– Геб, держись за меня! – прокричала Найла, упрямо обхватывая тонкими пальцами его выскальзывающие плечи. – Ничего, прорвемся к берегу!

И тут же их накрыла волна, превосходившая высотой любую виденную им до сих пор человеческую постройку. Попытка бежать к дому Мина в надежде забраться на приподнятую на сваях платформу и выиграть время – пусть даже считаные секунды – оказалась напрасной. Ничего не вышло. Это был не обычный дождь и даже не гроза, а воплощение седьмой казни египетской, разорившей эту землю во время одной из войн между богами. По крайней мере, так представлялось Гебу.

Хорошо хотя бы, что в этот раз с неба льется вода, а не огонь.

Когда водоворот оторвал от него Найлу, Гебом овладело непреодолимое, сковывающее все тело оцепенение. Совершенно прежде неведомое такому богу, как он, ощущение беспомощности и нехватки воздуха.

Парализующий ужас.

Его тащило потоком, но он не знал, что́ там под водой – все еще остров Мина или уже русло, частью которого станет теперь этот клочок суши. Наверное, второе. Ливень и река сливались в одно жуткое целое, и, хотя Геб пытался держать голову как можно выше над клокочущей пучиной, дышать удавалось лишь урывками. Отчаянно моргая, он вроде бы разглядел вдали огоньки – крошечные золотистые искры. Асуан?

«Найла Бек, плыви туда. Спасайся».

Ко всему прочему, он слишком изнурен: попытка взломать печать хеху вытянула все силы. Чтобы окрепнуть и вновь набраться хека, требуется время – именно поэтому он совершенно не обрадовался, когда Мин решил пустить в ход свое могущество. Геб понимал, что Мина загнали в угол и долг хранителя велел прибегнуть ради защиты хеху к отчаянным мерам, однако бог дождей совершенно не подумал о людях.

Прежде всего – и самое главное для Геба – о Найле. У малышки ур-мау и ее жрицы наверняка найдутся свои козыри в рукаве, он в этом не сомневался. А вот у Найлы – нет. Ей сейчас, скорее всего, еще страшнее, чем ему, она в полной панике и…

На него обрушилась еще одна волна, словно гигантской рукой вгоняя его в темноту и пустоту. Он бессильно забарахтался, не различая больше, где верх и где низ. Течение тащило его властно и неумолимо, вертя, кувыркая, оглушая, туманя разум… Остатками сознания он понимал, что не погибнет: наследника богов не потопить каким-то там дождем, но само ощущение…

Что-то царапнуло его шею сзади. И еще раз, снова, через несколько секунд, только теперь его ухватили за край рубахи и дернули. Он даже понял, что голова пробила поверхность воды, потому что в ушах тут же зашумели дождь и ветер, сквозь которые то и дело прорывалось трубное эхо громовых раскатов, отражающихся отовсюду разом.

Разинув рот, Геб жадно глотнул воздух.

– Держу!

Найла. Не может быть. Он не видел ее, но это была она. Рука девушки обвилась вокруг его шеи, обхватывая покрепче – даже, кажется, чересчур.

– Н-найла…

– Ничего не делай, положись на меня! Я выгребу, не беспокойся!

Он бы рассмеялся, хвати у него сил и духа. Чему он удивляется? Пообещала же: «Свалишься в воду, я тебя вытащу». А у Найлы Бек слово не расходится с делом, она девушка отважная и решительная.

Лучшая напарница в опасном путешествии.

Когда третья волна пригрозила разлучить их снова, Найла подхватила его под мышки, удерживая их обоих на плаву. Она двигалась энергично, напористо, ноги без устали месили воду. При этом она не переставая шептала ему ободряющие слова, одно за другим проникающие в самое сердце.

Но сколько способна продержаться смертная женщина с такой тяжелой ношей, как он, борясь со стихией эпических масштабов? И сколько будет длиться этот потоп?

Сквозь рев дождя и реки прорезался на миг надрывный резкий вопль. Руки Найлы стиснули Геба еще крепче, а ее подбородок несколько раз стукнулся о его макушку.

– Что это было? – прокричала Найла.

Над головой пронесся огромный светящийся силуэт, сияющий на темном небе ярче любой луны. Еще через секунду их захлестнул вихрь и в ноздри шибанул терпкий и пряный запах.

Хека в чистейшем виде.

Вопль полоснул по ушам снова.

– Клянусь Аллахом! Это какая-то птица!

Геб уже хотел ответить, но вода вокруг неистово забурлила, безжалостно растаскивая их в разные стороны. Пальцы Найлы заскользили по его ребрам.

– Геб!

Собрав остатки сил, он развернулся и обхватил ее обеими руками. Теперь они оказались лицом к лицу, Найла уткнулась лбом ему в шею, однако двигать ногами, как раньше, чтобы удерживать их обоих на плаву, она в таком положении уже не могла.

Ее ногти впились ему в лопатки.

– Порог впереди! – в панике крикнула Найла прямо ему в ухо. – Там камни!

Она дернулась, пытаясь высвободиться и снова взять их спасение на себя.

– Спокойно! – выдавил Геб, одновременно борясь с собственным страхом.

– Но…

– Верь мне! – упорствовал он, отказываясь выпускать Найлу из рук.

Сомнение мелькнуло в ее глазах лишь на доли секунды, прежде чем она все-таки уступила. Тонкие руки обвили его за шею, сама она притихла у него на груди. Надо же, доверилась моментально…

Коснувшись подбородком ее темных волос, Геб закрыл глаза – успев, однако, в последний момент разглядеть хорошо знакомый голубой сполох.

* * *

Найла почти стопроцентно понимала, что это чистое безумие. Геб не умеет плавать и явно не помнит себя от ужаса, оказавшись посреди Нила. Она, вообще-то, тоже. Каким бы хорошим пловцом она ни была, есть вещи, против которых человек бессилен, и ДВУХ стихийных бедствий разом вполне хватит, чтобы угробить кого угодно. Это не говоря уже о том, что они сейчас в быстрине перед первым порогом, который из-за потопа превратился в смертельную ловушку.

Услышав в третий раз этот странный леденящий душу вопль, она изо всех сил прижалась к Гебу.

– Держись, – пробормотал бог.

Услышав предостережение, Найла глотнула побольше воздуха и приготовилась к тому, что сейчас ее начнет крутить и бить о камни. Но будь что будет, Геба она не выпустит. Может, повезет. Может, их протащит под самым берегом, и…

Вода вокруг них забурлила, обволакивая с ног до головы множеством пузырьков, щекочущих кожу, словно сотни крошечных пальцев. Их обдало жаром, будто кто-то включил обогреватель. Внутри все куда-то ухнуло, Найла невольно зажмурилась и крепче вцепилась в Геба. Тот, напротив, как будто замер, и даже дыхание над ее ухом не сбилось.

Следующее, что она помнила, – пятки врезались во что-то рыхлое и сыпучее, ощущение невесомости тут же пропало. Колени подогнулись, и рухнуть ей не дали только руки Геба.

– Тихо, тихо, уже все, мы спасены, – приговаривал бог.

Тяжело дыша, Найла ошеломленно осмотрелась. Под ногами была суша. Твердая земля. Невдалеке виднелись серебристые дюны, топорщился неказистый сухой кустарник, подальше темнели горы. Щекотные пузырьки отпускали, стекая вниз так же стремительно, как до этого обволакивали, и собирались прозрачной лужицей у ног. Наполнившись, лужица заструилась вбок, извиваясь, словно змея.

Метрах в двух-трех она остановилась, вздыбилась над песком и стала разрастаться одновременно ввысь и вширь. Очень внушительно разрастаться.

– Геб, – выдавила из себя Найла, хватая бога за локоть. – Отступаем. Уходим.

Тот тряхнул головой, откидывая волосы назад, и отер ладонью залитое водой лицо.

– Подожди, прекрасная, дай дух перевести.

Однако Найле, на глазах которой наливался и разбухал в лунном свете неизвестный исполин, некогда было ждать, пока Геб наведет красоту. Она еще не оправилась от пережитого: от страха утонуть вместе с Гебом и от мыслей о загадочной птице, неотвязно кружившей над ними, словно стервятник, высматривающий падаль. Поэтому она решительно взялась за могучую бронзовую руку и потянула Геба в противоположную от исполина сторону. От неожиданности он даже сдвинулся за ней на полшага.

Но тут же уперся пятками в песок.

– Найла Бек…

– Ну давай же, пожалуйста!

– Трындец! Еще чуть-чуть, и пришлось бы вас из моря вылавливать! – прогремел сверху чей-то третий голос.

Очень возмущенный. И очень знакомый.

Найла резко развернулась на месте, провертев ступнями воронку в песке. Ясный лунный свет заливал верх фигуры – вроде бы человеческой, но чрезвычайно громадной по любым нормальным меркам. Длинная густая шевелюра с синим отливом лишь слегка скрадывала пухлые щеки и округлость бородатого лица, оставляя тучное тело полностью обнаженным, если не считать крошечного, едва не лопающегося на могучих бедрах…

…коричневого шендита.

У Найлы в буквальном смысле слова отвисла челюсть, когда мозг сложил два и два и вычислил, кто стоит перед ними. Колосс тем временем продолжал бушевать:

– …и кто все это натворил! Чем надо было думать, чтобы устроить очередное бедствие? Выгнать из берегов МОЮ реку! – У толстяка не было ни шеи, ни подбородка, голова росла как будто прямо из корпуса, и от каждого всплеска праведного гнева колыхались его внушительные груди и огромный живот. Толстые, словно корень мандрагоры, узловатые ноги шагнули к Найле с Гебом. – Не увидь я красных посланцев собственными глазами, решил бы, что он все это мне назло!

Геб выдохнул и вместо ответа просто обнял эту громадину – вернее, попытался обнять:

– Никогда еще я не был так рад тебя видеть, дружище.

И тут же почти утонул в кольце длинных массивных рук – каждый палец величиной с хороший батон, а то и больше.

– Взаимно, чувак. Даже не сомневайся.

Найла прислушалась наконец к своим подкашивающимся ногам и, потрясенная до глубины души, плюхнулась на песок.

– Ха… Хапи?

Колосс воззрился на нее сапфировыми глазами бога Нила, развеивая последние сомнения. Найла совершенно точно знала и этот взгляд, и этот голос, и даже энергия от него исходила прежняя, отлично знакомая. Но вот остальное…

– Как жизнь, успешница?

– Да ничего, в общем-то… Только чуть не погибла пару раз за один вечер.

– Это всегда верный признак, что ты на правильном пути.

Найла так и смотрела бы на двух богов, застывших в объятиях, если бы не раздавшийся вдруг в голове сигнал тревоги:

– О нет! А Мере? И Умай? Ты их тоже спас?

– Девочку со старушкой? Зачетная парочка! Сроду не видел такого уаба при таком оракуле. Но их этот понторез Мин надежно прикрыл, поэтому я послушал, что там гогочет твой гусь, он меня к вам и привел.

– Чафулумису? – Найла наморщила лоб. – Его даже потоп не взял?

Геб на это лишь фыркнул, отмахиваясь:

– Чтобы расул погиб такой нелепой смертью? Да у них жизней больше, чем у кошки.

– Расул? – Хапи, озадаченно сдвинув брови, почесал в затылке. – Не знаю, что-то как-то для ра…

– Это обычный гусь! – воскликнула Найла. – Честное слово! Старый, охамевший…

Она осеклась, почувствовав, как ее дергают за штанину. В замешательстве она скользнула взглядом по ноге – и наткнулась на несносный выцветший розовый клюв.

– Действительно жив, – прошептала она, сама не понимая, что ее переполняет – изумление, страх или радость. Наверное, все вместе, особенно когда перед глазами вставал светящийся силуэт, круживший в темном небе, пока их утаскивало течением. Неужели этим сияющим великолепием был… Чафу?

Геб похлопал ее по плечу, проходя мимо:

– Поверь мне, изумляться мы будем, если он погибнет.

* * *

Хапи заверил, что Мин скоро к ним вернется, самым пренебрежительным тоном пояснив, что могущество бога дождей не так уж велико, ведь он не более чем «заурядный местный божок». Вызов ливня, способного стереть границы главной реки Египта, скорее всего, выжал его почти до капли, и сейчас он поглощен попытками восполнить силы.

Найла подсушила основную часть одежды у костерка, который развела сама (сорвав аплодисменты от Хапи), и поискала взглядом Геба, успевшего куда-то молча удалиться. Обнаружился он на гребне дюны, где сидел, обхватив руками колени и уставившись куда-то в пространство.

Найла изрядно запыхалась, пока туда вскарабкалась.

– Когда доберусь до кровати, просплю три дня без просыпу, – поклялась она, усаживаясь рядом.

Геб не повернул головы, но растянул губы в улыбке:

– Богу такое говорить совсем не пристало, но… Я, кажется, неделю отсыпаться буду.

Найла засмеялась и откинулась на локти, давая отдых телу. Выравнивая дыхание, она любовалась раскинувшимся перед ними необычным пейзажем. Океан песка, которому в это время суток уже положено золотиться, а не серебриться, и темный краешек солнца, показавшийся над горизонтом. Найла закрыла глаза, словно чувствуя его жар, хотя жара не было. Можно ли называть рассвет рассветом, если солнце не светит?

– Я должен тебя поблагодарить, – сказал вдруг Геб.

– А? За что?

– Ты могла бы уплыть и спасаться сама, но ты осталась со мной. Я не… – Голос сорвался, словно у него перехватило дыхание. – Я был… Я оцепенел от ужаса. Ты, наверное, решишь, что я помешался, ведь я бессмертен и утонуть не мог, но… – Геб безотчетно, словно сам не замечая, потер шею в том месте, где виднелась татуировка.

Найла запрокинула голову. Волосы, кажется, уже превратились в паклю, а то и просто в месиво из грязи, речной воды и песков Сахары, но ее это совершенно не волновало. Взгляд скользил по редким облачкам, разбежавшимся по небу. От устроенной Мином грозы не осталось и следа.

– Будем считать, что у нас ничья, – проговорила она в конце концов.

Геб вздохнул:

– Ты о чем?

Найла прикрыла веки и оттянула воротник футболки, демонстрируя ямку между ключицами:

– О том, что и ты мне жизнь спас.

Даже с закрытыми глазами Найла поняла, что Геб разглядел вмятину, потому что с его губ сорвалось выражение, которого она не знала. Похоже, какое-то очень затейливое проклятие на древнеегипетском.

– Эй, не порть мне свой светлый образ ругательствами!

– Как это случилось? – Голос раздался так близко, что Найла вздрогнула и, открыв глаза, увидела прямо перед носом его темноволосую макушку. – Кто-то из глиняных тварей? Или красные посланцы?

Найла встрепенулась.

– Красные посланцы – это те львиноголовые? Значит, у Сехмет и вправду имеется колчан с семью стрелами, способными превращаться в лучников?

Геб поднял голову, обжигая ее взглядом. Совсем близко, почти нос к носу, так что дыхание смешивалось. Широкие плечи заслоняли пустыню и затмение, но глаза сами горели ярче двух солнц.

– Тебя же почти насквозь… – прохрипел он. Никогда Найла еще не видела его таким суровым.

Сглотнув, она ощупала вмятину пальцами. Она уже проверяла раньше, пока сушилась у костра. Да, место удара болело, и гематома много раз сменит цвет, прежде чем побледнеет, но это ерунда по сравнению с тем, что могло бы быть.

– Там висел скарабей, – прошептала Найла. Все равно Геб так близко, что можно не напрягать голос. – Прямо здесь. Он спас меня от стрелы.

Геб опустил глаза, и Найле показалось, что он чертит взглядом дорожку. Она смотрела на эти неотразимые ресницы, пока ему не надоело разглядывать рану и он не поднял глаза вновь.

На этот раз, не в пример тому, когда они вот так же дышали друг другу в лицо, теснясь на той несчастной койке, Найла не отпрянула.

– Согласен на ничью, – выдохнул Геб севшим голосом.

Губы Найлы помимо воли изогнулись в улыбке, а в груди стало так жарко, словно ее в самом деле припекло восходящее солнце. Хотя нет… Для нее и без всякого солнца все сияло так, как бывает лишь при рождении нового дня.

– Хорошо.