Ехать в обычном современном такси с двумя богами египетского пантеона было непривычно. И довольно беспокойно.

– Я же тебе говорю, сюрприз. Приятный, – повторил Геб в пятый раз с тех пор, как они вышли из отеля.

– Давай-ка я пока попридержу восторги. Помнится, из-за последнего твоего сюрприза мне пришлось подарить свою бороду нубийцам. – Хапи взмахнул рукой, будто отгоняя слова Геба.

– Но до этого ты три дня наслаждался грандиозным празднеством, которое фараон Снофру устроил в твою честь за неоценимую помощь в военном походе.

Найла только глаза таращила. Как они могут запросто обсуждать такие вещи при постороннем человеке? Однако водитель как будто и не слышал, что там несут эти два баскетболиста. Хотя про себя наверняка гадал, не загонят ли они его сейчас в какие-нибудь нехорошие места и есть ли им чем расплатиться, судя по тому, как подозрительно он поглядывал на Хапи.

Найла понимала, почему он так косится на бога Нила: тот по-прежнему щеголял в одном шендите – и его нездоровая худоба бросалась в глаза. Руки у него были такими исхудавшими, что костяшки напоминали щебень. К счастью, хотя бы цвет кожи изменился. Едва Хапи ступил за порог президентского номера, на него словно распылили кофейную пудру, которая обволокла все его тело темным шелком. Найле это зрелище показалось очень красивым – и познавательным. Где еще увидишь, каким образом маскируются боги, чтобы побродить среди людей?

И все же под этим шелковым покровом его кожа была другой. Они – другие.

Чем меньше оставалось до поворота на единственную дорогу к дому Найлы, тем сильнее стучало сердце. В мысли прокралась смутная тревога и вертелась там, пытаясь привлечь внимание к чему-то пока необъяснимому.

Наклонившись, Найла тронула Геба за плечо:

– Этот твой сюрприз, он ведь не опасный?

Бог только улыбнулся еще шире, и Найлу это нисколько не успокоило. Геб на все реагирует улыбкой. Через несколько минут дорога делала небольшой поворот налево, к парковке для работников – там Найла жестом попросила таксиста остановиться.

Когда Геб сунул водителю бриллиант размером с мяч для гольфа, у того чуть глаза из орбит не выпали. Однако Найла, хоть и занятая своими мыслями, успела перехватить драгоценность и вручить таксисту банкноту.

– Всю дорогу прикалываются, – пояснила она, выскакивая из автомобиля.

– Ничего себе инсталляция из осколков эпох! – Хапи тем временем тоже выбрался из такси и теперь, скрестив руки на груди и запрокинув голову, созерцал открывшийся за электрической изгородью вид. – Это кто такое понастроил? Дети играли?

Найла посмотрела на него воинственно, уже собираясь объяснить, что ее дом славится на весь Египет. Но Геб решительно двинулся ко входу, и Найла кинулась его перехватывать.

– Погоди-ка, мне это совсем не нравится. – Она глянула поверх его плеча во двор. Работников видно не было – оно и понятно, учитывая, что трудовой день у них давно закончился и те, кто не жил в пристройке, разъехались по домам. – Ты слишком много улыбаешься.

– Прекрасная… – Геб посмотрел на нее своими необыкновенными глазами, которые лучились смехом и нежностью. – Надеюсь, теперь твоя мачеха достаточно с тобой откровенна? Потому что, если нет, раскрыть тебе глаза на правду вынужден буду я. Увы.

Смутная тревога вспыхнула наконец ярким светом, и все разом прояснилось.

«Да ладно?! Нет…»

Найла посмотрела на Хапи:

– Зашибись.

– Кто зашибись? Я? – Бог Нила одарил ее улыбкой. – Мне обидеться?

– Ради Аллаха! – застонав, Найла развернулась и стала биться лбом о кованые ворота. – Нет, этого не может быть.

– Я уже нечто подобное наблюдал, и тогда это не очень хорошо закончилось. – Теплая рука Геба ласково обняла ее за плечи, решительно отстраняя от ворот. Свободной рукой он открыл калитку. – Трудности нужно встречать лицом к лицу. Всегда.

Геб буквально протащил Найлу на себе через передний двор к одной из множества входных дверей. Она всерьез подумывала упереться пятками в землю и отказаться входить, но… Пусть Найла Бек и не из тех, у кого слово не расходится с делом (к ее стыду, сходятся они довольно редко), но уж точно не трусиха. И Геб прав. Проблема не исчезнет, если спрятать голову в песок… Наоборот, только ударит больнее.

Поэтому перед тем, как войти, она вдохнула поглубже и замерла.

– Ее здесь нет. Идите за мной.

Пока они шли к оранжерее – отдельной постройке, расположенной в полусотне метров от дома, возведенной всего лет пятнадцать назад, – Найла проигрывала в голове разные вероятные сценарии. Прикидывала, как все может повернуться дальше, и ни один из вариантов ее не воодушевлял.

Толкнув тяжелую стеклянную дверь, она шагнула через порог в царство бергамотового аромата. Сразу стало на несколько градусов жарче.

– Феми! – крикнула она, собравшись с духом.

Отклик не заставил себя ждать: судя по звуку, что-то упало и разбилось, потом последовал приглушенный возглас, хотя никого не было видно. Все пространство оранжереи занимали ряды длинных столов, на которых теснились всевозможные растения. Одни, высоченные, подпирали макушками прозрачную крышу, другие, наоборот, свешивались с краев и стелились зеленым ковром.

На ближайшем столе, справа от двери, поблескивал кристально чистыми стеклами красавец-террариум больше пяти метров длиной. Внутри обитала еще одна причуда Феми – ее змеи, довольные и упитанные, те самые, которые, как Найла думала, сожрали Чафу прошлым летом. Она никогда не понимала, чем мачеху прельщают эти странные создания, от которых большинство людей машинально отшатываются в испуге.

Наконец в одном из проходов показалась Феми – в любимом зеленом фартуке и садовых перчатках. Первой она увидела Найлу – судя по тому, какой радостью и любовью засветились ее глаза.

– Ох, милая, как же ты меня напугала! – Феми двинулась к ней. – Я не знала, что ты уже вернулась, твой отец сказал, что…

А потом она увидела их. Судя по тому, как помрачнели глаза и застыли прекрасные черты.

И сама она тоже застыла как вкопанная.

Найла услышала шелест одежды: это Хапи прошагал мимо нее и вышел вперед.

– Моя возлюбленная супруга, – громогласно произнес он, распахивая объятия. На лице его играла широченная довольная улыбка, кожа снова посинела. – Иди же сюда, поприветствуй своего мужа!

Феми зажмурилась, и до Найлы донеслось негромкое слово, которое она за все семнадцать лет знакомства не слышала от этой женщины ни разу:

– Капец!

* * *

Спустя тридцать странных, неловких, головокружительных минут все собрались в домашней библиотеке. Все – это Геб, бог земли и всего на ней растущего; Хапи, бог нильских разливов; Контар Бек, самый титулованный каирский египтолог; Чафулумису, гусь-прилипала-в-каждой-бочке-затычка, и…

Феми, мачеха Найлы, также известная как Уаджит – богиня-кобра, небесная владычица, покровительница Нижнего Египта… и супруга бога Хапи. В чем дело, Найла догадалась почти сразу, как только Геб упомянул мачеху: она же видела, как Феми превратилась в огромную блестящую черную змею. Кобру. И хотя для Древнего Египта кобра, или найя, – животное вполне привычное, можно сказать фоновое, связанных с ним божеств не так уж и много. Особенно женского пола. Так что Найле пришла в голову только Уаджит… Которой всегда отводилась роль супруги Хапи.

Из всех присутствующих лишь Хапи предпочел остаться на ногах и теперь, стоя в самом центре комнаты, переводил полный боли взгляд с Феми (сидевшей на диване рядом с Гебом) на Контара (устроившегося в синем «ушастом» кресле). Ситуация складывалась настолько напряженная и нелепая, настолько бредовая и вместе с тем абсолютно реальная, что Найла какое-то время не поднимала глаз вовсе, внимательно изучая узоры на ковре. Она уже заметила красные пятна, оставшиеся после того сражения с демоном-обезглавливателем. И даже, кажется, разглядела мельчайшие щепки, пропущенные тем, кто потом здесь пылесосил. От двери, ведущей в коридор, остались только верхние петли.

В конце концов прервать самое мучительное молчание за всю жизнь Найлы решился Хапи:

– Вот так, значит… Когда ты сказала, что уходишь, потому что тебя достали все эти пирушки, которые я устраивал по выходным, на самом деле ты имела в виду, что собираешься наставить мне развесистые рога со смертным?

Феми даже бровью не повела – словно не слышала. Она сидела, опустив голову и сжав губы с такой силой, что в уголках собрались морщины. Кажется, сердится. По крайней мере, на радость от встречи с мужем после долгой разлуки совсем непохоже.

Геб откашлялся:

– Не забывай, что ты всегда восхищался ее свободой духа.

– С каких пор это синоним неверности?

Тут Феми уже не смолчала:

– Неверности? То есть это я тебе изменила? Тебе, может, напомнить, чем ты занимался со своими богинями-лягушками?

Ошеломленная Найла почти безотчетно встретилась глазами с отцом. За его реакциями она следила с того самого момента, как Феми вошла в дом – а сразу за ней Хапи. Но отец держался хладнокровнее обычного, словно происходящее его вовсе не задевало… или даже как будто он чего-то подобного ожидал.

А это значит, что он не просто знал о принадлежности своей жены к сонму богов, но и был в курсе ее союза с другим богом.

– Ну да, здесь ты права. – Хапи, нахмурившись, расплел воинственно скрещенные на груди руки, упер их в бедра и принялся расхаживать туда-сюда. – Брак у нас не самый традиционный. – На это Феми фыркнула, явно разделяя это мнение. – Но ты могла бы мне сообщить. Мы ведь дружили до того, как стать мужем и женой, разве нет?

Феми скривила губы, однако лицо ее постепенно смягчалось. Она даже удостоила бога Нила взглядом.

– Все вышло случайно, я ничего не планировала заранее. Но когда осознала… – Она развела руками и покачала головой. – И потом, ты же не будешь утверждать, что скучал по мне.

– Ну, прямо вот чтобы скучать – нет, не скучал, – признал Хапи.

Несколько секунд они смотрели друг на друга не мигая, а потом одновременно расхохотались. Найла растерянно уставилась в потолок, пытаясь понять, что это вообще такое было. Они сердятся друг на друга или нет? У них традиционный брак или нет? Если нет, почему Хапи не особенно рад был обнаружить жену в этом доме? Хотя что она вообще понимает в супружеских союзах богов? Насколько ей известно, они там все вечно то расходятся, то сходятся, и не разберешь, по любви они эти союзы создают или по расчету.

Окончательно Найла отказалась что-либо понимать, когда Феми встала и обнялась с Хапи. Нет, это ни в коем случае не были страстные объятия любящих супругов, скорее встреча двух давно не видевшихся друзей. Ну вот как сама Найла недавно обнималась с Шани и остальными. Со своего места она видела только выражение лица Хапи, которому пришлось сильно наклониться: улыбка на этом лице была почти… нежной?

– Ну что же, неплохо было бы представить мне твоего наложника. – Бог повернулся к Контару и подозвал его жестом. От страдальческой мины и оскорбленного тона не осталось и следа. – Подойди, смертный. Теперь, по здравом размышлении, я намерен проявить великодушие и кое в чем проинструктировать тебя насчет моей супруги.

– Даже не думай! – Феми шлепнула его по плечу. – Я запрещаю тебе смотреть на него, говорить с ним и даже дышать на него. Он мой!

– Да брось, мы ведь уже не первое столетие делимся любовниками. Но можешь не беспокоиться, я его не уведу.

– Где тебе! – Мачеха отстранилась и окинула Хапи критическим взглядом с головы до ног. – Насколько я вижу, шему в этом году удался. Ты же просто ходячий скелет!

Хапи с довольным видом похлопал по впалому животу:

– Это да! Мне не устают возносить хвалу за богатый урожай этого года. Так что я готов к ахету.

Сияющий Геб тоже встал и шагнул к ним:

– Я безмерно рад, что вам удалось прийти к согласию. А теперь…

– К согласию? – Бог Нила посмотрел на друга как на сумасшедшего. – В тот день, когда нам с Уаджит не из-за чего станет ругаться, я тут же с ней разойдусь.

Теперь к ним подтянулся и Контар, аккуратно обойдя стол.

– Дорогая? – позвал он негромко. Феми отделилась от группы, и, когда они с Контаром взялись за руки и посмотрели друг другу в глаза, сердцу Найлы стало тесно в груди. – Ты отлично держалась.

– Прости, – ответила Феми.

Контар, однако, погладил ее по щеке и, наклонившись, поцеловал в лоб.

– Эй, вы совесть-то имейте! – воскликнул Хапи. – Я, конечно, понимающий рогоносец, но не железный, и чувства у меня есть.

Найла поднялась со вздохом. Больше не надо забиваться в угол, не давая втянуть себя в эту воронку безумия. Рядом с ней тут же – в два длинных шага – оказался Геб.

– Ты как, прекрасная?

– Если честно, меня уже ничто не удивляет. – Она пожала плечами, не сводя глаз с отца и мачехи. – То есть что тут такого, в конце концов? После твоего появления мне кажется, что возможно все.

Бог улыбнулся:

– Хочешь ко мне подмазаться, Найла Бек?

– И не мечтай, Великий Гоготун!