У Рико был свободный от тренировок день, поэтому в кондитерскую мы пошли вместе. Здесь мы впервые встретились с Такэ… Ну, не совсем с ним.

– Вот так все и произошло.

Я рассказала Рико, что случилось. Она вздохнула, и я горько добавила:

– Вот я тупица. Как я могла не заметить?

– Но, Мио, разве тебе не было весело вместе с Ицуки?

Я подняла голову и взглянула на подругу. Сначала наше с ним общение было крайне неловким, но постепенно становилось лучше: мы ходили в парк развлечений, смотрели кино, вместе ели карри и гамбургеры.

Его улыбка сражала меня наповал. Мне хотелось видеть еще все чаще и общаться еще ближе.

– И разве он в тебя не влюбился?

Раз за разом я прокручивала про себя слова Рико.

– Может быть, стоит еще раз как следует поговорить с ним.

– Наверное, ты права… Рико, скажи, а когда будет матч против Сейран?

– Завтра! Как раз в нашей школе.

Моё сердце заколотилось, а кончики пальцев задрожали.

– А можно мне тоже прийти? Хочу с ним увидеться.

Разгар знойного лета. На пыльном футбольном поле тренировались игроки в форме. На переднем плане – члены нашего футбольного клуба, а на заднем – школы Сейран. Рико рассказывала, что их школа славится своей футбольной командой и большим составом участников.

Этот матч был рассчитан в основном на студентов первого и второго курсов старшей школы. Я стояла в сторонке от тренеров и вглядывалась в членов клуба школы Сейран – среди них мелькала знакомая фигура.

– Пришел…

Человек, отбивающий мяч, – это тот, с кем я познакомилась относительно недавно.

Когда мы разговаривали о футболе, его глаза загорались, и он говорил с большим воодушевлением. Мне нравилось смотреть на его лицо, и я хотел видеть его чаще.

– Общий сбор!

Прозвучал свисток, и игроки школы Сейран начали собираться: тот, за кем я наблюдала, прекратил пинать мяч и побежал ко всем остальным.

– Ицуки! – кто-то позвал его по имени.

Тот рассмеялся. Я полюбила его смех. Это был не Такэру, а его младший брат.

Под ясным небом начался тренировочный матч. Возле здания школы собрались несколько учениц, которые, видимо, хотели посмотреть игру Окууры-сэмпая. Возможно, они даже расстроились, ведь матч был среди младших курсов.

Сидя на скамейке, Окуура-сэмпай громко раздавал какие-то указания. Я никогда не видела его на поле, но судя по тому, что он давал дельные советы, в футболе он знал толк. Как Рико и говорила, его все очень любили. Я отвернулась от него и стала наблюдать за игрой.

Ицуки не входил в основной состав команды. Вместе с другими игроками он ее поддерживал.

Команда школы Сейран забила первый гол, и на этом первая половина матча закончилась. Во втором тайме Ицуки наконец-то выбежал на поле.

Я крепко сцепила руки и стала внимательно следить за ним. Его решительный взгляд, когда Ицуки гнался за мячом. Высокая скорость. Громкий голос, который так сильно отличался от привычного.

Когда я читала письма, именно так я всегда представлял себе Такэру.

«Тренировки даются нелегко, но я люблю футбол, поэтому буду стараться изо всех сил и не сдамся». Фотография, на которой он был одет в футбольную форму. Такэру и Ицуки. Какая часть из этого Такэру, а какая – Ицуки?

Буквы и образы этих двоих смешались в моем сознании так, что у меня кружилась голова.

Игра закончилась победой школы Сейран, а наша не смогла отыграться.

Девочки из нашей школы, которые пришли поддержать, проходили мимо меня и говорили что-то вроде: «Мы проиграли, потому что Окуура-сэмпай не участвовал».

– Мио! – Рико оторвалась от команды и подбежала ко мне. – Ученики из Сейран разойдутся после общего сбора. Перехвати его, пока не поздно!

Как раз в этот момент я увидела спину Ицуки среди остальных игроков, которые уже собрались на краю поля.

– Ты как? Готова с ним поговорить?

– Готова.

Я кивнула, и Рико ободряюще похлопала меня по плечу.

– Удачи!

– Спасибо, Рико!

Подруга улыбнулась мне и вернулась к команде.

Оставшись одна, я сделала глубокий вздох и посмотрела вверх. По синему небу тянулись белые следы от самолета.

Я ждала Ицуки возле школьных ворот. Мое сердце колотилось, и мне очень хотелось убежать, но я зашла слишком далеко. Игроки школы Сейран с одинаковыми спортивными сумками начали выходить с поля. Ицуки вышел среди последних, увлеченно болтая с другими игроками и улыбаясь.

Я сделала шаг вперед и выкрикнула:

– Эй, Амаги!

Парень остановился прямо передо мной с удивленным выражением лица. Наверное, он даже не заметил меня на трибунах. Остальные игроки команды с любопытством переглядывались между собой.

– У тебя есть минутка? Мы можем поговорить?

Мне было так неловко, но я решилась спросить прямо в лицо. Ицуки смотрел на меня с ошеломленным видом. Его друзья, ухмыляясь, прокричали: «Ну, мы пошли! Давай, удачи!!!» – и вышли за ворота. Мы остались вдвоем.

– Я хочу тебя кое о чем спросить, – дрожа от страха, выдавила я. – Ты… Не Такэру… Ицуки…

Услышав эти слова, он тихо вздохнул и опустил глаза. Мы стояли друг напротив друга под большим вишневым деревом. Ослепительный солнечный свет просачивался сквозь зеленые листья, а прохладный ветерок развевал мои волосы и одежду. Пока я подыскивала правильные слова, Ицуки спросил:

– Ты заходила к нам домой и спрашивала маму, да?

Я медленно подняла голову и кивнула.

– Да…

Ицуки отвел от меня взгляд.

– Скажи мне, почему ты так поступил.

Из здания школы доносились звуки инструментов школьного духового оркестра. После долгого молчания Ицуки наконец-то ответил:

– Потому что… Такэру попросил меня об этом.

Я судорожно выдохнула.

Одна только мысль о Такэру заставляла меня плакать, но мне удалось сдержаться.

– Мой брат попросил меня отвечать тебе, когда он покинет нас.

– Почему?..

Голос Ицуки потеплел.

– Он хотел сдержать обещание даже после смерти.

Эти слова ошеломили меня.

Мы обещали навсегда остаться друзьями. Я прикрыла лицо руками и почувствовала слабость.

– Мио?

Я чуть было не упала, но Ицуки вовремя подхватил меня.

– Нет… Почему… Почему…

– Мио…

Не без помощи Ицуки я присела на корточки. Мне было больно дышать. Такэру было еще больнее, но он сделал все, чтобы сдержать наш уговор. Даже солгал.

– Но я… отказался, – послышался голос Ицуки. – Когда Такэру попросил меня занять его место, я наотрез отказался. Иначе это означало бы, что я принимаю факт того, что он умирает. А еще я ни в коем случае не хотел тебя обманывать.

Но потом его не стало. Моя мама потеряла сына, и от нее осталась пустая оболочка. Мой отец не мог видеть ее такой, поэтому перестал приходить домой. Семья разваливалась на части, и я начал думать, что в моем существовании смысла тоже нет.

Его голос проникал прямо в мое сердце.

– А потом я получил от тебя письмо, Мио.

Я подняла глаза и увидела лицо Ицуки прямо перед собой.

– Мне было плохо, но когда я увидел те самые слова… У меня появилось то, за что я мог бы зацепиться.

Я помню слова, которые он сказал мне тогда: «Тогда, два года назад, я переживал самые трудные времена, а твое письмо меня просто спасло». То есть мое письмо придало ему сил?

– Прости меня. Все это время письма писал я. Свой поступок оправдывал тем, что меня попросили… Я просто отвратителен.

Ицуки убрал руки с моих плеч и закрыл лицо. Я молча смотрела на него.

– Но я правда очень старался, благодаря тебе. Как бы тяжело мне ни было, ты всегда поддерживала меня… и…

– Ицуки…

Он глубоко вздохнул и поднял глаза.

– Прости, что лгал тебе. Постарайся забыть о Такэру и обо мне и найди того, кто будет по-настоящему дорожить тобой и ценить тебя.

– Что…

Ицуки встал и повесил на плечо спортивную сумку.

– Подожди, Ицуки!

Я вскочила и остановила его.

– Ты меня тоже поддерживал, когда мне было тяжело! Я не хочу, чтобы ты исчез из моей жизни. Я не хочу прощаться.

– Прости, – он мягко коснулся моей руки, – я… не могу.

Ицуки ушел, а я осталась стоять на месте.

Всё было как в тумане – я ничего не видела перед собой.

– Мио, держи.

– Спасибо.

Мы с Рико поставили велосипеды в парке неподалеку от школы. Пока я сидела в тени дерева на скамейке, Рико купила мне напиток в торговом автомате.

– Если будешь пить мало воды, то можешь потерять сознание.

– Угу…

Рико улыбнулась, открыла крышку и сделала глоток. Я посмотрела на профиль подруги, пока она жадно пила, и тоже приложила бутылку ко рту.

– Итак, Мио, позволь мне спросить: ты действительно больше не собираешься с ним видеться?

– Ну, он наотрез отказался…

– И что? Ты же не хочешь с ним расставаться.

– Не хочу. Он мне дорог. Он всегда поддерживал меня.

– Хм, – задумалась Рико, глядя в небо, которое слегка окрасилось оранжевым. – Мио, и ты эти два года не замечала подмены?

– Нет, хотя это и смущает.

– Все это время ты думала, что получаешь письма от Такэру. А до сегодняшнего дня, если бы ты не знала правду, ты бы все равно с ним переписывалась?

– Я думаю, да….

– Вот именно! А что, если Ицуки знал о тебе еще до смерти Такэру? Он бы не смог отвечать тебе на письма, если бы совсем тебя не знал.

– Меня?

– Да. О, идея! У тебя с собой его фотография? Дай-ка посмотреть!

Я вытащила фотографию из блокнота, который всегда тайно ношу с собой. На фото был мальчик в футбольной форме.

– Это ведь Ицуки, разве нет?

– Да, вроде…

На фото был точно Ицуки, ведь фото Такэру я видела на том портрете дома у его мамы.

– А ведь он присылал фотографию из младшей школы. Значит, по какой-то причине Такэру отправил тебе фото своего младшего брата, Мио!

– Зачем?..

– А Такэру играл в футбол? Что, если он отправил фото Ицуки в форме, чтобы выдать себя за него?

– Сомневаюсь…

Я помню то письмо Такэру. Он с энтузиазмом рассказывал, как пошел в школу и вступил в футбольную команду.

– Мне надо еще раз увидеться с Такэру.

– Что?

– Тогда я испугалась, убежала и не успела как следует попрощаться. Хочу еще раз прийти к ним домой и сказать спасибо.

– Вот как. Тогда вперед! – Рико ободряюще похлопала меня по спине.

Я улыбнулась и допила свой напиток.

Закатное солнце освещало парк, и от нас с Рико тянулись длинные тени. Глядя на нее, я вспомнила грустное выражение лица Ицуки, когда мы в последний раз разговаривали под ветвями сакуры.

На следующий день я поехала на велосипеде к дому Такэру.

Я робко позвонила в дверь, и мама Такэру, увидев меня, вздохнула с облегчением.

– Мио, ты вернулась!

– Да. В тот раз я сбежала… простите.

Она улыбнулась, и я склонила голову.

– Я тоже должна извиниться. Заходи, пожалуйста.

Меня провели в комнату. Я села перед памятной фотографией и сложила руки в молитве.

«Прости меня, Такэру. Мне жаль, что я ничего не знала. И спасибо, что дружил со мной».

Когда я открыла глаза, мама Такэру сказала мне:

– Спасибо, Мио. Я уверена, Такэру тебе тоже благодарен, – сказала она, и в её глазах заблестели слезы.

Его мама рассказала, как долго они боролись с болезнью. Настанет ли день, когда ее горе утихнет? Я не знаю.

– Мио… Мне очень жаль, что с вашей перепиской все так получилось.

– Что? – Я подняла голову и посмотрела на нее.

– Мальчик не хотел тебя обидеть.

– Вы все знали, да? Что мне писал Ицуки? – решилась спросить я.

– Знала. Такэру попросил его об этом. Ицуки отказался, но после смерти брата он написал тебе письмо. Если честно, я думала, что он до конца будет притворяться. Потом я рассталась с мужем, и мы с Ицуки переехали в этот город. Он очень хотел с тобой увидеться, Мио, – сказала она с грустной улыбкой.

– А… после операции Такэру ходил в школу, играл в футбол?

Лицо женщины помрачнело, и она отвернулась в сторону.

– Нет. Даже после выписки он едва мог ходить в школу. Сил у него точно не хватило бы на спорт. Я уверена, что он мечтал играть в футбол, но его желание, к сожалению, не сбылось.

Вот как на самом деле все было. Сердце в груди сжалось и заболело.

Я помню, как Такэру говорил, что очень хочет играть в футбол сразу после выписки. Тогда я была уверена, что у него все получится, ведь он верил в светлое будущее. Но я и представить себе не могла, что все так обернется.

– Мио, обязательно следуй за своей мечтой. Такэру не смог, а у тебя вся жизнь впереди.

На этих словах я еле сдержала слезы. Женщина грустно улыбнулась.

– Да… – кивнула я. – Можно мне как-нибудь еще раз сюда прийти?

– Конечно.

Я поклонилась и вышла из дома. Я крутила педали велосипеда и с трудом сдерживала слезы, которые вот-вот грозили вырваться наружу.

Вернувшись домой, я достала из ящика свой блокнот.

«Мио, обязательно следуй за своей мечтой. Такэру не смог, а у тебя вся жизнь впереди».

Я вытерла глаза рукой, в которой держала карандаш.

– Такэру… Я попробую.

В голову пришла идея, и я начала ее записывать.

Я не могла сделать ничего смелого ради Такэру, но могла сделать все, что в моих силах…

Записать слова в блокнот. Если не понравится, стереть и переписать.

Я представляла, как Такэру отчаянно бежит по школьному полю за мячом. Несмотря ни на что, он не сдается и продолжает бежать.

«Тренировки даются нелегко, но я люблю футбол, поэтому буду стараться изо всех сил и не сдамся», – он написал это, когда учился в средней школе.

Я положила карандаш на стол, открыла коробку и достала еще несколько старых писем.

Вот почерк Такэру: он пишет о школе, об успехах в футбольных матчах и о том, как весело проводит время с друзьями.

«Даже после выписки он едва мог ходить в школу. Сил у него точно не хватило бы на спорт». Но он все так живо описывал, что было сложно поверить в то, что это выдумка. Каждый раз, когда я читала письма, сразу представляла мальчика с широкой улыбкой в футбольной форме.

Я осторожно обвела пальцем слова, написанные Такэру.

Конечно, это его почерк, но мальчик из письма не он, а Ицуки.

Наверное, Такэру слушал о насыщенной жизни младшего брата и писал об этом так, словно она его собственная.

И Ицуки тоже читал мои письма.

«Помнишь, была такая птица со странной головой?» – вот что он мне сказал в тот день.

Мы учились в средней школе, когда я отправила ему письмо с китоглавом. Это значит, что Ицуки знал обо мне задолго до того, как Такэру умер. Вот почему он легко продолжил переписку со мной.

Я аккуратно сложила письмо, убрала его в коробку и решила дальше писать свой рассказ.

«Все обязательно получится! Как напишешь, дай мне первому прочитать», – слова Ицуки придали мне сил.