«…И, друзья, пожалуйста, во время каникул отдохните как следует» – этими словами классный руководитель закончил последнее занятие семестра.

Пока мои одноклассники весело разбегались кто куда, я сидела с отсутствующим выражением лица на своем месте.

– Мио, всё нормально? – вглядываясь мне в лицо, сказал Рико. – Вы еще не разговаривали?

– Не-а.

После той встречи я позвонила Такэру, но он не ответил и не перезвонил. В понедельник я целый день прождала его, как обычно, возле турникета на станции, но Такэру так и не появился.

– Но что такого могло случиться?

– Даже не знаю, – опустив голову ниже, ответила я. – Я совсем ничего о нем не знаю.

Те слова, что я хотела сказать. Те слова, которые Такэру не смог произнести.

Голос, который меня отверг. Дрожь по спине… По всему классу разнесся звонкий смех. За окном ясное и чистое небо. А мне почему-то очень хотелось плакать.

Глядя на меня, Рико тяжело вздохнула. И внезапно из коридора послышался мужской голос:

– Касимура! Рико! Вот вы где.

В класс уверенно вошел Окуура-сэмпай.

– Что случилось?

Рико наклонила голову. Я тоже не понимала, что происходит, поэтому просто уставилась на него. Окуура-сэмпай остановился перед нами и заговорил со мной:

– Касимура, тот парень, Амаги, кто он такой?

Я в полном недоумении посмотрела на Окууру-сэмпая.

– На третьем курсе старшей школы в Сейране нет никого по фамилии Амаги.

– Что? – спросила я, не понимая, о чем тот говорит.

– Я спросил о нем у друга из футбольного клуба этой школы. Когда мы случайно встретились с тобой, этот парень, Амаги, показался мне странным.

Рико уставилась на меня, а я не могла выдавить из себя ни слова.

– Потом ребята сказали, что переведенного студента по фамилии Амаги нет на третьем курсе, но…

– Но? – не выдержав, спросила Рико.

– Такой есть на втором. Его зовут Амаги Ицуки. Он как раз недавно переехал сюда.

Амаги… Ицуки?

– Он должен быть на третьем курсе, не на втором, разве не так?

– Погоди, кто такой Ицуки? А Такэру, кажется, на год старше тебя? И он должен быть на третьем курсе, – в панике затараторила Рико.

– Да… Такэру старше на год.

– Но таких нет.

– Но что же получается: Такэру, с которым всё это время общалась Мио, – это не Такэру?

В памяти у меня по очереди всплыли все события последних месяцев. Наша первая встреча, на которой Такэру почти не говорил. Его взгляд из окна автобуса на здание больницы. Его искренняя улыбка в парке аттракционов. Его вдохновляющие слова.

– Мио! – кто-то окликнул меня.

Ложка в правой руке. Тренировочный матч, на который он запретил мне приходить. То самое чувство тревоги, которое не оставляло меня все это время.

– Мио, получается, что этот парень тебя обманывает?

– Обманывает?..

Человек, с которым я встречалась, был не Такэру. Как такое могло произойти?

– Мио, с тобой все в порядке? Ты побледнела, – забеспокоилась Рико. А я была в полной растерянности.

– В общем, я хотел, чтобы ты знала правду. Теперь тебе решать, что с этим делать.

Когда я медленно подняла голову, Окуура-сэмпай тихо рассмеялся.

– Рико, позаботься о ней.

– Конечно.

Окуура-сэмпай махнул рукой на прощание и вышел из класса.

– Мио, с тобой все в порядке? – снова спросила Рико и похлопала меня по спине. – Может, мне все-таки проводить тебя до дома?

Мы доехали на велосипедах до того места, где обычно прощались с Рико. Я слегка улыбнулась и покачала головой.

– Нет. Я уже успокоилась, так что все нормально.

– А мне так не кажется, – вздохнула Рико и села на велосипед. – С кем же ты общалась все это время?!

Подумав о Такэру, я невольно размякла и ответила:

– Завтра схожу к нему домой. Я знаю адрес.

– Мне пойти с тобой? – обеспокоенно спросила Рико.

Она умела поддержать в такие моменты.

– Нет-нет, схожу одна. У тебя ведь завтра игра, да? Пусть все пройдет удачно, – сказала я, помахав Рико.

– Хорошо. Тогда пока. – Рико улыбнулась и помахала мне на прощание.

Сегодня учеба закончилась рано, поэтому солнце светило еще очень ярко. Каждый раз, когда я нажимала на педаль, на лбу выступал пот. Передо мной возникло большое здание больницы. Здесь я когда-то познакомилась с Такэру. Я навсегда запомнила то чувство, когда мы на пальцах дали обещание друг другу.

«Мы всегда будем хорошими друзьями».

Я шептала эти слова, пока крутила педали. Затем во мне начало нарастать легкое волнение, и я сильнее нажала на педаль, как будто пытаясь стряхнуть его.

Вернувшись домой, я заперлась в своей комнате и открыла коробку из-под сладостей.

Внутри было много писем от Такэру. Они все мои бесценные сокровища.

Я достала несколько конвертов.

Прочитав письма, я нашла то, что искала.

– Вот оно.

Я смутно помнила это письмо: в нем Такэру ответил на какую-то мою жалобу на сестру Хину.

«Я тебя отлично понимаю. У меня тоже есть брат, который на год младше меня. Я с ним постоянно спорю».

Листок упал мне на колени. У Такэру есть младший брат. Пока Такэру был в больнице, он жил дома с отцом. Прямо как Хина. Вот почему я никогда его не видела.

«…мы с мамой сюда и переехали» – вот что он мне сказал.

А что насчет твоего младшего брата? Его забрал отец?

«Такой есть на втором. Его зовут Амаги Ицуки. Он как раз недавно переехал сюда», – сказал Окуура-сэмпай. Всего одно отличие.

Я сжала листок бумаги. Такэру, кто же ты такой?

– Все было вкусно, спасибо. – Я отложила палочки и тихо встала с места.

– Мио, что случилось? Ты совсем ничего не съела!

Почти все, что готовила мама, осталось нетронуто. Увидев это, она нахмурилась.

– Извини. Мне что-то есть совсем не хочется.

– Ты и вчера ничего не ела. Ты себя плохо чувствуешь?

– Нет, всё нормально, – ответила я и вышла из комнаты.

– Ты куда?

Мама пошла следом. В такие моменты она не хотела оставлять меня одну.

– В гости… к другу.

Я не обманула, ведь мы с Такэру и правда дружили. Пока я обувалась, мама вздыхала:

– Если тебя что-то беспокоит, пожалуйста, скажи мне, – попросила она и с улыбкой добавила: – Но если не хочешь рассказать своей маме, то хотя бы поделись с Хиной или Рико. В себе нельзя держать, понимаешь?

– Да… поняла. – Я едва улыбнулась ей. – Все, я пошла.

– Возвращайся скорее. И будь осторожна!

Под ясным голубым небом я крепко держалась за руль велосипеда. Я проехала согретый летним солнцем длинный мост. Теплый встречный ветер обдувал мои щеки. Я повернула налево от университетской больницы и поехала вдоль реки. Спустя некоторое время показалось здание начальной школы. Дом, в котором живет Такэру, должен был быть где-то здесь.

Я слезла с велосипеда и нашла конверт, на котором был написан адрес. Толкая велосипед, наконец-то нашла нужный дом. Но вдруг встала как вкопанная. Сюда я добралась, но что делать дальше? Спросить: «А ты правда Такэру?»

А вдруг его нет дома и он на секции? Пока я размышляла, мимо меня прошла женщина и стала открывать ворота дома. У меня было такое чувство, словно я её где-то видела раньше.

– А вы случайно не мама Такэру?

Услышав мой голос, женщина медленно обернулась. Да, кажется, я угадала. Только с тех пор, как мы с Такэру лежали в больнице, она сильно похудела.

– Да, верно, – пробормотала она, после чего удивленно посмотрела нам меня: – а ты… Мио?

– Да-да!

– Как ты подросла…

Она сощурилась, нежно коснулась моего плеча и, поглаживая его, сказала:

– Да, это и правда ты.

Я кивнула ей. Мама Такэру будто готова была расплакаться. Оказалось, она меня хорошо запомнила.

– Эм, э… А Такэру… – Услышав мой голос, она убрала руку. После долгого молчания она наконец спокойно заговорила:

– Он внутри. Хочешь поздороваться?

Я крепко сжала руки. Он внутри.

– Проходи.

Следуя за женщиной, я вошла в дом Такэру.

Было темно и прохладно. Стоял очень знакомый запах, возможно, его? Я вспомнила, как наши плечи соприкасались на тесных сиденьях автобуса.

– Сюда.

С этими словами женщина открыла раздвижную дверку в комнату в японском стиле. Я всмотрелась внутрь.

– Что?

Там никого не оказалось. Лишь буддисткий алтарь, окруженный множеством цветов.

– Такэру умер два года назад, весной, в первый год обучения в старшей школе, – раздался голос его мамы.

Было жарко, но по спине у меня побежали мурашки.

– Не может быть…

Внезапно у меня потемнело в глазах. Как это умер два года назад? Это невозможно. Кто же тогда ходил со мной в парк развлечений? Чье лицо, которое мне так нравилось, озаряла улыбка?

Пошатываясь, я села на колени перед статуей Будды. С портрета улыбался не тот Такэру, которого я знала. Нет, не совсем так. Что-то в нем было похоже на того Такэру, которого я встретила в больнице. Он казался мягким, добрым – совсем таким, каким я его представляла всё это время.

– Как я и думала, ты не знала об этом… Мио. – мама Такэру села рядом. – Но ты ведь все это время получала письма, да?

Она вздохнула и что-то пробормотала, глядя на портрет сына.

– Мио, прости меня, пожалуйста. Тот, кто писал тебе эти два года, это…

– Ицуки?

– Да, младший брат Такэру.

«Такой есть на втором курсе. Его зовут Амаги Ицуки. Он как раз недавно переехал сюда».

Это с ним я встречалась?

Ты притворялся Такэру и обманывал меня?

– Это так ужасно.

Я закрыла рот рукой и задрожала всем телом. От грусти, гнева и сожаления мне стало трудно дышать.

– Мио?

Не глядя в лицо маме Такэру, я встала и поклонилась.

– Простите. Я зайду еще.

– Стой, подожди!

Не оглядываясь, я выбежала из дома. Несмотря на палящее солнце, я крутила педали так быстро, как только могла.

«Такэру умер два года назад, весной, в первый год обучения в старшей школе».

Тыльной стороной руки я грубо вытерла слезы, которые уже успели смешаться с потом.

Почему? Разве он не должен был поправиться после операции? Разве он не ходил в школу и не играл в футбол?

Почему, Такэру? Почему?..

Перед глазами показалось большое белое здание. Из его окна мы с Такэру любовались сакурой.

«Я хотел, чтобы ты тоже это увидела». Тогда он сказал это и тихо рассмеялся.

А теперь остались только цветы на алтаре и улыбка мальчика на мемориальном портрете. Это действительно ты, Такэру?

– Ах!

Вдруг передо мной проехала машина. Я вильнула, чтобы не столкнуться с ней, потеряла равновесие и упала вместе с велосипедом. Раздался громкий шум, и я почувствовала слабую боль.

– Девочка, ты как?! – ко мне подбежал испуганный прохожий, который был похож на офисного работника. Машина уехала, словно ничего и не произошло.

– Извините… Вроде бы все нормально.

Ноги немного болели, но смущение перевесило, поэтому я быстро поднялась. Это была моя вина, ведь я собиралась переехать через дорогу, не оглядевшись по сторонам.

Мужчина помог мне поднять велосипед. Я поклонилась и поблагодарила его.

– Будь осторожнее, – ответил он и ушел. Я заметила, что у меня из колена течет кровь. Быстро достав салфетку, вытерла ее. Но красная струйка снова медленно сбежала по ноге. Да что же это такое?

Я почувствовала себя жалкой, и слезы потекли рекой. Проезжая длинный мост, я чувствовала боль в ноге, но сердце болело еще сильнее.

– Мы всегда будем дружить?

– Конечно.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Такэру, который дал мне обещание, больше нет. Я его никогда не увижу.

– Мио, как ты себя чувствуешь? – голос мамы пробился сквозь одеяло, под которым я пряталась с головой. Раздался стук в дверь, послышались шаги.

– Погоди, я сейчас закрою окно. А то получишь тепловой удар, – с этими словами она включила кондиционер. Он загудел, и подул прохладный ветерок.

Когда я высунула голову, мама удивилась, увидев мое распухшее от слез лицо.

– Мам…

Я поднялась с постели, шмыгнув носом. Мое колено, несмотря на повязку, все равно ныло.

– Такэру… умер.

– Что?!

– Его не стало два года назад.

Мама нахмурилась и присела на кровать. Она посмотрела мне в лицо и тихо спросила:

– Это правда?

Я кивнула.

– Сегодня я была у Такэру дома и встретила его маму.

– Но как же все эти письма?

– Их писал его младший брат.

Мама глубоко вздохнула и нежно обняла меня за плечи.

– Мио, ты отлично держишься.

Я прижала голову к маме.

– Я представляю, в каком ты шоке – услышать такое…

– Нет, Такэру справился бы лучше…

В этот момент всплыло смутное воспоминание. В игровой комнате в больнице я поначалу часто видела девочку, но потом она перестала приходить. Медсестра сказала, что она плохо себя чувствует и отдыхает в палате. В больнице это было обычное дело, и я не придала этому большого значения. Но потом я узнала, что та девочка умерла, хотя я тогда не понимала, что такое смерть. Однако тоскливое чувство того, что я больше никогда ее не увижу, засело в душе.

Такэру, это было больно? Страшно? Каково это – остаться совсем одному?

– Мио…

Мама еще крепче обняла меня.

Прости меня, Такэру, я не осознавала, как тебе могло быть больно, как ты страдал и как был одинок.

Утром, когда я достала смартфон из рюкзака, увидела много сообщений от Рико:

«Мио, ты с ним встретилась?», «Как всё прошло?», «Почему молчишь? Что-то случилось?», «Пожалуйста, напиши мне», «Я буду ждать твоего ответа».

«Рико, спасибо, – ответила я подруге. – Я обязательно всё расскажу, но чуть позже. Пожалуйста, наберись терпения».

Я отправила это сообщение и выключила телефон. Даже спустя время я все еще не могла разобраться в чувствах.

Поставив драгоценную коробку на стол, я открыла крышку и достала несколько писем. Взяв несколько самых первых, я стала внимательно их изучать: Такэру всегда писал шариковой ручкой. Потом сравнивала с более поздними. На первый взгляд казалось, что их написал один человек.

– А-а, поняла.

Та же шариковая ручка, но если приглядеться, то нажим пера был разным: на оборотной стороне письма осталось много неровностей.

«Тот, кто писал тебе эти два года, был…» Но почему так произошло?

Вчера, когда я перестала плакать, мама сказала:

– Должна быть причина, по которой он так поступил. Ведь если даже его мама все знала…

Так что это за причина?

Я достала из ящика рассказ, который начала писать примерно год назад.

«Все обязательно получится! Как напишешь, дай мне первому прочитать».

После этих слов я продолжила писать, но сказал их не Такэру.

«Не сдавайся, продолжай. А я буду поддерживать тебя».

Голос, который говорил эти слова… принадлежал не Такэру. Тот необходимый толчок к творчеству мне дал его младший брат.