– В смысле? Что значит, ты не взломал печать?

– На нас напали, когда оставалась самая малость, – с глухой досадой выговорил Геб. – И, пока мы сражались с этой глиной и уворачивались от стрел посланцев, они убили быка и вырезали часть жезла, которая в нем хранилась… Ему наверняка было очень больно. Ему все равно предстояло умереть, но не так же. Ни в коем случае не так. И, если они спаслись от потопа, сейчас эта часть в руках Сехмет.

Хапи с ужасом присвистнул, и этот свист, прорезавший нагревающийся утренний воздух, выдернул Найлу из полудремы. Она даже не заметила, как начала засыпать, хотя чему же тут удивляться. Сама ведь уложила голову на охапку хвороста, собранного для костра, и сама закрыла глаза, слушая негромкий разговор Геба и Хапи. Да и Чафу, прикорнувший под боком, размеренно тарахтел, заставляя Найлу задаться вопросом, не было ли у него в роду кошачьих.

Кто его знает, этого лапчатого. Похоже, он может оказаться кем угодно.

Найла посмотрела по сторонам, но увидела только пустыню и ничего кроме пустыни. Когда же появятся Мере и Умай? Хотя Хапи и заверил, что обе в безопасности с Мином, она не успокоится, пока не увидит их вновь собственными глазами. Только представить, что последний их с девочкой разговор в нормальной обстановке окажется о сексе и презервативах…

Перед глазами Найлы возникла старушка, перелетающая через изгородь в загон, полный болотных монстров. В той свистопляске трудно было что-то разобрать, но этот миг врезался ей в память отчетливо. Как и красное, еще бьющееся сердце в руках чудовища.

– Убить священных животных… – прошипел Хапи сквозь зубы. – Сехмет совсем страх потеряла?

– Довольно грамотный ход, надо признать. Обряд взлома печати отнимает силы у бога, выступающего вместилищем, и, кроме того, необходимо участие бога-хранителя. А если действовать, как Сехмет, то не приходится ни силы тратить, ни с кем-то договариваться.

Найла с глубоким вздохом приподнялась, усаживаясь, и оба тут же обернулись к ней.

– Там был мальчик…

Геб скрежетнул зубами:

– Я видел. Судя по всему, он командовал красными посланцами и этими тварями.

– Мне тоже так показалось, хотя очень не хотелось в это верить. – В ушах Найлы зазвучал отчаянный голос девочки, звавшей брата, и она печально закрыла глаза. – Бедняжка Мере.

– Сехмет его подчинила, – кивнул Хапи. – Послать его в битву – это просто стратегический ход. Он пешка, разменная монета.

– Мне показалось, что он… разрывается. – Найла обхватила себя за плечи, глядя на пляшущие языки пламени. – Как будто хочет бежать к сестре, но что-то его не пускает.

На плечо легла теплая ладонь Геба и почти сразу скользнула по руке вниз, к запястью. Их пальцы переплелись легко и естественно, словно делали так всегда. Найла повернулась к Гебу – глаза его были полны той же горечи, что и ее сердце.

– Я сделаю все возможное, чтобы малышка и ее родные никак не пострадали.

– Я знаю. – И она действительно это знала.

Они смотрели друг на друга не отрываясь, пока их не заставило заморгать от неожиданности покашливание Хапи. Взгляд бога Нила был прикован к их сплетенным пальцам. Лицо его оставалось бесстрастным, однако Найле почему-то стало неловко, будто она совершила что-то неприличное.

И она потихоньку отпустила руку Геба.

– Очень хочу поскорее увидеть ее и поблагодарить. Это ведь Мере вывела меня к Гебу в той неразберихе. Кажется, она не только сквозь время прозревает.

В ответ раздался совершенно незнакомый голос:

– Ур-мау обладают целым рядом необычайных способностей, и провидение будущего – лишь одна из них…

Все разом обернулись к женщине, возникшей невесть откуда в нескольких шагах от костра. На первый ошеломленный взгляд Найле показалось, что вместо кожи у нее оперение. Но, присмотревшись, она поняла, что это просто длинный покров, окутывающий незнакомку от подбородка до пят, которых все равно не было видно. Одеяние, и в самом деле сплошь затканное белыми перьями внахлест, не просто ниспадало до земли, но и стелилось у ног незнакомки, словно приходилось ей не по росту.

Хотя роста она была, по меркам Найлы, впечатляющего. А темные волосы, уложенные в замысловатую высокую прическу, придавали ей сходство с раздувающей капюшон коброй.

Первым от потрясения оправился Хапи.

– Нехбет! – радостно воскликнул он, вскакивая на ноги.

Приближаться к явившейся он, однако, не спешил, хотя его улыбка не оставляла сомнений: он знает ее и счастлив видеть.

– Нехбет? – прошептала Найла еле слышно. – Богиня-гриф?

– Именно, – так же вполголоса подтвердил Геб. – Покровительница Верхнего Египта, и вместе с твоей мачехой они образуют пару…

– …повелительниц Двух земель, – закончила Найла, рассматривая богиню широко распахнутыми глазами. Ее рост, ее бледная кожа, ее жесткие черты… – Но ведь она полная противоположность Феми.

На нее тут же воззрились зоркие глаза богини. Они были гораздо уже обычных, а внешние уголки к тому же заметно уходили вверх. Не говоря уже о цвете… прозрачный янтарь, чистейший, словно мед.

– Это потому, что мы не состоим даже в отдаленном родстве, – ответила богиня, окидывая Найлу взглядом. Губы ее частично скрывал высокий воротник перистого одеяния. – То есть по человеческим понятиям мы с ней, наверное, сослуживицы.

– Ну, ты всегда относилась к этому делу гораздо серьезнее, чем моя возлюбленная супруга, – рассмеялся Хапи, не замечая испепеляющий взгляд богини, которая определенно не наблюдала тут повода для смеха. – Очуметь, это сколько же веков ты не наведывалась в мой гемиспеос? Я бы с превеликим удовольствием заглянул к тебе сам, но до меня дошли нелепые слухи, что ты намерена прикончить на месте всякого, кто приблизится к твоему убежищу.

– Весьма польщена, что ты не пропустил эти слухи мимо своих разборчивых ушей.

– Обожаю твой сарказм! – потряс рукой Хапи. – Мы с этой юмористкой обхохочемся, вот увидите, она просто огонь!

В этом Найла, оценив взгляд и суровую позу Нехбет, сильно сомневалась.

– Рад видеть тебя вновь, владычица Пер Ура, – вмешался Геб. – Позволь спросить, что привело тебя сюда?

Взгляд богини заметно смягчился, и Найле даже показалось, что между белыми перьями воротника мелькнула улыбка.

– Ты неизменно галантен, принц богов. Меня прислала Уаджит, – возвестила она, и Найла удивленно вскинула брови. – Она почувствовала, что вы чересчур отдалились, и исполнилась беспокойства, но, не будучи в состоянии явиться собственной персоной, вынуждена была обратиться ко мне.

– Не в состоянии? – переспросила Найла. – С ней что-то случилось?

– Ничего особенного, все те же обстоятельства личного характера, – прокомментировала богиня. Найле, видимо, не удалось скрыть замешательство, потому что Нехбет недовольно цокнула языком. – Уаджит уверяла меня, что ты человек исключительного ума, но я убеждаюсь, что она преувеличила.

На это Найла, разумеется, слегка обиделась, тем более услышав смешок Хапи. Да, она считает себя умной, хотя, конечно, в чем-то разбирается хуже, чем в остальном, но вы попробуйте проявить чудеса сообразительности после такой ночки, да еще без сна и еды.

Геб придвинулся ближе к Найле всем своим немаленьким корпусом.

– Нехбет имеет в виду, что Уаджит не положено разгуливать по Верхнему Египту, – мягко пояснил он. – Каждая из владычиц может появляться только на подвластной ей территории.

– Да, логично. – Найла подосадовала, что не догадалась сразу. Любому даже начинающему египтологу известно, что в древности Египет делился на Верхний и Нижний и каждой из земель полагалась своя покровительница. – Я просто не думала, что это настолько буквально.

– А еще Уаджит должна была тебе сообщить, что до совсем недавнего времени прикидывалась смертной перед Найлой. – Рука Геба легла девушке на спину, словно в знак поддержки. – Так что ей еще непривычно.

Нехбет, нисколько не усовестившись своей резкости, снова цокнула языком:

– Это очевидно.

Хапи уже лопался от смеха:

– Я же говорил, она просто огонь!

Геб метнул в него косой взгляд:

– Значит, Уаджит вызвала тебя нам на подмогу?

Как и в прошлый раз, Гебу она ответила мягче.

– Я буду сопровождать вас, докуда позволят мои полномочия. Куда вы направляетесь?

– Дело в том… – помедлив в нерешительности, начал Геб.

– Нет нужды посвящать меня в подробности: Уаджит предупредила, что вы предпочитаете держать их в тайне, – прервала его богиня. – Просто назовите мне место назначения.

Видя, что Геб снова колеблется, слово взяла Найла, хоть и рискуя опять вызвать недовольство Нехбет, чья благосклонность явно распространялась только на бога земли.

– Мы не знаем. Ждем нашу подругу, чтобы продолжить путь. Это мы и обсуждали перед твоим появлением.

Богиня нахмурилась, по-прежнему глядя только на Геба, словно не слышала Найлу.

– Да, ур-мау. И когда она прибудет?

– Ну…

Найла готова была поклясться, что богиня театрально закатила глаза, но разглядеть не успела, так быстро та развернулась. Одеяние взметнулось прекраснейшим белым вихрем, не выронив, однако, ни перышка, и богиня начала удаляться почти семимильными шагами – дело нехитрое, когда у тебя ноги от ушей, – со спины различался только верх ее прически. Поступь у нее была невероятная – решительная и вместе с тем легкая, словно ступни ее вовсе не касались песка.

– Предполагается, что мы должны следовать за ней? – в замешательстве уточнила Найла.

– Она бы сказала: «Это очевидно». – Хапи подвигал бровями. – Идемте, у нее наверняка есть план. Я вам потом расскажу, как она спасла нас с Уаджит от серпарда, который забрел из Месопотамии.

Найла заинтересованно подскочила к нему:

– Серпарды действительно существовали? Это же те самые гепарды с длинной змеиной шеей?

– К счастью, за последние тысячелетия не встретил ни одного, хотя были времена, когда их расплодилось столько, что хетты даже использовали их в сражениях.

– Да ладно!

– А как, по-твоему, они чуть не одолели нас в битве при Кадеше?

– Но это же невозможно! Эта битва одна из самых подробно документированных за всю историю, и ни в одном источнике ни слова нет о серпардах! Я точно знаю! Я все это тысячу раз читала!

Хапи с высокомерным видом сощурился:

– Ты там лично была, успешница?

– Нет, – вздохнула Найла.

– Тогда слушай старших. Были там серпарды. Тучи серпардов. По одному против каждой египетской колесницы. Та еще мясорубка! И знаешь, как Рамсес II придумал их обуздать?

Геб проводил их взглядом: совершенно позабыв о нем за разговором, они удалялись вместе с Чафу, который топал за ними по пятам. Непроизвольно улыбнувшись, он сотворил крошечный песчаный вихрь, чтобы затушить костер, и, когда угли скрылись под слоем песка, зашагал вслед за остальными.

* * *

Нехбет они нагнали как раз вовремя, чтобы не потерять ее из виду за гребнем очередной дюны. Вершину они покорили, но по сиплому присвисту в дыхании Найлы Геб догадывался, что силы ее на исходе. Они оставили позади изрядный кусок пустыни, еще дальше углубившись на юг.

– Ого! – выдавила из себя Найла. Держась за бока, она пыталась отдышаться. – Это же уади[9].

– Это ж надо! – эхом откликнулся Хапи, вприщур глядя на Геба. – Угодить аккурат на место нашей единственной ссоры.

– Ссоры? Вы с Гебом ссорились? – Найла недоверчиво изогнула брови. – Даже представить не могу.

– Итог перед тобой. – Хапи обвел рукой протяженную уади, на первый взгляд напоминавшую грунтовую дорогу, рассекшую дюны. На высоких каменистых стенах виднелись письмена, свидетельствующие о том, что в древности ее использовали как торговый путь. – Он взял и безжалостно осушил мои реки и ручьи. Истребил в них все живое, представляешь?

Найла начала сползать по склону, почва по мере приближения к уади все заметнее уплотнялась, так что ноги вязли меньше. Богиня уже почти достигла подножия, судя по служившему им ориентиром песчаному облачку, которое она взметала своим подолом.

– Я не тронул ни сам Нил, ни его притоки, – усмехнулся Геб ему в спину. – А ты, напомню, угрожал затопить мой дворец.

– Пару часиков назад надо было мне про это напоминать…

– И что же вы не поделили? – полюбопытствовала Найла.

– Последнюю кружку полбяного пива! – ответили Геб с Хапи в один голос.

Найла отвернулась, пряча улыбку:

– Ну разумеется.

За кем тогда осталась победа, можно было не спрашивать. Хапи силен, но Геб наверняка был бесподобен. Конечно, при ней он еще не проявлял себя в полную силу, и Найла, признаться честно, надеялась, что ему не придется. Поскольку это будет значить, что дела их совсем плохи. Однако она не сомневалась ни на секунду, что бог земли и всего на ней растущего обладает огромнейшим могуществом – как созидательным, так и разрушительным. Найлу с рождения готовили ему в жрицы, пусть и против ее воли, так что о Гебе она знает очень много. И если хотя бы половина из этого правда…

Они нагнали Нехбет посередине сухого русла. Оно было широченное, не сразу и перейдешь, а начало и конец терялись где-то за горизонтом. Уади, когда-то вмещавшие в себя грандиозные полноводные реки, бывают и больше тысячи километров длиной – Найла такие знала.

– Не терплю пустынную сушь, однако вести вас к себе в убежище я не намерена, – возвестила богиня, когда они поравнялись с ней. – Но ведь тебе, Животворец, не составит труда вытянуть сюда воду?

Хапи опустил голову, разглядывая землю под своими босыми ногами:

– Хочешь, чтобы я сотворил оазис?

– Ты понял меня без пояснений? Я поражена! Ну так что, сумеешь?

Хапи ухмыльнулся уголком губ:

– Обижаешь, красавица.

– Отлично. Значит, ты тянешь воду, а я позабочусь об остальном.

Геб отвел Найлу с середины уади на берег под каменный склон. Там он привалился к отвесной стенке и, скрестив руки на груди, принялся наблюдать за другом.

– Скажи, а Хапи правду говорит? – начала Найла. – Мин действительно не очень силен, потому что он «просто местный божок»? Или Хапи опять слегка занесло?

– И то и то. – Глядя на вопросительно приподнятые брови Найлы, Геб усмехнулся. Как всегда сдержанно, чтобы не вызвать катастрофу. Интересно, как он смеется по-настоящему? Громогласно хохочет, как Хапи, или мелодично заливается, как Мин? – Силы Мина и вправду небезграничны, но не потому, что у него меньше почитателей. Просто одни боги могущественнее других – точно так же, как среди смертных есть силачи или блестящие умы.

– То есть мы не так уж ошибаемся, выстраивая иерархии в пантеоне?

– Ну, иногда вы безосновательно родните кого-то между собой или почему-то уверяетесь, что брат с сестрой могут вступить в связь и, соответственно, родить детей. – Геб посмотрел на нее многозначительно.

– Да, миф о сотворении мира благодаря твоему союзу с Нут – один из самых популярных. – Найла состроила гримасу. – Вашу пару изображают иногда очень… выразительно.

– О да, я видел. Никогда бы не подумал, что сестра умеет так гнуться.

– А дети… У тебя есть дети? – Найла отпрянула от склона, изумляясь собственному любопытству. Вопрос сорвался с языка сам по себе, опередив мысль. – Ну, то есть это же логично. Ты столько времени существуешь – наверное, уже половину планеты своими детьми заселил?

Геба это явно рассмешило – впрочем, что его не смешит? В глазах заплясали лукавые искорки, и он, не расплетая скрещенных рук, наклонился к Найле. Разодранная льняная рубаха приоткрылась, обнажая часть торса. Найла этим, конечно, не воспользовалась.

Ни настолечко.

– Прекрасная, отвечая на этот вопрос, я рискую выдать тебе одну из самых сокровенных тайн в истории Египта.

Сердце Найлы забилось чаще – слова Геба делали свое дело. Она понимала, что он это нарочно, она все-таки не дурочка: ее врожденное непреодолимое любопытство для него уже не секрет, особенно после той ночи на кораблике Муси. Наверняка думает, что ради драгоценных сведений из египетской истории она пойдет на все.

И правильно думает.

– Я умею хранить тайны. – Найла в волнении облизала губы.

Опахало ресниц Геба качнулось вниз – всего на мгновение, такое короткое, что Найла так и не поняла, действительно ли он посмотрел на ее рот или просто моргнул.

– Полежишь со мной еще, если я пообещаю рассказать?

Найлу захлестнул вихрь чувств, от самого яркого из которых все внутри скрутило узлом.

– Что-то тебя подозрительно на этом клинит.

– Почему подозрительно? Мне нравится с тобой спать.

Ох, ради Аллаха! У слова «спать» полно значений, и, уж конечно, Геб имеет в виду самое невинное, однако подсознание Найлы моментально подсунуло иное. Иные образы.

Иные фантазии.

– Такой, значит, уговор? – уточнила она как можно непринужденнее, хотя вихрь в сердце уже перерастал в ураган. – Я укладываюсь к тебе под бочок, и ты открываешь мне великую тайну? Кажется, ты в проигрыше.

– Думаешь? – Не отводя взгляда, Геб неторопливо растянул губы в обольстительной улыбке, от которой любая забыла бы, что происходит и о чем они говорили. Да и собственное имя позабыла бы и вообще все на свете. – Мне кажется, что ночь рядом с тобой стоит всех тайн мира. Так что я в выигрыше.

В горле у Найлы пересохло, а от скрутившегося внутри узла будто электрические разряды побежали по всему телу. Слова Геба разнеслись эхом до самых кончиков ее многострадальных волос.

– Эй, вы двое! – Голос Хапи избавил Найлу от необходимости отвечать, и ответа этого никто не узнал, включая саму Найлу, так его и не придумавшую. – Только не говорите, что вы не смотрели!

Очнувшись от вызванного Гебом короткого замыкания в мозге, Найла обнаружила, что и вправду пропустила все зрелище. Потому что вместо редких былинок, робко пробивавшихся через сухое ложе, добрую часть уади теперь покрывал зеленый сочный ковер, а над ним вздымались к помрачневшему небу раскидистые финиковые пальмы и тамариски.

Чуть поодаль от пальм вздыбился утес метров четырех высотой, с вершины которого низвергался в полукруглую купель хрустальный водопад. На поверхности купели покачивались лотосы, изогнутый бережок утопал в цветах и зелени.

Даже без солнца все это разноцветье сияло и переливалось так, что Найла невольно прищурилась и несколько секунд моргала, пока привыкали глаза.

– Я прозевала возникновение оазиса. – Найла помотала головой, досадуя на себя. – Отец меня убьет.

– Твой отец прекрасный человек, которого ты за время нашего путешествия уже несколько раз превзошла. – Геб самым естественным жестом обнял ее за плечи и повел к кромке газонного ковра. – Именно поэтому я даже не помышлял взять в напарники его самого.

– Да? А он бы тебя удивил. Я видела раз, как он выстоял против змея Клеопатры: тому просто надоело в конце концов, и он отстал.

– Весьма достойно, – с улыбкой признал бог. – Но у меня большие сомнения, что он сумел бы провернуть то же самое с Чери-бенутом.

– Хм-м-м…

В оазисе даже воздух казался свежее и слаще. Мягкое журчание каскада и облачко водяной взвеси над купелью умиротворяли – Найла вдруг поняла, что если и рухнет от смертельной усталости, то не сию секунду. Казалось, для восстановления сил достаточно просто вдохнуть пару раз поглубже и набрать пригоршню свежайшей воды. С этой мыслью Найла двинулась к краю купели, едва волоча ноги.

Над водой тут же показалась черноволосая макушка, затем лоб, брови, нос и наконец насмешливая улыбка.

– О да! – протянул Хапи блаженно. – Поплещешься чуток, и сразу как новенький!

С этими словами он откинулся на спину и разлегся на воде, доводя до сведения общественности сразу два факта. Первое: в какой-то ускользнувший от всеобщего внимания момент он успел расстаться со своим шендитом. И второе: слово «стыд» в его лексиконе отсутствует.

– Вот спасибо! – Найла закрыла глаза и отвернулась. – Жажду как рукой сняло.

Геб корчился в уже знакомых конвульсиях, пытаясь не рассмеяться: плечи содрогаются от напряжения, глаза зажмурены так, что видны лишь кончики ресниц.

– Ты… смутил разум Найлы, дружище, – выдавил он, задыхаясь от смеха. – Она-то думала… Думала, серпарды исчезли давно.

Гомерический хохот Хапи раскатился по всему оазису и половине уади, поэтому Найла, закатив глаза, оставила этих двоих упражняться в остроумии без нее. Если они начали перебрасываться шутками, то остановятся не скоро – это она уже знала по опыту. Почти сразу навстречу ей промчался Чафу, хлопая крыльями и гогоча, а еще через несколько секунд донесся плеск.

Не оборачиваясь, Найла пошарила взглядом по оазису, пока не отыскала Нехбет под пышным розовым тамариском. Богиня как раз сбрасывала свой перистый покров, под которым оказалось изящное облегающее белое платье, почти сливающееся с ее мертвенно-бледной кожей. Спустив ткань с костистых плеч, Нехбет сделала странное движение руками, словно вычерчивая своим покровом букву «S», и все заволокло метелью из белых перьев.

Найла непроизвольно закрыла лицо ладонями, но в нее ничего не попало. Только что-то легкое и нежное прошелестело по костяшкам, и, отважившись выглянуть, она застыла от изумления.

Тысячи перьев, оторвавшись от покрова, кружились вокруг тамариска, сначала образуя что-то вроде вращающейся кометы, а затем постепенно вытягиваясь в пирамиду высотой с это розовое дерево.

Повинуясь едва заметному движению подбородка Нехбет, перья как будто ускорили полет и снова наслоились друг на друга внахлест, образуя сказочный белый шатер. На остроконечной верхушке грациозно покачивалось большое перо, а от него вниз раскатывались две половинки полога, оставляя посередине широкий вход.

Нехбет оглянулась на девушку через плечо:

– Входи и располагайся. Если ты свалишься без чувств от изнеможения, Уаджит меня со свету сживет.

Проигнорировав пренебрежительный тон, Найла шагнула в шатер, не скрывая восторга и радуясь тому, что стала свидетельницей чуда. Даже после сражения с болотными тварями и львиноголовыми лучниками, даже увидев собственными глазами, как бог вызывает вселенский потоп, она не переставала восхищаться всем этим волшебством.

Почти все пространство шатра занимали удобные на вид диваны, травянистый пол устилали роскошные ковры, а посередине красовался стол, уставленный фруктами и напитками. Именно то, чего желала сейчас душа Найлы. Слабо улыбаясь, она сбросила растерзанные сандалии, облепленные засохшей грязью, и повалилась на кушетку с золотыми ножками. Она была такая мягкая, а обивка так приятно холодила кожу, что Найла не сдержала блаженного вздоха, который сам вырвался из груди.

– Какие изысканные манеры, – процедила Нехбет.

Сама богиня расположилась в кресле, больше напоминающем трон, – тоже позолоченном, с подлокотниками, украшенными филигранной резьбой. Будь Найла в силах пошевелиться, она бегом бросилась бы разглядывать эти украшения. Но сейчас ее хватало только на то, чтобы закрыть глаза и раствориться в истоме, разливавшейся по всему телу.

Нехбет, однако, была расположена к беседам.

– Мне доставило бы удовольствие узнать, что́ нашла великая Уаджит в смертной семье, подобной твоей. Будь это в прежние времена, ее решение дорого бы нам обошлось.

Усилием воли стряхивая сон, Найла приподнялась и, помогая себе руками, уселась:

– Это нужно спрашивать у нее. Я же могу сказать только одно: я бесконечно благодарна за то, что она у меня есть.

– Еще бы ты не была. – Нехбет посмотрела на нее свысока. – И я уверена, что она уже не раз подумывала отказаться от бессмертия, чтобы состариться с вами вместе… Как нелепо.

Найла, ужасавшаяся в этот момент кошмарному виду своих пальцев на ногах, резко вскинула голову:

– Что? Отказаться от бессмертия?

Взгляд Нехбет стал пронзительным.

– Я смотрю, не особенно она с тобой откровенничала.

Найла обдумала ее слова. Ну уж нет, она не позволит богине вывести ее из себя этим пренебрежением.

– Ты только со мной обращаешься как с грязью под ногами или со всеми смертными?

Несколько секунд они мерились взглядами. Снаружи доносился несмолкающий смех Хапи, сквозь который иногда прорывались возгласы Геба.

В конце концов богиня пожаловала Найлу скупой улыбкой. При этом она так сжимала губы, пытаясь эту улыбку сдержать, что они побледнели, сравнявшись оттенком с остальной кожей.

– В тебе нет ничего, что радовало бы мой взор, девочка, но это не значит, что мной движет личная неприязнь. Можешь считать, что это никак не связано с твоей персоной, если тебе от этого легче.

– Хорошо. – Найла кивнула, слегка успокаиваясь. – Так, значит, боги могут отказываться от бессмертия? Я не знала.

Нехбет закрыла глаза и откинулась затылком на спинку трона. С этой высокой прической, одетая в белое, она выглядела как настоящая древнеегипетская царица.

– Можем. Хотя это весьма неприятно и крайне редко случается. Последний из известных мне богов, принявших это решение, так кричал, лишаясь своей ба и могущества, что, говорят, даже Анубис содрогнулся от ужаса. – Она вновь плотно сжала губы. – И ради чего? Шастать, где вздумается, и тащить все, что плохо лежит. Позор.

Оторвав руку от подлокотника и потянув за ней взгляд Найлы, Нехбет принялась почесывать длинными ногтями запястье второй руки. Кожа там была такая прозрачная, что вены проступали под ней, как древесные корни. Но в глаза Найле бросились не они, а въевшийся в кожу чернильный рисунок.

Наконец Нехбет отняла пальцы, и перед Найлой предстал вытатуированный анкх.

Символ вечной жизни. Такой же, как у Геба на шее.

– Отдыхай, девочка. Подозреваю, отдых тебе пригодится.

Такая татуировка есть у всех богов? У Хапи она ничего такого не припоминала – даром что совсем недавно лицезрела бога Нила гораздо подробнее, чем хотелось бы. Выжатая как лимон физически и душевно, поглощенная мыслями об услышанном, Найла улеглась на бок на кушетке. От богини, судя по всему, больше пока никаких пояснений не добьешься, а ей и вправду нужно отключиться от всего, пусть ненадолго.

– Анубис, я так понимаю, по мелочам содрогаться не будет… – пробормотала Найла, возвращаясь к недавнему упоминанию бога смерти.

Богиня медлила с ответом так долго, что ее сухой полушепот Найла услышала уже сквозь сон:

– Молись, чтобы не довелось узнать это слишком скоро.