В Луксоре Найла оставила отцовский «лендровер» на первой же свободной стоянке. Как только они въехали в город, муха-талисман словно ополоумела: принялась биться в окно с такой силой, что лишь чудом не угробила ни стекло, ни себя. Похоже, боли она не испытывала совсем, даром что вела себя как живая.

Найла заглушила двигатель и осмотрелась. Они припарковались на проспекте, с одной стороны засаженном пальмами, а с другой застроенном малоэтажными домами. Как и в Каире, люди на улице почти не показывались, а те немногие, что выходили, торопились добраться до места. Открытых магазинов тоже наблюдалось мало, а вот автомобили ехали довольно плотным потоком – как раз начинался вечерний час пик, наверное, дело в этом.

Выйдя из машины, Найла оглядела корпус, с огорчением отмечая множество вмятин. На крыше наверняка еще хуже. Утешало одно: отец ругаться не будет, если Геб объяснит ему, что это второй демон-обезглавливатель постарался. Пожалуй, даже обрадуется и будет носиться с этой машиной как с очередной реликвией.

– Тебе, кажется, не помешает умыться, – намекнул Геб, скользнув взглядом по ее лицу и футболке.

Да, точно, совсем забыла. Посмотрев в зеркало, Найла брезгливо скривилась: ее же забрызгало кровью, когда Геб двинул жезлом демону в нос. Да и не только забрызгало, еще отплевываться пришлось. Найла вытащила из сумки влажную салфетку и тщательно вытерла лицо, с отвращением глядя на черную слизь. Насквозь омерзительное существо – от сатанинского облика, напоминающего гиппогрифа с человеческим лицом, до этой темной крови, густой, как желе.

Найла накинула на себя чистую футболку, и под ней, провернув пару акробатических трюков, стянула забрызганную. Еще через пять минут, потерпев полное поражение в попытке заставить Чафу дожидаться в машине, они двинулись в путь втроем.

Радостно жужжащая муха вела их по широким улицам Луксора. За время учебы в университете Найла привыкла к упорядоченному дорожному движению и к тому, как организованно и спокойно пешеходы в других странах пересекают проезжую часть. В Египте же все обстояло иначе, и Луксор не был исключением. Никакой разметки, никаких обозначений, отделяющих дорожные полосы друг от друга и от пешеходных зон. Приходилось смотреть не то что в оба – во все двадцать глаз и не зевать, если слышишь гудок.

В какой-то момент Найла едва успела ухватить Геба за футболку, чтобы он не шагнул под некстати разогнавшийся грузовичок. Но бог, поглощенный слежением за невидимой траекторией мухи, даже не обратил внимания.

Через несколько минут муха остановилась перед рестораном под названием «Айша» на самом берегу Нила. Найла крутнулась на месте, оценивая обстановку. Входная дверь закрыта, на крошечной террасе всего два столика. За одним сидят старушка с девочкой, которая шумно прихлебывает густой молочный коктейль. И больше никого. Судя по мытым окнам, еще совсем недавно заведение работало, однако сейчас свет внутри не горит. Может быть, как и многие другие, решило закрываться пораньше из-за затмения.

Жужжалка-проводница умолкла и упала на землю. Подскочив пару раз по инерции, она угодила прямо на ногу Гебу, который поторопился подхватить стекляшку, пока ее не склевал Чафу.

– Это все? А где вторая?

Геб повертел муху в пальцах, похоже, недоумевая не меньше Найлы.

– Не ведаю.

– Эй! – Им махала рукой девочка за столиком. Вскарабкавшись коленями на сиденье, она опиралась на спинку стула, и лицо ее наполовину скрывалось под козырьком хорошенькой розовой кепочки. – Если вы ищете вторую жужжалку, то она плюхнулась в мой коктейль.

Найла с Гебом, оторопев, застыли в нерешительности. Первым оправился Геб и шагнул вперед, разглядывая из-под вопросительно вздернутых бровей и старушку, и девочку. Та откинулась на стуле и невозмутимо смотрела ему в глаза.

– Откуда ты знаешь про жужжалок, малышка? – помедлив, спросил Геб.

Девочка пожала бронзовыми от загара плечами.

– Она мне за три дня все уши прозудела. И потом, привлекающий талисман даже двухлетка отличит. А мне вообще-то одиннадцать, – со значением проговорила она. – Я знала, что рано или поздно за мной явятся. После исчезновения брата это был лишь вопрос времени.

Речь у девочки была безупречная, и говорила она с самоуверенностью, которой Найла в ее возрасте точно не обладала, но эта розовая кепочка и эти ножки, не достающие до земли, сбивали с толку.

– Твой брат, часом, не потомок верховного жреца? – осторожно поинтересовался Геб.

– Именно. – Девочка тряхнула блестящими черными кудряшками. – Только те, кто его забрал, просчитались. Следующим ур-мау буду я, не он.

Найла и Геб переглянулись, не веря своим ушам. Жрец, которого они ищут, – одиннадцатилетняя девочка?

– Кажется, нам с тобой нужно поговорить. – Геб сделал еще шаг. – Меня не опасайся, мы не сделаем тебе ничего дурного.

– Это я и так знаю! – Девочка встала на ноги на сиденье и жестом поманила Геба поближе. – Я наделена даром предвидения с самого рождения. Правда, Умай? – Она обернулась к старушке и, дождавшись, когда та улыбнется, продолжила: – Я провижу. И десять дней назад мне приснилось, что со мной встретится бог Геб, принц богов, и ему потребуется моя помощь. Вот ты и явился.

Девочка протянула руку. Бог после секундного замешательства взял маленькие пальчики в свои и уставился на них, обдумывая неожиданный поворот событий. С чего он внушил себе, что жрец непременно должен быть взрослым мужчиной? В древности ведь тоже встречались и женщины-священнослужительницы, и даже великие жрицы, мудрейшие из мудрых и блестящие хронистки.

Но она же еще совсем маленькая, как же он сможет поручить ей…

– Даже не сомневайся. – Девочка обхватила его пальцы и пожала. – Я – та, кого вы ищете. Это совершенно точно… От вас странно пахнет. Ой! Это ваш гусь? Какой чудесный!

– Если ты догадалась, что это гусь, значит, точно провидица, – пробормотала Найла.

В конце концов Геб вздохнул и с теплой улыбкой попросил:

– Хорошо, тогда скажи, как тебя зовут, чтобы мы были на равных.

Девочка гордо вздернула подбородок:

– Меня назвали Мересанх в честь одной великой жрицы прошлого, но я предпочитаю, чтобы меня звали Мере.

– Значит, Мере. Я, как ты уже знаешь, Геб, а это Найла. – Обхватив Найлу рукой за плечи, он подтянул ее поближе. – И, как ты уже провидела, нам понадобится твоя помощь.

– Договорились, Геб. Только у меня одно условие. – Она подняла палец, на котором красовалось пластиковое фиолетово-розовое колечко.

– Слушаю.

– Ты поможешь мне отыскать брата.

– Обещаю сделать все возможное, Мере.

Девочка едва заметно выдохнула:

– Хорошо… Ну, тогда садитесь! Я выловлю жужжалку и допью коктейль.

И она действительно продолжила потягивать коктейль, разъясняя, как исчез ее брат. Начала она с краткой автобиографической справки: брату девятнадцать, и именно у него, как у первенца, вся семья ожидала обнаружить многочисленные сверхъестественные таланты, позволяющие ему продолжить династию (в которой уже несколько поколений не появлялось обладателя нужного дара, из-за чего все начали опасаться, что жреческий род прервется окончательно). Однако юного Тау ни капли не интересовали обряды, подношения богу Ра и изучение священных текстов.

– Тау хочет стать певцом, – объяснила Мере, вертя трубочку в стакане. – Он уже записал диск с парочкой друзей. Кошмарно получилось, но это его мечта.

– Понимаю твоего брата, – кивнула Найла. – Ему совершенно необязательно идти по стопам предков. Расскажи, пожалуйста, все, что помнишь о том дне, когда он пропал.

– Я лучше помню свой сон, чем происходившее в реальности, – призналась Мере. Рука с трубочкой замерла, взгляд залип на остатках коктейля на дне стакана. Найла пока не разглядела цвет ее глаз, скрытых под козырьком кепки, но подозревала, что они светлые. – Я легла спать, как всегда посмотрев «Монстр Хай» на планшете. Потом наступил мрак… Вот это я не очень люблю в своем даре. Я всегда четко знаю, что это видение, потому что тогда все совсем как наяву, только пошевелиться не можешь. Брат лежал на каменном полу, очень грязном, а рядом с ним стояла красивая женщина в красном. Глаза у Тау… Он… – Голос Мере задрожал и едва не сорвался, но старушка погладила ее по руке, и девочка, судорожно вздохнув, продолжила: – Выглядел он плохо. Очень плохо. Он плакал из-за этой женщины.

– Эта женщина в красном – богиня Сехмет, – пояснил Геб сдержанно. – Она заковала Ра в цепи на дне первозданных вод, откуда никто из нас не может его вызволить, а твоего брата похитила, чтобы узнать ведомое только древнему ур-мау или его потомкам.

– Ведомое? Так брат же вечно ушами хлопал на занятиях… – В голосе девочки послышался испуг. – Вряд ли эта богиня чего-то от него добьется.

– Много тысяч лет назад Ра поведал верховному жрецу, где находятся четыре хеху, представляющие собой отдельные части…

– Великого жезла? – воскликнула девочка. – О-о-о! Я помню! Это ведь та история, когда Сехмет едва не уничтожила человечество и Ра ее наказал! Так ведь, Умай?

Старушка только улыбнулась в ответ.

Геб кивнул:

– Да, мы о ней. А сейчас Сехмет хочет восстановить жезл, и для этого ей нужен тот, кто выдаст местонахождение хеху. Боюсь, что пару, скрывавшуюся у бога Хапи, она уже разыскала, так что…

Геб умолк.

– Вы хотите уберечь остальные три, да? – договорила за него Мере, поднимая три пальца.

– Именно.

– Тогда я отправлюсь с вами куда скажете. Только вместе с Умай, она моя уаб. Очистительница, – поспешно добавила девочка, указывая на безмятежную старушку. – Мне даже домой за одеждой заезжать не надо, у меня на такой случай вещи собраны в машине. Родители меня отпускают.

– Нет, Мере, послушай. – Геб поднял руку, останавливая словесный поток. – Это опасно. Просто скажи нам, у кого еще из богов хранятся хеху, и…

Мере помотала головой, не дожидаясь окончания.

– Так не получится. Я должна ехать с вами, иначе эти боги вас даже близко не подпустят. Тайна ведома только самому Ра и моему роду, – продекламировала она, словно воспроизводя заученный текст. – Каждому из хранителей это втолковывалось лично. Правда, Умай?

– А как эти боги узнают, что ты и есть великая жрица? – поинтересовалась Найла. – Не обижайся, просто на вид ты такая…

– Маленькая. Да, я знаю. – Вздохнув, девочка легким движением сняла кепку. – Но я ведь сказала, что дар у меня с рождения.

Найла обомлела, увидев наконец ее глаза: обжигающий голубой лед, такой чистый и прозрачный, что граница радужки почти сливалась с белком. В сочетании со смуглой кожей и милым детским личиком зрелище получалось ошеломляющее – такие глаза могли таить в себе только что-то фантастическое. Сверхчеловеческое. Неудивительно, что девочка их прячет.

Мере подмигнула Найле, заставив ее нервно сглотнуть, и посмотрела на Геба. Хотя тот даже бровью не повел, от Найлы не ускользнуло, что лежащие на коленях под столом руки сжались в кулаки.

– Меня зовут Великой Провидицей бога Ра, – заявила Мере. – Так что боги-хранители с первого взгляда на меня поймут, что нам нужно верить.

* * *

Переварив известие, что девочка обладает сверхъестественными способностями, а молчаливая старушка – ее уаб (то есть представительница древней касты жриц-очистительниц, посвятивших себя служению верховным жрецам), они проводили Мере к припаркованной неподалеку от ресторана машине за вещами. Найла прикусила нижнюю губу при виде черно-белого чемоданчика на колесиках с изображением героев «Монстр Хай». В самом центре красовалась Клео де Нил, египетская принцесса.

– Я не впервые ночую в чужих местах из-за чрезвычайных обстоятельств, – объяснила девочка. – Мама с папой говорят, что мне еще повезло… В прошлом ур-мау вообще только и делали, что ходили из города в город по разным надобностям.

Найла не знала, как реагировать, – кивнуть, ответить что-то обтекаемое или вообще впасть в истерику от абсурдности происходящего. В итоге она просто помогла девочке с чемоданом и вежливо отказалась отдавать его старушке, потянувшейся было к выдвижной ручке. Найлу воспитывали как подобает (о египетских богах сейчас не будем), так что в ее присутствии пожилая женщина, у которой не то что руки – даже ресницы трясутся, тяжести таскать не будет. Сколько ей лет, интересно? Явно за восемьдесят. И тем не менее… Она по-прежнему очистительница-уаб, с ума сойти! Наверное, внешность никак не отражает подлинную силу. Да и вообще, как знать, может, эта дряхлость – лишь прикрытие для отвода глаз. Иначе как бы ей поручили заботу об ур-мау?

Единственное, что Найла сейчас помнила об уабах, – они обладали обширными знаниями по части трав, языков и обрядов. А, и еще занятие это было наследственным.

По дороге к машине Найла прилежно вслушивалась в болтовню девочки, перемежавшей всякими пустяками и сплетнями рассказ о боге, которого им предстояло отыскать следующим.

– Во время обучения мне даже не разрешали рассматривать его на рисунках. Я, кажется, уже догадываюсь почему, – тараторила она, подпрыгивая и не выпуская руки старушки. Вообще, вела она себя в равной степени то чересчур по-детски для своих одиннадцати лет, то слишком по-взрослому. Чафу она очаровала мгновенно, и он теперь семенил у ее ноги. – Наверняка он просто очень страшный, вот в чем дело! У меня уже такое было с другими. Тау смеялся и говорил, дескать, подрастешь – поймешь. Я сердилась… Как это – он понимает, а я… – Голос дрогнул, и она замолчала.

Найла посмотрела на нее вопросительно. Они уже почти дошли до внедорожника, осталось только перейти проезжую часть. Однако девочка вдруг замотала головой и остановилась, будто натолкнувшись на невидимый барьер, а потом даже отбежала на несколько метров, таща за собой очистительницу.

– Тише-тише, подожди, что случилось? – догнав ее, воскликнула Найла и присела рядом на корточки, гладя Мере по рукам.

– Машина помечена! – пролепетала девочка. – Теперь вас найдут!

Найла сдвинула брови:

– Кто нас найдет?

– Ну как это кто? Те, кто оставил эти красные метки, разуйте глаза, неужели вы не видите?

Найла оглянулась на Геба в поисках поддержки, но бог тоже не отрывал взгляда от внедорожника, и на скулах у него опять играли желваки.

– Нет, Мере… Мы видим только вмятины.

Геб повернулся к Найле:

– Девочка права. Я должен был сам сообразить, что, запуская когти в машину, Чери-бенут ставит на ней свое клеймо. Ехать на автомобиле теперь нельзя.

Мере подавила вскрик.

– Чери-бенут… – прошептала она. – Вот почему от вас так странно пахло! Умай, их нужно очистить, иначе от них так и будет разить демоном на всю округу!

Не задавая никаких вопросов (впрочем, все уже поняли, что красноречием она не блещет), старушка открыла свой ридикюльчик и вытащила флакон с распылителем. Девочка энергичными жестами подсказала Гебу и Найле подставить руки, и, когда они слегка ошарашенно повиновались, им опрыскали из флакона каждый палец, ладони и тыльную сторону кистей.

Найла уловила сладкий аромат.

– Ого… какая прелесть!

– Это цветок лотоса, – пояснила девочка. – Он распространится по всему телу и поможет, но, если вы с демоном соприкасались, этого будет недостаточно, понадобится что-то еще.

Найла с Гебом переглянулись, подумав об одном и том же. Соприкасались, еще как. Геб тащил останки на плече, чтобы закопать, а Найлу обрызгало кровью так, что даже в рот попало.

– Что-то еще? – встревоженно уточнила она. – Что же?

Мере закатила глаза – это было очевидно, хоть их и скрывал козырек кепки.

– Каждый дурак знает, как лучше всего замести следы.

Найла прищурилась. Очаровательный, конечно, ребенок, но всезнайка невыносимая. Геб вздохнул:

– Ты нам прежде скажи, малышка, куда мы теперь направляемся.

Мере притопнула ногой:

– А я что делаю? Вы меня слушаете вообще?

– Мы знаем только, что нам нужен бог, которого ты никогда не видела, потому что тебе не разрешали.

– А… Я подумала, что вы догадаетесь, о ком я. Это Мин, лунный бог дождя.

Вон оно что… Найла несколько секунд ловила ртом воздух, постепенно осознавая, почему девочке не показывали те самые изображения.

У Геба как-то подозрительно подрагивали уголки губ.

Мере, глядя на них двоих, скорчила недовольную физиономию:

– Вам тоже все понятно, да? А я, значит, еще не доросла?

– Поверь мне на слово, когда дорастешь и посмотришь, ничего особенного ты там не увидишь, – заявила Найла, гладя ее по прикрытой кепкой макушке. – Просто у взрослых такие дурацкие шутки.

– Насколько мне помнится, Мин обитает между первым и вторым порогами Нила, – проговорил Геб, скрещивая руки на груди. – Но я не знаю, там ли он сейчас.

– Не совсем. – Мере в очередной раз подпрыгнула на месте. – В данный момент он живет в Асуане и работает в Нубийском музее. А хеху хранит в своем особом убежище. Это я знаю стопроцентно. – Она постучала себя пальцем по лбу. – Боги-хранители обязаны извещать нас о каждой смене обители.

– Работает? – переспросила Найла. – В музее?

– Директором.

Потрясающе. Возмущенно уперев руки в боки, Найла резко развернулась. Интересно, сколько раз она уже успела встретиться с богами, сама о том не подозревая? Преподаватель? Продавщица украшений? Уличный попрошайка? А если отец был прав и под личиной того халявщика, который утащил у них телевизор, действительно пряталось божество?

– Ладно, говори тогда, как мы будем сбивать их с нашего следа. Что ты придумала? – выяснял тем временем Геб у девочки.

Мере вытянула руку, показывая куда-то вдаль:

– Вот.

Найла проследила невидимую линию, ведущую вправо, почти в том же направлении, откуда некоторое время назад привела их стеклянная муха. Между пальмой и криво припаркованным мотоциклом поблескивала хрустальная гладь.

– Нильские воды, самые очистительные во всем Египте. В них теряется любой след и пропадает любой запах.

Найла задумчиво скользнула взглядом по бликующей поверхности. В обычных обстоятельствах там сновали бы во всех направлениях разномастные кораблики и яхточки, но сейчас не было видно ни одного. Похоже, все речные прогулки и развлечения для туристов тоже отменились из-за непонятной мглы, так что рассчитывать на перепра…

Так, секундочку!

Она расплылась в улыбке.

– Я знаю, кто нас довезет до Асуана. Хотя, само собой, получится дольше, чем на машине. Геб, мне понадобится парочка бриллиантов из твоих запасов.

Ответа почему-то не последовало, и Найла обернулась. Зеленые глаза бога были устремлены в тот самый просвет, где поблескивал Нил, и что-то в этом блеске его тревожило, судя по тому, как он двигал нижней челюстью из стороны в сторону.

Найла забеспокоилась:

– Что такое? Ты что-то увидел?

«За нами гонится очередной демон?»

Геб, заморгав, отвел взгляд от бликующей воды:

– Нет. Ничего.

– Точно?

Их глаза встретились, и Найла увидела в необыкновенной зеленой глубине что-то чисто человеческое. Обреченную покорность?

– Абсолютно.

* * *

– Вот, это здесь.

На вторую пристань города их привела сама Мере, возглавив со своим чемоданом на колесиках маленький отряд. У пристани теснились фелуки – белые паруса сложены и тщательно привязаны, – но нигде ни следа капитанов. В обычный день турист и двух шагов не сделает без того, чтобы его не обступили бывалые речные волки, зазывающие на незабываемую прогулку по благословенным водам Нила.

Геб, замыкавший шествие, откашлялся:

– Мне кажется, первая пристань выглядела более многообещающей. Думаю, нужно вернуться туда.

– Нет-нет, говорю же вам! – Не обращая внимания на настороженность в голосе бога, Найла протестующе замахала рукой. – Тот, кто нам нужен, не будет тереться среди прогулочных корабликов и роскошных яхт. У него все гораздо скромнее. Настолько скромнее, что…

Взгляд Найлы остановился на довольно необычной фелуке. Она выделялась из общей массы не только ярким огненно-красным цветом бортов, которые к тому же вдвое возвышались над остальными, но и поднятым парусом.

Мере, стоявшая рядом с Найлой, фыркнула:

– Напоминает модельки, которые брат мне собирал из лего.

Да, хорошая параллель. В этой мешанине столько нужно было разглядеть и осмыслить, что они не сразу осознали: на суденышке шевелился не только парус. Какая-то зеленая горошина каталась туда-сюда по палубе, забавно контрастируя с облупленной ярко-красной обшивкой и сляпанным из разных кусков парусины прямоугольным тентом.

Мере, прикрыв рот ладонью, сообщила Найле по секрету:

– Мне кажется, это зеленое – человек.

– Но ведь не целиком же?

– Ну да, само собой. Голова или зад.

Найла признала оба варианта вероятными, однако все же склонялась к первому. В следующую секунду мачтовики закачались под налетевшим на гавань порывом ветра, и зеленая штука, оказавшаяся рыбацкой шляпой, вспорхнула над водой.

Когда вслед ей помчалось цветистое ругательство, Найла не сдержала улыбки. Она слышала его десятки, а то и сотни раз, в самых разных обстоятельствах – в пустынях, на раскопках, в музеях… Даже в собственном доме.

– Вот ты где, старый морской волк, – пробормотала она.

И решительно зашагала к шаткой деревянной планке, перекинутой с суденышка на пристань. В сандалиях на резиновой подошве она поднялась по этим коротеньким сходням совершенно бесшумно и увидела целиком ту тщедушную фигурку, которую прежде скрывали борта. Стоявший спиной к Найле человечек, бранясь, отряхивал о бедро зеленую шляпу, которую все-таки выловил из воды.

Найла кашлянула:

– Муси!

Человечек от неожиданности подпрыгнул так, что едва не задел макушкой потолок рубки. Если, конечно, эти сшитые как попало куски парусины, растянутые на проволоке, можно было считать рубкой.

– Какие еще Муси-Пуси, не знаю таких! – воскликнул он.

Девушка шумно вздохнула:

– Не суетись. Я дочь Контара Бека.

– Крошка тюбан? – Человечек ухватился за леер и наконец повернулся к Найле.

Та лишь заморгала от удивления, уставившись на густую черную бороду, взметнувшуюся от резкого разворота. Ни носа, ни рта, ни шеи, ни даже верхней части корпуса словно и не было – все скрывал густой нечесаный волосяной ковер.

– Вот это я понимаю, смена имиджа…

– Я не знал, что ты уже в Египте. – Маленькие черные глазки Муси забегали, окидывая взглядом ее фигуру, а потом уперлись в Геба, перескочив не только через Мере, но и через Умай. – А ты кто такой? Что тебе надо?

Найла шагнула вперед:

– Он со мной. Все они со мной. Пожалуйста, скажи, что эта посудина не краденая и, самое главное, что она на ходу.

Сзади послышалось робкое покашливание Геба:

– Прекрасная, ты же не намекаешь, что…

– Сколько раз я тебе говорил: я не ворую! – пробубнил Муси. Снова показав всем спину, он принялся копаться где-то под штурвалом. – Я просто перераспределяю собственность, это совсем другое. Бывает же, что владелец не заслуживает того, чем владеет.

– Ну конечно. – Найла закатила глаза. – Как я могла забыть, ты же у нас Робин Гуд, благородная душа.

– Ты серьезно хочешь, чтобы я тебя куда-то доставил? – рявкнул Муси.

– Серьезно. – Найла потрясла перед ним мешочком с изумрудами. Услышав легкий перезвон, человечек мгновенно оторвался от своего занятия. – И ты это сделаешь с превеликим удовольствием.

Выпрямившись так резко, будто кто-то хлопнул его по спине, Муси протянул руку за мешочком. Он сунул туда нос, потянул воздух, а потом расхохотался на всю пристань:

– Ты всегда нравилась мне больше, чем твой отец!