К тому времени, как в небе над островком Мина гордо воцарилась луна, все успели насладиться и предложенным угощением, и обширной фильмотекой хозяина дома (питавшего страсть к научной фантастике и триллерам), а Гебу провели ускоренный курс по теме «Электричество, обращение с бытовой техникой и какую пользу она приносит обществу».

Он слушал с изумлением и в то же время с недоумением, как будто что-то в этих объяснениях у него не сходилось.

– Получается, электричество – по сути своей то же самое, что наша магия. – Хотя Геб обращался к Мину, до сих пор успешно парировавшему все его доводы без исключения, остальные тоже с интересом ждали ответа. Не каждый день услышишь, как два божества рассуждают о токах, фактически приравнивая друг к другу переходники и магические обряды. – В чем тогда разница?

– В том, что электричество объяснимо с точки зрения науки, поддается наблюдению и демонстрации? – промурлыкал Мин, уже четвертый раз после высадки на острове успевший переодеться.

Ему явно доставляло удовольствие дефилировать в разных нарядах. Первым был самый древний, состоявший из такого же шендита, как у Геба и Хапи, только черного. Его сменил (сидевший на нем как влитой) желтый бархатный фрак с жилеткой и карманными часами в комплекте, а потом гидрокостюм аквалангиста с очками для подводного плавания. Теперь же облачение Мина больше всего напоминало кандуру – длинную белую хламиду, доходившую до щиколоток.

– А может, в том, что оно доступно любому и не требует специального знания? – добавил он.

– Ты говоришь с позиции нынешней эпохи, но предоставляя магию хека в распоряжение человечества тысячи лет назад, мы ее тоже не прятали. Не наша вина, что она рождается только в нас и мы не можем ее никому уступить. Однако ее можно наблюдать и демонстрировать, покуда в нее верят.

– Вера и наука – понятия диаметрально противоположные, мой юный друг.

Геб наморщил лоб:

– С каких пор?

Хотя Найла готова была сидеть там до утра и просто слушать, опершись подбородком на сплетенные пальцы, пришлось встать. Мин сказал, что идеальный момент наступит около десяти вечера, и, если верить стрелкам часов, до этого момента осталось всего пять минут.

– Простите, – перебила она спорщиков. – Но, кажется, пора.

Возражений не последовало, хотя, судя по лицам обоих, они тоже охотно продолжали бы дебаты до глубокой ночи.

Все вышли из дома, и сразу стало заметно, что Мере старается держаться как можно дальше от Мина. Тот лишь молча улыбнулся, когда девочка отскочила от него, как от огня. Найла со вздохом ткнула ее пальцем в лопатку.

– Ты же обещала, что будешь вести себя как обычно, – прошептала она Мере на ухо, кожей чувствуя подозрительный взгляд Умай.

Мере не ответила, только сжала губы, явно сдерживая рвущуюся наружу колкость, которую не решалась высказать при старушке. Эх, можно было сразу догадаться, что этим все кончится. Как ни деликатничай, а разговоры с гиперопекаемой одиннадцатилетней девочкой о фаллосах, сексе и предохранении от беременности, а также болезней, передающихся половым путем, – дело неблагодарное.

Вообще, если на то пошло, Найла ожидала худшего. Глаза у Мере всего-навсего округлялись от услышанного, а не вылезали из орбит, как она опасалась, и то самое скандальное изображение Мина с рельефов девочка увеличивала на экране несколько раз.

Взъерошив макушку Мере, Найла отправилась догонять Геба и Мина. Те успели за это время уйти вперед и уже приближались к загону, где обитала священная чета. Бык с настороженным любопытством двинулся к ним, корова держалась позади.

Мин, навалившись грудью на изгородь, перегнулся к быку.

– Друзья мои, к моему величайшему сожалению, с этого момента наши пути расходятся.

Темные миндалевидные глаза воззрились на Геба, и тот ответил учтивой улыбкой. Заостренные кончики рогов заискрились в лунном свете, на миг ослепив собравшихся.

– Здесь вам оставаться опасно, – продолжал Мин. – Отныне радеть о вас станет бог Геб.

Тот, к удивлению Найлы, кивнул. Корова, встав рядом со своим сородичем, теперь тоже пристально наблюдала за Гебом. Кажется, в этих бездонных темных глазах можно было разглядеть каждую из звезд, сияющих за спиной. А может, то была душа этих необыкновенных животных, которой удавалось явить себя только так – сквозь зеркало глаз.

Мин занес ногу на нижнюю перекладину изгороди и оглянулся на Геба:

– Готов?

– Да.

Оба ловко перемахнули внутрь загона, заставив парнокопытную чету отступить на несколько шагов. Без всякой суеты или страха, просто уступая богам место.

– Подождите! – воскликнула Найла, и Геб остановился. – Все будет хорошо? В смысле… Я не понимаю, что должно произойти, и…

Геб несколько секунд смотрел на нее пристально, а потом, не обращая внимания на вздернутые брови Мина, вернулся и встал вплотную к изгороди. Найла не отступила ни на сантиметр. Их разделяла сейчас только толстая жердь.

И да, в этих зеленых глазах тоже отражалась вся звездная бездна, поэтому они светились чем-то мистическим и могущественным.

– Мы поговорили с Хапи, еще тогда, у тебя дома, – пустился в объяснения Геб. – Как ты уже знаешь, каждая из частей Великого жезла запечатана внутри священных животных. Печать настолько крепкая, что даже коснувшийся не почувствует скрытую в них хека. Я долго над этим думал. Взять животных с собой, по сути, равноценно тому, чтобы оставить их у нынешних хранителей. Если Сехмет знает, где и у кого их искать, убежища теряют смысл. Нужна более мощная защита.

– То есть… Вы хотите взломать печать? И высвободить части жезла?

Геб помедлил.

– Взломать печать – да. Но извлечь сокрытое просто так, в пустоту, нельзя.

– Тогда в чем состоит ваш план?

– Во мне. – В ответ на недоумевающий взгляд Найлы он чуть приподнял уголки губ. – Я предоставлю себя в качестве вместилища. Так можно будет забрать их с собой, чтобы скрывать и оберегать, пока мы не наведем порядок.

Вот теперь Найла отпрянула:

– И тебе это по силам? С тобой ничего не случится?

Геб облизал губы. Найла понимала, что на них все сейчас смотрят, но ее это не смущало. Она хотела знать, что происходит и что предполагается.

– Парень! – окликнул Геба Мин. – Время не ждет.

Найла встревоженно оглянулась на бога дождя:

– Но…

– Потом поговорим. – Геб провел пальцами по ее плечу, поднимая волну мурашек. – Не беспокойся.

Он вернулся к Мину, который, кажется, изо всех сил старался сдержать улыбку.

– Приступай, когда тебе удобно, – сказал Геб.

– Я не знаю, насколько будет больно и неприятно, – предупредил Мин, привычным движением хватая быка за рог. – Постараюсь поскорее.

Геб хлопнул его по спине:

– Делай что должен. Я готов.

Найла напомнила себе, что перед ней боги, бессмертные и всемогущие, и волноваться за них бессмысленно. И вообще, если на то пошло, самая беззащитная из всей компании как раз она, а не двое богов, великая ур-мау, провидящая будущее, и жрица-уаб, которая при всей ее внешней хрупкости тоже, наверное, не промах, иначе ей не поручили бы Мере.

И все равно, как Найла ни успокаивала себя, тревога не отпускала. Она не сводила глаз с широкой спины и длинных ног Геба, которому Мин жестом велел взяться одной рукой за рог быка, а другую положить на голову коровы. Оба животных застыли как изваяния, настолько покорные и безмятежные, что становилось даже страшно.

Целиком поглощенная происходящим и попыткой разобрать по шевелению губ Мина, что он говорит, Найла не сразу почувствовала легкий щипок в районе икры. Лишь несколько секунд спустя она посмотрела вниз и обнаружила серо-бурый комок, захвативший розоватым клювом штанину ее брюк и, кажется, задавшийся целью их сдернуть.

Цокнув языком, Найла брыкнулась, освобождая штанину.

– Не сейчас! – прошептала она сердито. – Брысь отсюда! Пойди найди себе стаю, там и развлекайся.

Не такая уж трудная задача, учитывая, что нильские гуси всегда селятся по берегам рек и ручьев, на сырых, не слишком заросших участках. Может, будет от этого путешествия неожиданная польза – Чафу влюбится в какую-нибудь гусыню и решит свить с ней гнездо? Или что они там делают, эти лапчатые? Тьфу, она вообще-то даже не знает, самец он или самка…

Гусь тем временем, ничуть не обескураженный, вернулся к ноге, снова впился своими зубчиками в штанину и принялся мотать головой, будто танцуя. Найла уже всерьез собралась размахнуться как следует и отфутболить его прямо в болото позади. Стоп, секундочку… Болото? Найла уставилась на землю. Часть тропинки, ведущей к дому Мина, тонула в густой грязи насыщенного коричневого цвета. Найла не помнила, как они перебрались через эту топь, не запачкавшись.

От озадаченного разглядывания ее отвлек бычий рев. Обернувшись, она моментально забыла и про Чафу, и про все остальное. Загон вдруг озарился светом. Фантасмагорическое жемчужно-серое лунное сияние ореолом окружило Мина и полилось по руке, крепко сжимающей рог быка. А оттуда, будто набегающая на берег волна, мерцающая кромка плавно заскользила по лоснящейся темной шкуре, пока не коснулась пальцев Геба, обхвативших основание второго рога.

Там серебристый прилив замер, словно в сомнении, но уже через миг, повинуясь легкому кивку Мина, заскользил дальше, и вскоре лунное сияние окутало Геба целиком. Бесподобное было бы зрелище, если бы не крик боли, почти сразу вырвавшийся у младшего из богов.

Он рухнул бы на колени, если бы Мин, моментально среагировав, не обхватил его свободной рукой за пояс. Геб повис на ней всем телом, ни на мгновение, однако, не выпуская рог.

Свет тем временем все лился, взбираясь вверх по мускулистой руке Геба, и она дрожала от напряжения.

– Геб! – сдавленно прошептала Найла, впиваясь ногтями в деревянную перекладину.

Исходящее от Мина сияние крепло, становилось все ярче, обволакивая и Геба, и обоих животных, сплавляя их силуэты в одно неразличимое целое. Лишь смутные очертания проступали сквозь поглотившее их лучистое облако.

– Кажется, уже вот-вот, – подала голос Мере. – Чувствуешь? Как будто мы в дум-пальмовой роще.

Найла не поняла, о чем она, и даже пытаться не стала, изо всех сил стараясь не потерять из виду Геба. Сердце колотилось, ее трясло от нервов, нетерпения и злости на Чафу, который продолжал теребить ее штанину. Под ногти, скребущие жердь, забились занозы, и пальцы словно током дергало, однако Найла не обращала внимания на боль. Геб больше не кричал, но это не значило, что ему легче. Наоборот, молчание пугало еще сильнее.

Нельзя так волноваться. «Он вообще-то бог», – напомнила себе Найла в который раз.

Когда различить Геба среди неясных пятен в лучезарном коконе стало совсем невозможно, одновременно свершились два события: Чафу наконец отстал, резко выпустив штанину, а жердь под руками содрогнулась.

Найла в замешательстве завертела головой. И увидела. В нескольких сантиметрах от Мере, глубоко вонзившись в дерево и еще подрагивая, торчала стрела. Длинная, на удивление толстая, с красным оперением. Мозг еще не успел осмыслить эту картину, как что-то просвистело прямо над левым ухом.

Тяжело дыша, Найла развернулась. Еще одна стрела с таким же красным оперением торчала из болотной жижи, которая засасывала ее с настолько невообразимой скоростью, что Найле даже показалось на миг, будто кто-то тянет стрелу снизу.

А дальше все смешалось. Свет, до этого стремительно разгоравшийся, резко опал и стянулся обратно к своему источнику. В центре всей этой сцены показался Мин, согнувшийся едва ли не пополам. Бык с коровой, вытаращив глаза в ужасе, кинулись с паническим ревом к стоявшим у изгороди.

Найла переместилась вбок, пытаясь разглядеть хоть что-то за перепуганными животными, жмущимися к жердям. Геба она отыскала взглядом в нескольких шагах от Мина: он припал на одно колено, уронив голову на грудь. Да что же тут творится, в конце концов?

Вот тогда она уловила движение в стороне: кто-то подбирался к ним из зарослей, окружавших дом Мина. Высокие темные фигуры в красных панцирях, поблескивающих в лунном свете. Одна рука устремлена вверх по диагонали, вторая согнута в локте и уходит назад, натягивая тетиву с вложенной стрелой. Четверо застыли в этой позе, словно статуи, еще трое приближались, надвигаясь на загон ровной, словно по линейке вычерченной шеренгой.

И, кажется, у Найлы начались галлюцинации, потому что у этих фигур с человеческим телом ей мерещилась золотистая шкура, черные приплюснутые носы и треугольные кошачьи уши.

Львиноголовые люди?

– Стреляй! – разнеслось над поляной.

Только теперь до Найлы дошло, куда целятся эти лучники. Молниеносно преодолев полтора метра, отделявшие ее от Мере и Умай, она с криком «Ложись!» опрокинула обеих с разбега.

Умай, оглянувшись со смесью изумления и испуга на лице, повалилась ничком, не сопротивляясь, и увлекла Мере за собой. Они рухнули на землю, образуя кучу-малу, – Найла внизу, девочка плюхнулась сверху. Найла успела услышать над ухом ее удивленный возглас и, стиснув зубы, обеими руками спихнула ее с себя. Над головой тут же распахнулось ночное небо, но почему-то объятое огнем и проливающееся на них дождем метеоритов.

Найла изо всех сил дернулась назад, отползая на локтях прямо по грязи, и заслонила Мере собой. Зажмурилась она в последний момент, когда жужжание стало таким же оглушительным, как в тот день, когда базар наводнили пчелы.

От удара в грудь у нее вышибло дух – и уши заложило от нечеловеческого рева.

Боль разлилась по всей груди, не давая дышать, поэтому Найла почти не чувствовала ни шлепков по щекам, ни голосов, настойчиво ее зовущих. Всю свою волю она сосредоточила на том, чтобы не поддаваться тарану в груди и протолкнуть воздух в легкие. В одну из судорожных попыток вдохнуть ей шибанул в нос какой-то резкий запах, который прочистил мозг лучше всякой оплеухи.

Она открыла глаза и машинально схватилась за грудь. Пальцы сомкнулись вокруг тонкого древка стрелы.

– Стой! – Над ней склонилась Мере. Рядом побледневшая сильнее обычного Умай убирала флакончик обратно в ридикюльчик. – Не трогай! Иначе…

Девочка умолкла, только теперь увидев то, о чем Найла уже догадалась. Одним движением вытащив из-под футболки самодельную подвеску, Найла потрясенно уставилась на лазурного скарабея. В самом центре Т-образного пересечения тонких полосок, намечающих крылья и голову жука, торчал наконечник стрелы.

На груди, которую все еще пекло от боли, Найла разглядела овальный оттиск: скарабей, приняв на себя удар, глубоко впечатался в кожу, но…

Но она жива – это главное.

– Вау! – прошептала Мере.

– Вы целы? – спохватилась Найла, вскакивая рывком. И тут же покачнулась, едва удержав равновесие в подкатившей к ногам волне жирной глинистой грязи. – Что происходит? Где…

Глаза Мере распахнулись во всю ширь.

– Найла!

Она не заметила приближения. Кто-то набросился на нее, с силой ухватил за руку выше локтя и поволок за собой, так что Найла, оступившись, рухнула на колени. Нападавшего это не остановило. Он выкручивал ей плечо, видимо пытаясь развернуть поудобнее, чтобы пустить в ход поблескивавшую в свободной руке медную мотыгу.

Каким-то чудом Найла уперлась ногами и вцепилась ногтями в руку захватчика. Не помогло. Пальцы утонули в чем-то густом и вязком, похожем на масло, а вражеская рука потекла, меняя форму прямо на глазах у изумленной Найлы, и в считаные секунды сомкнулась темными оковами на ее запястье.

Вторая рука взметнулась у нее над головой, ослепив смертоносным блеском мотыги.

Найла вскрикнула и всем телом откинулась назад, дернув противника на себя, так что мотыга, описав дугу, прошла рядом, лишь слегка оцарапав, а Найла в последний момент рванулась обратно, врезаясь в торс нападавшего.

Оба повалились наземь, сцепившись в беспорядочный клубок – только теперь, оказавшись с противником нос к носу, Найла наконец разглядела его как следует. И не сумела сдержать рвущийся из горла вопль. Это был кто угодно, только не человек. Кожа его напоминала оплывший воск, но пахла землей и тиной, а в довершение всего вместо глаз у него чернели две пустые лунки, в одной из которых торчал обломок стрелы.

Чудовищное существо разинуло рот, обдавая Найлу могильным смрадом. В ее груди, прижатой к торсу монстра, отозвался зарождающийся в его недрах рокот, и Найла без труда представила, как эта зловонная пасть распахивается все шире и шире, пока наконец не проглотит ее одним махом.

Но тут кто-то захватил в горсть футболку у нее на спине и с силой дернул вверх, поднимая на ноги. Талию крепко обхватили мускулистые руки Геба.

– Держу, – прохрипел бог.

Подавив вскрик, Найла обернулась к нему. Геб дышал с трудом, все лицо и шея были мокрыми от пота. Судя по тому, как он, моргая, открывал глаза на наносекунду дольше обычного, ему приходилось очень тяжко.

Тем временем чудовище тоже поднялось и целеустремленно двинулось на них. Геб загородил Найлу собой и шагнул навстречу. От удара мотыгой он увернулся без труда, блокировав вязкую текучую руку в замахе, но прицельный удар кулаком по скуле заставил его попятиться.

Судя по всему, эти создания способы лепить из себя что угодно прямо на ходу.

Найла огляделась в поисках Мере и Умай. Они стояли в двух шагах, старушка с суровым видом прижимала к себе девочку. На лице Умай не было даже тени страха, и впервые за все время знакомства она не горбилась и не тряслась. Казалось даже, наоборот, выросла на несколько сантиметров.

Мере ответила на взгляд Найлы слабой улыбкой, пытаясь, видимо, показать, что с ними все в порядке, но улыбка вдруг застыла, и милое детское личико сковала оторопь. Девочка начала вырываться из объятий Умай, а когда не получилось, закричала: «Тау!»

Ахнув от изумления, Найла проследила за ее взглядом. Там, по другую сторону загона, внутри которого угадывался Мин, отражавший атаку сразу нескольких противников, стоял человек. Безусловно человек. Об этом Найле говорило наличие у него головы – с кожей, глазами, носом и ртом.

Не просто человек – юноша. Долговязый, нескладный, той же масти, что и Мере, а насчет остального сходства трудно было судить с такого расстояния. Найла различала только, что смотрит он в их сторону и стоит не шелохнувшись, как деревья за его спиной и как окружившие его четыре фигуры в красных панцирях.

– Тау! – вновь раздался отчаянный крик девочки. Голос ее дрогнул. Обернувшись, Найла заметила слезы на ее щеках. – Тау, иди сюда!

И он как будто послушался. Подавшись всем корпусом вперед, он согнул ногу. Но с места не сдвинулся.

– Почему он не идет? – всхлипнула Мере, по-прежнему вырываясь из рук Умай, но старушка, демонстрируя сверхчеловеческую силу, держала ее как в тисках. – Он же меня видит. Он должен прийти!

Найла оглянулась через плечо. Геб все еще сражался с непонятным текучим созданием, успевшим за это время лишиться руки, – мотыга валялась в нескольких метрах от них. Но и сам бог был не в лучшем состоянии. Любимая льняная рубаха разодрана, сквозь широкие прорехи видны грудь и спина, некоторые раны кровоточат.

Словно почувствовав взгляд Найлы, Геб на миг обернулся.

И у нее вновь перехватило дыхание, хотя на этот раз никакая стрела в нее не вонзалась. Просто эти глаза… Эта изумрудная зелень…

– Геб! – Крик Мина разорвал протянувшуюся между ними незримую нить.

Все – и даже Мере – разом повернулись на голос бога дождя. Всю лужайку вокруг него усеивали тела поверженных противников – причудливое нагромождение страшных обрубков. В руке бога сияло орудие, которое Найла до сих пор видела только в музеях и на папирусах, – нехех, короткий жезл в поперечную полоску с прикрепленным к нему цепом из нескольких тростниковых плетей с острыми треугольными лезвиями на концах.

Безжалостная смертоносная плеть, которую, по преданию, вручила Мину высшая сила – настолько могучая и необъятная, что не имела ни имени, ни обличья.

– Хеху! – крикнул Мин. – Не отдавай их!

Найла, холодея, завертела головой в поисках священной пары. Почему она не спохватилась раньше? Ведь первая туча стрел явно была выпущена в них – тогда и донеслось то истошное мычание. Даже в ярком лунном свете она не сразу отыскала их взглядом. А отыскав, тут же об этом пожалела.

Бык лежал на боку в загоне, неестественно вытянув одеревеневшие ноги. Сквозь проем между перекладинами изгороди Найла различила его глаза – открытые, уставившиеся в никуда… помутневшие. Корова стояла рядом с ним, забрызганная кровью и заляпанная ошметками грязи, и жалобно мычала, бодая своего друга в живот безрогим лбом.

Рядом с ними выросли еще два глиняных монстра. Не обращая внимания на корову, перепуганную настолько, что даже убежать не отваживалась, один склонился над открытым брюхом быка и приподнял его переднюю ногу, а второй…

Найла задохнулась от ужаса. Второй заносил над быком изогнутый клинок вдвое длиннее обычного ножа и невесть во сколько раз острее и гибельнее.

– Нет!

Она лихорадочно пошарила взглядом вокруг, пока не наткнулась на валяющуюся поодаль мотыгу. Обогнув Геба, Найла cхватила орудие и обернулась как раз в тот миг, когда первый удар ножа рассек шкуру быка. Глаза несчастного все так же смотрели в никуда – его страдания закончились чуть раньше.

– Прекратите! – Найла решительно двинулась на них, хотя мышцы рук у нее, кажется, превратились в желе. Мотыга весила целую тонну. Ей не поднять эту тяжесть даже на уровень плеч.

Кто-то преградил ей дорогу и мягко оттеснил. Перед глазами мелькнуло облако седых волос Умай – всего на миг, но мотыга вдруг перестала оттягивать руки, а холод древка сменился теплом чьей-то ладони.

Старушка перемахнула через полутораметровую ограду с изяществом газели. Ее ноги коснулись травы совершенно бесшумно, и двое чудовищ даже не догадывались о ее присутствии, пока, очертив рукой полукруг в воздухе, она не метнула в них мотыгу. Пролетев три с лишним метра, та с размаху вонзилась в спину орудовавшего ножом.

И снова они не услышали ничего, кроме смачного шлепка рухнувшей ничком глиняной глыбы. Его подельник поднялся, расширяя пустые глазницы и распахивая рот в подобии клича. В руках его что-то краснело.

– Нет… – прошептала тонким голоском Мере, стискивая пальцы Найлы. – Это… Это сердце…

Совсем близко шмякнулось что-то внушительное. Найла прижала к себе вскрикнувшую от испуга Мере, а сама, осторожно присмотревшись к загадочному «снаряду», опознала в нем торс и часть ноги чудовища, с которым сражался Геб. Все это стремительно оплывало, таяло и смешивалось с болотной грязью.

Рядом с ними почти сразу очутился и сам Геб, едва дышавший после схватки.

– Проклятье! – просипел он, не сводя глаз с Умай и другого грязевого монстра. – Бегите в дом! Прячьтесь!

И он помчался на выручку Умай так стремительно, что Найла даже возразить не успела. Прятаться ей казалось бессмысленным: ясно же, что эти создания пришли не за ними.

Внезапно лужайку сотряс мощный громоподобный раскат. Точнее, он сотряс весь остров. Мере едва устояла на ногах, и Найла только чудом вновь не упала вместе с ней. Воздух быстро сгущался, словно какая-то огромная машина спешно пропитывала его душистым ароматом, – только теперь Найла почувствовала благоухание, о котором говорила Мере. От запаха дум-пальм, очень напоминающего имбирный, только более приторный, как у тальковой присыпки, у нее зачесалось в носу.

– Это Мин! – взмахнула рукой девочка.

Точно. Мин удлинил древко нехеха до самой земли. На верхушке жезла по-прежнему позвякивали металлическими наконечниками тростниковые плети, которые раскачивал поднимающийся ветер. Судя по странным дерганым движениям в беспорядочной груде у ног Мина, поверженные, хоть и изрубленные, сдаваться не желали. Вот-вот они вылепят себя заново и восстанут из грязи, видимо, их и породившей.

Найла взглянула на небо. Луну и звезды прямо на глазах затягивали угольно-черные тучи – плотные, словно и в самом деле состоящие из угля. Появившись из ниоткуда, они только множились и разрастались, пока все небо, сколько хватает глаз, не скрылось за этим антрацитовым занавесом.

Она опустила голову – и успела заметить, как переглядываются Мин и Геб. Бог дождя кивнул. Геб оставил кивок без ответа.

Мин глухо ударил жезлом оземь, и по островку вновь прокатился оглушительный рокот, только на этот раз он гремел с неба, из скопления туч. И до Найлы наконец дошло: это гром. Мин вызывает грозу.

Ничего подобного тому ливню, который обрушился на остров через несколько мгновений, она не видела никогда в жизни. Он проливался не каплями, не струями, а целыми водопадами. Буквально как из ведра, словно кто-то там с небес опрокидывал на землю целые цистерны. За считаные секунды Найла вымокла до нитки – ливень стоял стеной, такой плотной, что она потеряла бы Мере в этом водовороте, не держись они по-прежнему за руки.

Превозмогая себя, Найла двинулась в ту сторону, где вроде бы находился загон. Вязкая холодная грязь обволакивала ноги, словно хватая липкими ладонями и нарочно пытаясь задержать – в том, что нарочно, сомневаться уже не приходилось. Хлещущая по лицу вода не давала открыть глаза.

– Геб! – закричала она во все горло. – Умай!

– Слышишь? – раздался голос Мере у самого уха.

– Что? – Кроме грохота и плеска воды со всех сторон, Найла не слышала ничего.

Ответ Мере она не разобрала – только почувствовала, как девочка уверенно тянет ее вперед, увлекая за собой. С невероятной прытью обе добрались до загона и, пригнувшись, пролезли между перекладинами. Найле показалось, что она различает большую темную тушу и поблескивающий рог.

Она уже хотела спросить у Мере, как ей удается ориентироваться в этом потопе, но врезалась в кого-то на полном ходу. Щека уткнулась во что-то теплое, и повеяло сандалом.

– Геб.

На ощупь обняв его за пояс, она запрокинула голову. Даже вот так, вплотную, лицо едва просматривалось сквозь пелену дождя.

– Найла, – выдавил он через силу и тут же крепко прижал ее к себе.

Ладошка Мере, наоборот, начала выскальзывать, и Найла резко обернулась:

– Стой!

– Мне нужно найти Умай! – крикнула Мере, удаляясь. – Остров вот-вот поглотят воды Нила!

Что… Что?!

– Мин вызывает ливни, но над их масштабами он не властен! – объяснил Геб, перекрикивая рев и гул. – Сейчас река выйдет из берегов и все окрестности скроются под водой.

– О нет! – простонала Найла.

– Что такое? Ты ранена?

– Нет… Получается, мои предки были правы!