правды императора Генрика.

Поскольку Мерик задержался, а вокруг него сразу собралась толпа поклонников, Сафи позволила себе остановиться.

Изольда с благодарностью выдохнула и повернулась к реке.

– Похоже, там строят мельницу.

И точно, под крики людей, что с трудом волокли бревна и боролись с речными порогами, вырастал каркас нового строения. Все были одеты как солдаты, а позади них на ветру колыхались сосны – живые сосны.

– Похоже, это люди Йориса, – сказала Сафи, постукивая каблуком по грязи. – У него их много. Утром нас перехватили не меньше двадцати, и это только те, что стояли у бухты. Здесь их еще больше. – Она указала на двух солдат, идущих по мосту. – Не могут же все они служить в охране поместья Нихар? Даже когда мои родители были живы и поместье Гасстрель было в полном порядке, там никогда не было больше пятидесяти человек охраны, Габим мне рассказывал.

– Мы сейчас на границе с Дальмотти. – Изольда задумчиво почесала подбородок. – Значит, это лучшее место для атаки.

Сафи медленно кивнула.

– А поскольку земля здесь уже погублена, то это будет идеальное поле боя, когда война возобновится.

– Возобновится? – Изольда смотрела, прищурившись. – Ты точно знаешь, что Перемирие не будет продлено?

– Нет… Но я почти уверена.

Сафи рассеянно наблюдала за тем, как возле стройки рыскает собака. Она держала в пасти что-то маленькое и пушистое. И выглядела безмерно довольной своей добычей.

– Когда я была в Веньясе, – сказала девушка, тщательно подбирая слова, – дядя Эрон сказал, что война близко, но он надеется ее остановить. А Мэтью упоминал что-то о скором расторжении Перемирия.

– Но зачем нужны переговоры о Перемирии, если на самом деле никто не думает о мире?

–Точно не знаю. Например, Генрик хотел использовать их, чтобы объявить о моей… помолвке. – Сафи едва смогла выдавить из себя это слово. – И это объявление внесло изменения в планы дяди Эрона.

– Хм… – Плащ Изольды зашуршал, когда она перенесла вес на другую ногу. – Раз уж марстокийцы узнали, что ты уплыла с принцем Мериком, то и император Генрик должен знать. Я думаю, это означает, что обе империи могут появиться здесь в любой момент.

Волоски на руках Сафи встали дыбом.

– Верно подмечено, – пробормотала она, не обращая внимания ни на то, как волна страха прошлась по позвоночнику, ни на уверенность в том, что Карторра и Марсток появятся здесь. И им будет совершенно все равно, что Перемирие нарушится, если это поможет заполучить в свои руки ведьму правды.

– Нам нужно спешить, – сказала Сафи Мерику, склонившемуся над картой Сотни Островов. Они стояли в нескольких шагах друг от друга в каюте, похожей на ту, что была у Мерика на «Джане», только все вокруг было перевернуто вверх дном. Стены загибались внутрь, а не наружу, а дверь висела в футе от пола, и, чтобы пролезть в нее, требовалось переступить высокий «порог».

После того как Сафи попросила Мерика и Йориса поторопиться и не слишком задерживаться в Даре Нодена – принц мог бы поприветствовать своих людей позже, – Йорис повел всех к галеону. И тут даже Изольда улыбнулась при виде перевернутого корабля.

Он покоился на квартердеке, а под форштевнем были закреплены подпорки, чтобы галеон мог лежать ровно. Через середину корабля проходил открытый проход, главная палуба стала потолком. Лестницы спускались вниз, открывая доступ в трюм, а к тому, что когда-то было капитанской каютой, вела наспех сколоченная лестница.

Пока Йорис нехотя отвел Эврейн и Изольду поесть, Сафи последовала за Мериком в капитанскую каюту и подошла к столу с картами, такому же, как на «Джане», и стоявшему в центре каюты. В окнах не было стекол, но сквозь открытые ставни доносились звуки повседневной суеты, а еще приятный ветерок. У корабля были толстые борта, в нем успела скопиться утренняя жара. Сафи вытирала пот чаще, чем когда была снаружи. Даже сдержанный Мерик снял мундир и закатал рукава рубашки.

– Карторранцы, скорее всего, снова погонятся за мной, – сказала Сафи, когда Мерик оторвал взгляд от карты, которую старательно изучал. Она положила руки на стол. – Нам нужно как можно скорее отправиться в Лейну, принц. Она далеко?

– День пути, если останавливаться для ночлега.

– Значит, не будем останавливаться.

Мерик, стиснув зубы, наконец посмотрел на Сафи.

– У нас нет выбора, донья. Йорис может выделить только двух лошадей, а это значит, что если Изольда едет с нами…

– А она едет.

– …Плюс еще Эврейн, чего тоже не избежать, то мы должны скакать по двое на одной лошади. А это значит, что нам придется останавливаться на ночь, чтобы кони смогли отдохнуть. Утешает только то, что никто не знает про бухту Нихар, а значит, никто не сможет сойти на берег рядом с нами.

Мерик поднял мундир со стула, порылся в карманах и вытащил знакомый контракт, теперь изрядно помятый. С раздражающей медлительностью он развернул документ рядом с картой. Потом взял кусок хлеба из миски, стоявшей в центре стола, и откусил огромный кусок.

Сафи вздрогнула.

– Полагаю, вы все еще злитесь на меня.

Мерик продолжил сосредоточенно жевать и одновременно искать что-то на карте.

– Я заслужила это, – добавила Сафи, делая шаг навстречу и с трудом сдерживая желание вспылить. Сейчас у нее был шанс поговорить с Мериком наедине, наконец-то извиниться за… за все. Он не мог сбежать, и некому было им помешать. – Я совершила ошибку, – добавила девушка, надеясь, что это прозвучало искренне, как и было на самом деле.

Мерик сделал глоток из стакана с водой и вытер рот самым неаккуратным для него жестом. Затем он наконец перевел взгляд на Сафи.

– «Ошибку»… Звучит так, будто это была случайность, донья. То, что вы сделали с моей командой и первым помощником, было рассчитанным злым умыслом.

–Рассчитанным? – От негодования у Сафи чуть не отвисла челюсть. – Это неправда, принц. Я не хотела подвергать опасности Каллена или ваших людей, и мой ведовской дар подсказывает, что вы сами не верите в то, что говорите.

Это заставило парня замолчать, хотя его ноздри по-прежнему раздувались, и Сафи подумала, что он может захлебнуться, если будет пить воду еще быстрее.

Девушка обошла стул, на котором лежала его куртка.

Он тут же отступил на два шага. На столе зашуршали карты и контракт.

Сафи выпятила подбородок и на этот раз сделала шаг вперед, прямо к принцу.

Мерик резко выдохнул и тут же перешел на противоположную сторону стола.

–Так, значит?– воскликнула девушка.– Я что, настолько вам противна, что вы рядом не можете постоять?

– Именно так.

– Но я просто хочу взглянуть на контракт. – Сафи растерянно развела руками. – Я что, не имею права узнать, чего ждет от вас мой дядя? Или чего он ждет от меня?

Мерик на секунду окаменел, но в конце концов издал покорный вздох, а когда Сафи обошла стол, остался на месте. Правда, его плечи поднялись до самых ушей, и девушка была уверена, что он сам не замечал, насколько участилось его дыхание.

– Расслабьтесь, – сказала она, склонившись над контрактом. – Я не собираюсь кусаться.

– Неужели дикие львицы поддаются дрессировке?

– Посмотрите-ка, – промурлыкала Сафи, одарив его своей самой кошачьей улыбкой. – У кого-то есть чувство юмора.

– Посмотрите-ка, – ответил Мерик, – кто-то пытается сменить тему. – Он ткнул пальцем в соглашение. – Читайте этот проклятый контракт, донья, и уходите.

Ее улыбка превратилась в оскал. Сафи наклонилась над столом, делая вид, будто читает контракт впервые.

Вот только на этот раз все было по-другому. Текст договора остался неизменным, но то, что девушка чувствовала по этому поводу, то, что грызло ее…

«Все соглашения на второй странице этого договора будут отменены, если Мерик Нихар не доставит пассажирку в Лейну, если пассажирка прольет кровь или умрет».

Колени Сафи задрожали. Она была так близка к тому, чтобы пролить кровь или умереть, когда сражалась с лисицей. И хотя ради Изольды она будет готова повторить все снова, можно было поступить иначе. Сафи могла бы сначала подумать о риске и не думать о себе. Но больше всего девушку возмущало то, что дядя Эрон включил это требование в контракт.

Она сглотнула, ярость обожгла ей горло.

– Мой дядя – настоящая лошадиная задница. Пролить кровь можно случайно, просто порезавшись листком бумаги. Он это знает, и я уверена, что добавил это специально. Мне очень жаль.

В раскаленной каюте стало еще жарче. Воздух дрожал от извинений Сафи, и несколько долгих ударов сердца Мерик смотрел на нее.

Потом на его губах заиграла улыбка.

– Не думаю, что вы сейчас извиняетесь за своего дядю. По крайней мере, не только.

Сафи прикусила губу и выдержала его взгляд. Девушка хотела, чтобы он увидел, что она чувствует. Ей нужно было, чтобы он прочел сожаление в ее глазах.

Улыбка Мерика исчезла, и, кивнув, что можно было истолковать почти как принятие ее извинений, он снова вернулся к контракту.

– Ваш дядя просто хочет, чтобы вы не пострадали. Он был весьма категоричен в этом вопросе, и вполне естественно, что он заботится о здоровье своей племянницы.

– Мой дядя, – сказала Сафи, небрежно проводя рукой по бумаге, – счел бы меня совершенно здоровой, даже если бы меня четыре раза пырнули ножом или в меня вонзилась сотня стрел. Вы, скорее всего, могли бы покалечить меня, принц, а мой дядя и глазом бы не моргнул.

Мерик фыркнул.

– Давайте не будем пробовать, хорошо?

Вздохнув, он наклонился вперед, и его левая рука случайно коснулась руки Сафи. Девушка сразу почувствовала его запах. Соленая вода, пот и сандаловое дерево.

Нельзя сказать, что это было так уж неприятно. А еще Сафи не могла отвести взгляд от обнаженных запястий принца – они были вдвое толще, чем ее собственные, – и от светлых волосков на его руках.

– А как же, – мягко и осторожно спросил Мерик, – ваш суженый? Как император Генрик отнесся бы к тому, что в вас вонзилась бы сотня стрел?

Не успела Сафи моргнуть, как кровь застучала у нее в ушах. Почему Мерик спрашивает о Генрике? И почему ей кажется, что от ответа зависит судьба всего мира?

Когда Сафи наконец попыталась заговорить, ее голос был натянут, как тетива.

– Генрик мне не суженый. Я не смогу с этим смириться. Не смогу. Вот я танцую с вами на балу, и уже через мгновение… – Она хрипло рассмеялась. – И уже через мгновение император объявляет меня своей невестой.

Мерик тяжело вздохнул.

– То есть вы не знали?

Она покачала головой, избегая взгляда Мерика, хотя чувствовала, что сам он словно глазами впился в нее.

– И я не знала, что мой дядя устроит этот дикий побег. Он говорил о больших планах, но мне и присниться не могло, что меня выкрадут из Веньясы, за мной будет охотиться колдун крови, а потом придется сесть на ваш корабль. Это был огромный, бесконечный водопад сюрпризов. Но я хотя бы выскользнула из лап Генрика.

Сафи издала еще один напряженный смешок и попыталась наклониться вперед, чтобы сделать вид, что изучает карту. Но секунды пролетали незаметно, и девушка не могла разглядеть ни одной реки или дороги. Казалось, что контроль над происходящим в каюте ускользает из ее рук и переходит в руки Мерика.

Принц потянулся к карте, чтобы провести пальцем по синей линии. Его рука коснулась ее.

Казалось бы, случайное прикосновение, но по тому, как уверенно и решительно двигался Мерик, Сафи поняла, что оно вовсе не случайное.

– Мы разобьем лагерь здесь, – сказал принц. – Йорис сказал, что этот ручей чистый.

Сафи кивнула – или попыталась кивнуть. Сердце застряло где-то в горле, и от этого ее движения стали дергаными. Она не могла встретиться с Мериком взглядом. На самом деле она смотрела куда угодно, только не принцу в глаза.

У него была щетина на подбородке и вокруг губ. Треугольник между бровями изрезан морщинами, но парень не казался хмурым. Скорее, сосредоточенным. А чуть ниже, на его шее, билась жилка. Пульсация крови заворожила Сафи.

Наконец она рискнула перевести взгляд выше и обнаружила, что глаза Мерика блуждают по ее лицу. Дальше… К губам. К шее.

Дверь широко распахнулась. Сафи и Мерик отскочили в разные стороны.

Вошла Эврейн… И тут же отпрянула назад.

– Я… я вам не помешала?

– Нет, – хором ответили Сафи и Мерик, отступив на два шага друг от друга. Потом еще на три, для пущей убедительности.

Изольда вошла в каюту следом за Эврейн, ее лицо было бледным, а капюшон откинут. Казалось, ее сейчас вырвет или она потеряет сознание – а скорее всего, и то и другое.

Сафи бросилась к Изольде и, схватив ее за руку, подвела к табурету. Сафи сняла плащ и кинула его Эврейн.

– Ты вся вспотела. Тебе плохо?

– Просто надо отдохнуть, – ответила Изольда. Потом с благодарностью кивнула Мерику, который подал ей стакан воды: – Спасибо.

– Ей нужен не только отдых, – настаивала Эврейн. – Ей нужно исцеление.

От холодного ужаса у Сафи перехватило дыхание.

– Опять колдун огня?

– Нет, справимся без него, – поспешила успокоить ее Эврейн. – Хватило бы и моего дара, но вот я сама истощена за несколько дней лечения… – Она замолчала, переведя взгляд на Мерика. – Если бы мы могли отправиться к Колодцу, это бы помогло.

Мерик напрягся, складки на его лбу стали глубже.

– Колодец уже много веков никого не исцелял.

– Но он может усилить мой дар, – возразила Эврейн. – По крайней мере, мы сможем промыть рану Изольды, вода там совершенно чистая.

– Это недалеко, – произнес новый голос. Йорис. Он перешагнул через порог и вытер рукавом лоб. – Вдоль реки есть тропинка. Дорога займет не больше десяти минут.

– А что с твоими людьми? – спросил Мерик, все еще хмурясь. – Они патрулируют эту местность?

– Конечно. До самой границы имения Нихар.

Пауза. Наконец Мерик кивнул, и выражение его лица стало почти спокойным.

– Тетя, – сказал он, повернувшись к Эврейн, – отведи Изольду к Колодцу. Исцели ее, если сможешь, а я приду за вами через час.

Эврейн выдохнула:

– Спасибо, Мерик. – Она провела рукой по спине Изольды. – Идем. Не торопись.

Изольда поднялась, и Сафи двинулась было следом… но потом остановилась.

Она повернулась к Мерику, который пристально смотрел на нее.

– Я бы хотела присоединиться, – сказала Сафи. – Но не пойду, если вы считаете, что это рискованно с точки зрения контракта.

Мерик даже выпрямился, словно удивленный тем, что она задумалась о контракте. Учла его интересы.

– С контрактом все должно быть в порядке. Хотя…

Он шагнул ближе и с мучительной медлительностью провел пальцами по левому запястью Сафи. Она не сопротивлялась, принц поднял ее руку ладонью вверх.

– Если вы сбежите, донья, – от его низкого голоса Сафи задрожала, – я вас выслежу.

–В самом деле?– Она вскинула бровь, притворяясь, что не замечает его прикосновения, а от его голоса у нее не порхают бабочки в животе. – Обещаете, принц?

Мерик негромко рассмеялся, и его пальцы скользнули дальше, и он провел самыми их кончиками по ладони, оставляя на коже огненный след… А потом отпустил руку, делая вид, что вообще не касался девушки.

– Обещаю, донья Сафия.

– Сафи, – сказала она, с удовлетворением отметив, что ее голос звучит твердо, а Мерик искренне улыбается. – Зови меня просто Сафи.

После этого она склонила голову и вышла из каюты, чтобы последовать за Изольдой и Эврейн к Колодцу Истока Нубревнии.

Путь к Колодцу Воды оказался нелегким, и Изольда окончательно расклеилась еще до того, как Дар Нодена скрылся из виду. На самом деле она даже не была уверена, что Эврейн знает, что делает. Тропа была крутой, заросшей жгучей крапивой, в которую Сафи тут же угодила и начала злобно шипеть, а насекомые и птицы стрекотали так громко, что Изольда твердо знала: ее ребра вот-вот разлетятся от вибрации.

Но самым трудным оказался крутой подъем к двугорбой горе, на которой стоял Колодец Истока. С помощью Сафи и Эврейн Изольда наконец добралась до вершины, усыпанной черными камнями, и тут же перестала дышать.

Потому что она была у Колодца Истока. Святыни Ведовских Земель. В книге о монастыре Кар-Авена было изображение этого Колодца, но в реальности…

Вживую он оказался гораздо больше. Ни одна картинка не могла передать все детали и оттенки этого места.

Узкий бассейн с шестью кипарисами – правда, совсем голыми, – равномерно расположенными по сторонам, был заполнен водой, достаточно прозрачной, чтобы можно было разглядеть каменистое дно. Дорожка из плитняка, огибающая Колодец, в книге выглядела серой, но теперь Изольда увидела, что на самом деле она сочетает миллион оттенков белого цвета. За каменной оградой вокруг Колодца простиралась гладь Джадансийского моря, голубая и бесконечная, но странно спокойная. Лишь легкий соленый ветерок гнал волны и ласково шелестел на поверхности Колодца.

– Он совсем не похож на Колодец Земли, – сказала Сафи, выражение ее лица и цвет нитей были полны благоговения, как, по мнению Изольды, должно было быть у нее самой.

Эврейн улыбнулась в знак согласия.

– Каждый Колодец чем-то отличается от других. Тот, что в монастыре Кар-Авена, находится на горной вершине и постоянно покрыт снегом. Там растут сосны, а не мертвые кипарисы. – И спросила сама: – А как выглядит Колодец Земли?

– Над ним построен навес. – Взгляд Сафи стал отрешенным, как будто она погрузилась в воспоминания. – Шесть буковых деревьев и водопад, вода из которого наполняла Колодец. Но текла она только во время дождя.

Эврейн понимающе кивнула.

– То же самое происходит и здесь. – Она указала на каменную плотину, разделяющую восточный хребет пополам. – Раньше она перегораживала реку, но теперь наполняется только во время бури.

– Мы можем посмотреть? – спросила Изольда, которой стало любопытно, как выглядит расщелина. – В книге об этом ничего не говорилось.

– Разве ты не хочешь сначала отдохнуть? – спросила Сафи, нахмурив брови, и в ее нитях задрожало беспокойство. – Или, например, излечиться?

– Да, – поддержала ее Эврейн. Взяв Изольду за руку, она повела ее к ступенькам, спускавшимся прямо в воду бассейна. – Давай-ка разденем тебя и омоем.

– Разденем?

Изольда почувствовала, как кровь отлила от ее лица, а ноги вросли в землю.

– Тебе стоит промыть не только рану, – настаивала Эврейн, увлекая за собой девушку. – К тому же, если в этом Колодце осталась ведовская сила, важно, чтобы как можно больше кожи было обнажено. – А потом, уже почти в конце, добавила: – Можешь не снимать белье, если так проще.

– Я тоже разденусь, – предложила Сафи, хватаясь за подол. – Если кто-нибудь появится, – рубашка скользнула по ее лицу, заглушая слова, – я буду танцевать вокруг и отвлекать их.

Изольда нервно рассмеялась.

– Отлично. Как всегда, ты победила.

К тому времени как Сафи сбросила рубашку на камни, Изольда только начала расстегивать пуговицы. Вскоре обе девушки были раздеты до нижнего белья, а на их шеях сверкали парные камни нитей. Пока Сафи помогала Изольде погрузиться в воду – о, это была потрясающе холодная вода, – Эврейн тоже разделась.

Монахиня скользнула в бассейн Колодца, едва не ободрав кожу на подбородке.

– Дай мне руку, Изольда. Я притуплю твою боль, и ты сможешь плыть.

– Плыть? – удивилась Сафи. – Зачем ей плавать?

– Целебные свойства сильнее всего в центре Колодца. Если она сможет прикоснуться к Истоку, он сможет полностью исцелить ее.

Сафи взяла Изольду за левую руку:

– Я помогу тебе добраться до дна. Я с морскими лисицами дралась, вода меня не остановит.

И хотя Изольда не испытывала особого восторга от перспективы поплавать, она протянула руку Эврейн. Вскоре по плечам, рукам, пальцам девушки разлилось знакомое тепло, и она почувствовала, как разгладились морщины на ее лице. Ее легкие вдохнули больше воздуха, чем за последние несколько часов.

Изольда передернула плечами. Выпрямила руку. Потом тяжело вздохнула.

– Если бы только существовали магические камни, способные так же, как эта вода, притупить боль…

Лоб Эврейн наморщился.

– Они существуют. Ты же сама… О. Это была шутка.

Изольда улыбнулась. Похоже, Эврейн начала понимать ее юмор. Сафи рассмеялась. Затем она нырнула, увлекая за собой Изольду.

Вместе они, неловко загребая воду и поднимая кучу брызг, направились к центру.

– Держись, – сказала Сафи, – и я потяну тебя за собой.

– Я могу справиться сама.

– А мне плевать. Если ты не чувствуешь боли, это не значит, что ее нет. А теперь задержи дыхание.

Изольда вдохнула, ее легкие расширились…

Сафи поднырнула под подругу и потянула вниз, сквозь рой пузырьков выдыхаемого воздуха. Глаза ведьмы распахнулись. Она неуклюже сгруппировалась и рванула вниз.

Изольда не понимала, как они с Сафи сразу поняли, где находится Исток. Мир Колодца состоял из камней, камней и еще раз камней. И все же внутри нее что-то зашевелилось. Струна натягивалась все туже и туже – но только до тех пор, пока она плыла вдоль этой невидимой струны, в единственном верном направлении.

Давление нарастало в ушах Изольды. С каждым гребком вода становилась все холоднее и холоднее, и девушке все труднее было держаться за Сафи. Не успели они проплыть и половины пути, как легкие начали гореть.

Потом они оказались на дне, и Сафи потянулась к камням. Изольда тоже потянулась…

Ее пальцы нащупали что-то. Что-то, чего она не могла увидеть, но от чего по ее телу пробежал ток.

Вспыхнул красный свет. Потом вспыхнул снова – еще ярче. Камни нитей Сафи и Изольды замигали.

И тут случилось то… что случилось. Бум!

Поток силы врезался в Изольду. Ее дернуло в сторону, из легких выдавило весь воздух. Но она не отпустила Сафи, а та не отпустила Изольду, и они понеслись к поверхности, подталкиваемые водой. Точнее, их подталкивала вода и странный заряд энергии, который все еще искрился вокруг них.

Девушки вынырнули на поверхность. Вода расходилась волнами. Изольда закружилась в воде, совершенно потеряв направление, а энергия пронизывала ее насквозь, запутывая еще больше.

Вдруг рядом всплыла седая голова.

– Выходим!

Эврейн подхватила Изольду под руку и потащила ее к спуску.

– Что происходит? – крикнула Сафи, отставая.

– Землетрясение, – ответила Эврейн, уверенно направляясь к краю бассейна. Изольда почувствовала под ногами камни и встала в полный рост. Эврейн и Сафи сделали то же самое, а вокруг них воды Колодца продолжали расплескиваться, кружиться и дрожать. – Я должна была предупредить вас, – сокрушалась монахиня. – Время от времени у нас бывают толчки.

Вода уже успокаивалась, земля вновь затихала. Но Изольда этого почти не замечала, ее взгляд впился в нити Эврейн. В них не было страха перед землетрясением или беспокойства за девушек.

Ее нити горели ослепительным закатно-розовым трепетом.

И теперь, когда Изольда, пошатываясь, выходила из воды, ей показалось, что из темных глаз Эврейн катятся слезы.

– С тобой все в порядке? – спросила Сафи, сжимая плечо подруги и отвлекая ее от монахини.

– О. Хм… – Изольда вытянула руку и сосредоточилась на ощущениях, на том, как напрягаются мышцы и сгибаются суставы. – Да. Намного лучше.

Все тело горело. Казалось, она могла бы пробежать несколько миль или выдержать самые тяжелые тренировки Габима.

И теперь, когда Изольда привыкла к этой новой силе, ее охватила странная, чистая радость. Она пульсировала в такт волнам, бьющимся о ноги. В такт порывам ветра над Колодцем. В такт такому же пульсу счастья в нитях Эврейн.

– Думаю, – сказала Изольда, встретившись с яркими глазами Сафи и улыбнувшись, – теперь все будет в порядке.