– Хорошо, если ты мне не скажешь, придется выпытывать у него! – заявила Феми многозначительно и, повернувшись к Гебу, принялась его щекотать.

Найла вздохнула. В отеле Геб попросил ее не раскрывать родным больше необходимого. Существование Великого жезла и хеху – тема настолько щекотливая, что бог предпочел бы посвящать в нее как можно меньше смертных. А еще это возможность уберечь Контара и Феми от дальнейшей угрозы, и с этим Найла горячо согласилась.

Поэтому она объяснила обоим, что через несколько дней отправляется в путь с Гебом и Хапи, на сколько – пока неизвестно. Феми отреагировала совершенно предсказуемо: обеспокоилась и принялась выспрашивать подробности. Но когда Найла наотрез отказалась ими делиться, переключилась на Геба. Геб, конечно, будет молчать как статуя, однако Найла очень ему сочувствовала. Феми, если ей надо, бывает весьма упорной и настойчивой. Весьма и весьма.

Сочувствовала она, правда, между делом, потому что не покладая рук нарезала нечеловеческое количество фруктов для Хапи. Тот, усевшись за кухонный стол, объяснял отцу Найлы, что затмения возникают из-за повторяющихся раз за разом стычек Сета и Гора.

Отец, услышав это, многозначительно посмотрел на Найлу, вздернув брови так высоко, что они почти коснулись волос. Найла закатила глаза:

– Ну да, да, ты был прав, признаю. Я ведь уже сказала!

Ногу вдруг пронзила резкая боль. Чафу, кто же еще! Долбит клювом по ступне, словно дятел, возомнивший, что между пальцами спрятана еда. Найла уже хотела украдкой пнуть его, но тут ее осенила одна мысль. Совершенно жуткая.

– Так, стоп… – Найла отдернула ногу и уставилась на гуся как в первый раз. – Только не говорите мне, что и этот тоже какой-нибудь бог! – Она повернулась к Гебу, который вполголоса беседовал с Феми. – Нет ведь?!

Геб улыбнулся: предположение явно его позабавило.

– Нет, – заверил он, но, когда Найла уже закрыла глаза, облегченно выдохнув, пояснил: – Он расул.

– Что?! Как этот лапчатый обормот может быть вестником небес?

Геб только подмигнул:

– А вот так.

– Но это невозможно!

– Еще как. Он расул, так что за тобой по пятам он, вероятно, бегает именно потому, что признает в тебе мою жрицу и считает своей любимицей. Нильский гусь – мое священное животное, мой символ у людей.

Найла покосилась на Чафу: злобные глаза-бусинки, проплешины, выцветшие лапы…

– Отлично! Значит, ты можешь приказать ему, чтобы он оставил меня в покое?

– Это зачем же? – неподдельно удивился Геб. – Снискать обожание расула – величайшая удача.

– Ничего себе обожание! Ты мою ногу видел?

* * *

Вечером Найла рухнула в кровать совершенно без сил. А ведь еще утром она проснулась, настроенная вернуться к обычным делам, гулять с друзьями, искать работу. Ей хотелось оставить пережитое позади и идти дальше: да, положим, все эти сказки, от которых она постоянно отмежевывалась, оказались реальностью, но они не должны переворачивать ее жизнь.

И вот через какие-нибудь полдня она по собственной воле ныряет во все это с головой.

По правде говоря, она не очень-то сожалела. Возбуждение, бурлившее сейчас у нее в крови, подтверждало сказанное Гебом: она гораздо больше похожа на отца, чем ей хотелось бы думать. Просто она привыкла считать его чудаком, фанатиком, повернутым на своем увлечении. Нет, понятно, что нормальным его все равно не назовешь, боги там или не боги, но кое-что для Найлы теперь прояснилось.

Ей по-прежнему казалось безумием упорное стремление отца втянуть ее в этот свой мир с малых лет, хотя… Вправе ли она его винить? Он ведь свято верил, что рано или поздно боги к ним явятся, что-то приведет их сюда, на землю, и оказался прав. Так что, наверное, он всего-навсего пытался ее подготовить – как умел, в своей фирменной сумасбродной гротескной манере. Чтобы грядущее не застало ее совсем уж врасплох или чтобы вооружить ее всеми необходимыми знаниями и орудиями.

И тут является Геб, абсолютно непохожий на бога в привычном представлении. Да, он держится и разговаривает как тот, кто сроду не усомнился в самом себе и вокруг которого, похоже, слишком много плясали. И тем не менее в нем столько… человеческого. Чувство юмора, трогательное простодушие в некоторых вопросах, цельность характера.

Мысли тотчас свернули к тому странному сближению с Гебом в казанной лавке, и внутри все сжалось. Найла обхватила живот обеими руками, заставляя себя сосредоточиться. Глупо так взволноваться при одном воспоминании, когда на самом деле вообще ничего не произошло.

Они просто оказались совсем рядом, и он искренне рассуждал о ее сообразительности и о том, какая прекрасная из них получится команда. И все. Но… что случилось бы дальше, если бы торговцу не приспичило проснуться именно в этот момент?

Чтоб ему, этому Латифу!

Хотя, будем откровенны, заигрывать с богом – идея так себе. Да, лестно. Но ничем хорошим такое не кончается. И потом, теперь они напарники. Где-то носится двуличная богиня с гибельными намерениями, так что сейчас не время думать о посторонних вещах.

В дверь постучали, и Найла, перекатившись по кровати, села на край.

– Войдите.

В приоткрытую дверь просунулась голова Геба. Живот у Найлы сжался снова, спазм грозил стать болезненным.

– Прости, что беспокою, но я хотел бы кое-что обсудить.

Учтивый и безмятежный, как всегда. Найла улыбнулась:

– Да, конечно, давай.

Не успел он войти, как снаружи донесся возглас Феми:

– Я же сказала – нет!

Следом громко хлопнула дверь.

– Ничего себе… Это чем же Хапи так разозлил мою мачеху?

Геб пожал плечами:

– Он никак не возьмет в толк, почему его отправляют спать в другую комнату. Говорит, что совершенно не возражает делить ложе с сожителем своей жены, лишь бы не спать одному: он так не привык.

– Теперь Феми наверняка ругает отца за то, что пригласил вас пожить здесь эти несколько дней. Если услышишь еще крики, не удивляйся.

– Не буду.

– Значит, с Хапи придется ночевать тебе? Как лучшему другу.

Бог в раздумье оглянулся на дверь и поежился, потирая плечи, как будто его вдруг пробрал холод.

– Нет уж, я совсем не хочу вспоминать те времена, когда мы жили вместе. Благодарю покорно.

Найла, не удержавшись, рассмеялась. Еще неделю назад, доведись ей рассказывать о древнеегипетских богах, она опиралась бы на все изученное и прочитанное. На то, о чем говорят пергаменты, ученые, рельефы. Описывала бы великие создания, полные противоречий, способные как на немыслимые бесчинства, так и на прекраснейшие душевные порывы. Бесконечно далекие от человека, хоть и тесно с ним связанные.

Теперь у нее зрела догадка, что не так уж сильно боги отличаются от людей.

Найла похлопала по кровати.

– Садись. Что ты хотел обсудить?

Помешкав несколько секунд, Геб все-таки подошел и сел рядом. Матрас под его весом прогнулся так, что Найла, потеряв равновесие, завалилась набок – прямо на Геба. Тот моментально ее подхватил.

– Ой, прости! – Пытаясь выпрямиться, она уперлась ладонью ему в грудь и тут же об этом пожалела. Сквозь тонкую ткань рубашки кожа ощущалась так, будто никакой рубашки не было вовсе. Жаркая и упругая.

– Ничего страшного. – В голосе Геба появилась хрипотца, которой секунду назад вроде не было. – Это я виноват.

Он осторожно помог ей усесться и, не размыкая рук, посмотрел в глаза. Ох, эти изумруды… Найла думала о них столько времени, даже после его ухода. Как знала.

Сглотнув, она отстранилась и впилась взглядом в стеллаж:

– О чем ты хотел поговорить?

Геб тоже отодвинулся немного, увеличивая расстояние между ними на несколько сантиметров, и откашлялся.

– Я подумал, тебе надо четко понимать, что нас ждет, – возможно, ты решишь отказаться от уговора, который мы сегодня заключили.

– Отказаться? – Найла перевела взгляд обратно на Геба. – Ты о чем?

– Я не знаю, куда меня приведут поиски и с чем придется столкнуться по дороге. Сехмет ни в коем случае не должна заполучить всех хеху, а тем временем разные злонамеренные божества непременно воспользуются случаем и будут устраивать всякие каверзы. Мрак, в который погрузил землю Сет, может быть только зачином. Игрой. – Геб помолчал, испытующе глядя на девушку. – И если ты решилась помочь мне, неверно представляя, что ждет нас впереди, я считаю это нечестным. Мне нужен не просто провожатый, ориентирующийся в мире смертных, мне нужен полноценный напарник в этих похождениях.

Найла задержала дыхание. Да, она действительно еще утром не подозревала, что ввяжется в поиски потомка верховного жреца и нескольких пар животных, разбросанных по всему Египту. И что все это – козни взбесившейся богини. Безусловно, самое благоразумное – воспользоваться выходом, который открывает перед ней Геб, и отступить.

Но именно он, этот выход, возможность выбора заставили ее выпалить:

– Я буду твоей напарницей! – И, поскольку Геб смотрел так же испытующе, словно проверяя, уверена ли она в своих словах, Найла закивала для убедительности. – Не беспокойся, я понимаю, на что подписываюсь. И да, все равно иду с тобой.

* * *

Геб улыбался всю дорогу до своей комнаты. Ему стало так непередаваемо легко после слов Найлы, что даже чуточку стыдно. Да, он правильно сделал, что растолковал ей предстоящее и предупредил обо всем, хотя своекорыстная часть натуры настойчиво от этого отговаривала все последние часы. Найла ведь сказала, что поможет, чего еще надо? Любой смертный, видящий чуть дальше собственного носа, и так поймет, что сопровождать бога, явившегося на землю по важному делу, – это не увеселительная прогулка.

А еще эта своекорыстная часть хотела и дальше видеть Найлу Бек, слышать ее голос и еще…

В углу спальни шевельнулась тень, и Геб тут же напрягся.

– Просто супер, – засопел Хапи, утомленно валясь на кровать. – Моя супруга набралась откуда-то пуританских манер и говорит, что третьему на супружеском ложе не место. Нормально, да? На нашем с ней ложе и больше пятнадцати собиралось.

– Нет, пожалуйста! – взмолился Геб. – Лучше спать в яме с полчищем скорпионов, чем с тобой.

– Хорошо, как пожелаешь. Тогда напрошусь к твоей малышке-жрице.

Геб, не раздумывая и доли секунды, вклинился между Хапи и дверью.

– Нет! – рявкнул он и на случай, если прозвучало слишком резко или отчаянно, добавил: – Из-за тебя она сбежит в ужасе, а мне нужна ее помощь. Спи здесь.

– М-м-м.

Минуту спустя два далеко не самых последних бога древнеегипетского пантеона примостились плечом к плечу на кровати, никоим образом не рассчитанной на такие исполинские фигуры. Геб, ворча, перевернулся на бок, лицом к стене.

Хапи ткнул его локтем:

– Эй, могло быть и хуже. Представь, я бы уже набрал форму после ахета. Вот тогда бы нам туго пришлось, да.

Геб представил эту картину и не удержался от улыбки. А потом, потеребив ниточку, выбившуюся из подушки, обернулся через плечо:

– Спасибо, что помогаешь, дружище.

– Ну ты же в курсе, как меня вздрючат за то, что я не уберег хеху, так что у меня просто нет другого выхода. И потом, разве я мог отказаться от нового приключения с самым крутым чуваком в обозримом мире?

– Я рад, что ты видишь тут повод для восторгов, а не надвигающуюся вселенскую катастрофу.

Геб почувствовал, как колышется матрас под переворачивающимся Хапи.

– Ты там в своем Дуате совсем унылый стал. Где тот парень, который материки на архипелаги дробил, угорая от моих шуток?

– Я даже не знаю, что такое угорать.

– Да, ты здорово отстал… Что бы ты без меня делал!

Остаток ночи они посвящали друг друга в происходившее с ними за минувшие столетия.