– Два редких талисмана. Они называются привлекающими. В отличие от амулетов, выполняющих защитную функцию, талисманы…

– Призваны привлекать, то есть обеспечивать желаемое, – перебила Найла, кивая. – Я в курсе. И неплохо разбираюсь в древнеегипетских ценностях. Можно конкретнее?

От Найлы не укрылось удивление – пусть и слабенькое, – которое вызвали у Геба ее слова. Найла не просто знала то, что положено знать жрице: она много почерпнула за время учебы, хотя вообще-то в лекциях то и дело попадались неточности (о которых она предпочитала помалкивать, не вступая в бессмысленные споры с преподавателями), и увлеченно занималась самостоятельно. В современном мире уже сложилось свое, несколько искаженное массовой культурой и жаждой сенсаций представление о древностях, а ей всегда хотелось докопаться до истоков и основ, совсем не таких сладких и радужных, как рисовалось обывателю.

– Я ищу пару стеклянных жужжалок. Они должны быть размером не больше ногтя.

Найла посмотрела на него озадаченно, решив, что ослышалась. Она-то думала, он ищет что-то впечатляющее – типа короны, ожерелья или даже перстня, то есть предмет, прочно связанный с властью и господством. А он, оказывается, искал…

– Мух? – повторила она. – Пару стеклянных мушек?

– Именно. Если ты пошаришь с этой стороны, а я с той, дело пойдет быстрее.

Он развернулся и без лишних слов принялся дальше рыться на стеллажах. У Найлы ушло еще несколько секунд на то, чтобы осмыслить сказанное и тоже взяться за работу. Ее терзало любопытство, на языке вертелось множество вопросов. Однако она, закусив нижнюю губу, прилежно передвигала разнокалиберные казаны из всевозможных металлов, стараясь не слишком греметь. Кто знает, насколько крепко спит торговец. С другой стороны, как прикажете отыскивать два микроскопических предмета в этой свалке? Высокие, выше двух метров, стеллажи опоясывали все помещение, выстроившись вдоль старых, отсыревших стен; в носу чесалось от специфического запаха, и в довершение все покрывал толстенный слой пыли.

Неужели эти талисманы и вправду так важны? А если Геб ошибся и ищет не то? Ну да, да, он бог и все такое… Но ведь и боги могут ошибаться?

Раздумья прервал насмешливый голос Геба:

– Мухи символизируют упорство и стойкость. Никогда не суди по размеру и внешнему виду, Найла.

– Но я же ни слова не сказала!

– Энергия, которая от тебя исходит, читается не хуже папируса. – Улыбку в его голосе Найла уловила, даже не оглядываясь. – Наверняка остальные боги рассуждали бы так же, как ты. Искали бы для этого дела союзников покрупнее и пострашнее. Но я предпочитаю действовать… незаметнее. Чем меньше я потревожу своим появлением жизнь смертных, тем лучше.

Найла в который раз поразилась его бережности. Может, поэтому он и уложил торговца спать. Может, Геб не такой, как остальные боги? Потому что он бог земли? Или, по крайней мере, не такой, какими она представляла себе большинство богов из мифов – себялюбивыми, своекорыстными и с вот такенной манией величия.

– Так зачем тебе все-таки эти две мухи? – спросила Найла непринужденно, возвращаясь к разговору. – Что ты собираешься привлечь?

– Встречу.

И все на этом. Найла начала нетерпеливо переступать на месте, непроизвольно подергивая ногами. Встречу с кем? И где? И зачем? И почему у него на шее татуировка в виде анкха? У древних египтян анкх был символом вечной жизни, всех богов изображали с анкхом в руках, но это был предмет, не рисунок. Ни разу ей не попадалось изображение, где анкх был бы вытатуирован на теле, и слышать о таком обычае ей тоже не доводилось. Он для чего-то служит или нанесен просто для красоты, как подводка на веках?

«Мозг, постой, дай передохнуть!»

Пока в голове проносились эти вопросы, она столько раз открывала и закрывала рот, подстегиваемая любопытством, что уже челюсть заныла.

Тень, скользнувшую к ней по казанам и полкам, Найла заметила за секунду до того, как рука Геба легла ей на плечо. Пальцы так приятно холодили разгоряченную кожу, что мурашки побежали.

– Сгораешь от любопытства, да? – произнес он ей почти на ухо.

Проклятье! Найла чувствовала не только прохладу пальцев. От Геба шла волна какой-то энергии, почти пульсирующей, от которой звенело напряженно все тело и перехватывало дыхание.

– Я совру, если скажу, что мне неинтересно, – призналась она таким же полушепотом.

Геб легонько сжал ее плечо – совсем чуть-чуть, едва заметно. Однако Найла тут же развернулась к нему, и они оказались лицом к лицу. Так близко, что она только сейчас разглядела крошечные желтые точки в зеленых глазах. И короткие – и наверняка мягкие – волоски на подбородке и над верхней губой.

Они стояли даже ближе друг к другу, чем тогда в ванной. Единственное отличие: сейчас Геб был прилично одет.

Хотя, если верить тому, что сообщало Найле собственное тело, он был полностью обнажен и танцевал с хулахупом.

– А мне интересна ты. – Геб отпустил плечо Найлы и ласково провел пальцами по щеке. Длинные темные ресницы скрывали выражение его глаз, голос звучал ровно и четко, будто ничего такого Геб не произносил и не подступал так близко, что сердце у Найлы едва не выпрыгивало из груди. – Уверяю тебя, мне очень хотелось бы развеять твои сомнения. Что-то подсказывает мне, что мы бы отлично сработались, Найла Бек.

Найле, что уж кривить душой, тоже так казалось. Только дело было не в нем, а в ней самой – и в духе авантюризма, который она, хоть и отказывалась это признать, все-таки унаследовала от отца.

Однако было еще кое-что. Странная тяга к Гебу, имевшая под собой – Найла поспорила бы на что угодно – совершенно неочевидные основания. Ее легко можно было бы списать на мужскую привлекательность или некий божественный магнетизм. Но нет, они ни при чем.

В ту минуту, стоя рядом с Гебом, она ощущала не возбуждение и не бабочек в животе – ничего из тех хорошо знакомых ей, уже когда-то испытанных чувств. Сейчас это было пламя, электричество, вихрь, крутящийся внутри и вызывающий покалывание и зуд во всех конечностях. Нетерпение. Такое же необычное, как тот крючок, который зацепил ее изнутри и потащил к Гебу.

Это потому, что она – потомок своего рода? Это в ней говорит наследие? Священнослужители чувствуют эту связь со своим богом? Или причина совсем в другом?

– С твоей сообразительностью, – продолжал тем временем Геб, не подозревая, какую бурю вызвал в душе Найлы, – нам наверняка все удавалось бы проще.

«Опять комплименты, ну что ты будешь делать…» Есть люди, которым больше нравится, когда их хвалят за физические качества, а не за умственные. Это нормально, да и сама Найла не имела ничего против комплиментов внешности, вот только… Кто может быть желаннее парня, который не просто замечает твой ум, но и искренне этим умом восхищается?

Ответ родился сам собой еще до того, как Найла открыла рот:

– В таком случае я…

Договорить ей помешали замеченное краем глаза движение и вопль на всю подсобку:

– Какого дьявола?!

* * *

Вопль взорвал уединенную тишину подсобки, будто кто-то грохнул об пол всю посуду разом. И их с Найлой момент единения тоже разлетелся вдребезги.

Тяжело моргая, Геб сжал кулаки, когда Найла отстранилась. В тот короткий миг, когда их взгляды встретились, в глазах у нее читалось смятение – и он не сомневался, что в его глазах читается то же самое.

Он даже на пять минут не смог от нее отойти, притом что прекрасно понимал: времени на поиски талисманов в обрез. Так забавно было видеть ее досаду, ее жадное любопытство… Не говоря уже о том, как он растрогался, заметив, что она его выследила. Поэтому, подойдя к ней, он вовсе не собирался приближаться настолько, чтобы этот жасминовый аромат окутал его словно облаком. Нет. И касаться ее нежной щеки, и завороженно любоваться чертами ее лица и той прямотой, с которой она смотрит ему в глаза, словно нет между ними двумя никаких преград и ничто их не разделяет…

Не собирался, но удержаться не смог.

– Опять ты! – воскликнул торговец, грозя Гебу металлической поварешкой. Что-то странное у него случилось с кончиком уса: вместо изящного завитка на мокрой щеке распласталась черная клякса. – Ограбить меня задумали? Любите шариться по чужим складам и тянуть что плохо лежит? Ну, сейчас вы узнаете, кто такой Латиф Мухтар!

Геб уже собирался усмирить разъяренного торговца, хотя для этого пришлось бы воспользоваться хека, чтобы прекратить скандал без вреда для участников. Но тут между ними встала Найла. Геб рванулся вперед, чтобы заступиться, однако торговец и так застыл на месте.

– Отойди, девочка! – замахал он на нее, хмуря лоб. – Я не поднимаю руку на женщин. Тобой займется полиция.

– А им займетесь вы? Самосуд устроите? – Найла уперла руки в бока, то ли защищаясь, то ли нападая. – Мы ничего не взяли, так что бить его не за что.

– Он влез сюда без спроса, когда оказалось, что честное имя мне дороже шальных денег! – Рука торговца тряслась от ярости, и поварешка качалась туда-сюда. – Закон на моей стороне. Это самозащита!

– Самозащита – это когда приходится защищаться, а на вас никто не нападает. И потом, вы правда хотите драться вот с ним? – К полному замешательству Геба, Найла указала на него большим пальцем. – Вы присмотритесь. У него же мускулы как у футболиста! Он вам эту поварешку в глотку запихнет.

– Вообще-то, я и не думал… – запротестовал Геб.

Найла пригвоздила его взглядом:

– А ты не встревай.

Как ни странно, слова девушки явно заставили торговца задуматься. Он медленно опустил поварешку, меряя нервным взглядом то рост, то ширину плеч Геба. Бог на всякий случай приосанился и выпятил грудь.

– Но я же не могу позволить, чтобы ко мне вот так запросто влезали всякие… – срывающимся голосом пробормотал торговец, подрагивая подбородком. – Я честный человек, мне на жизнь надо зарабатывать.

– Ясное дело. – Найла шагнула вперед и положила ему руку на плечо. – Я вас с детства знаю, хотя вы меня и не помните. Кстати, один мой друг у вас работал совсем недавно. Просто помогите нам – совсем чуть-чуть, – и получите за это мешок денег. Как вам такое предложение?

Интересно, подумал Геб, с чего Найла взяла, что у него имеется мешок денег? Или она просто зубы заговаривает торговцу? Тот еще побурчал немного под пристальным взглядом Геба, но после нескольких бьющих без промаха слов Найлы засопел, сдаваясь окончательно.

– Ладно. Все равно то, что ты ищешь, мне без надобности. – Он прошел между ними, помахивая поварешкой, к деревянному шкафу возле стеллажей. – Прячу только потому, что это от двоюродного брата жены, а он вечно какие-то аферы мутит, и нам не хотелось бы проблем с Министерством по делам древностей. Так что, если заложите меня, я от всего отопрусь!

– С чего бы нам закладывать друга? – поспешно заверила Найла, заодно улыбнувшись Гебу, который еще не оправился от изумления. – Вы действительно хороший человек, Латиф.

Торговец побухтел еще немного, но уже успокаиваясь. Геб встал рядом с Найлой и положил ей руку на талию.

– У тебя с отцом больше общего, чем ты думаешь, – проговорил он вполголоса.

Она тут же помрачнела, на что Геб откликнулся лучезарной улыбкой. Еще через пару минут честный человек Латиф вручил им крохотную деревянную шкатулку длиной не больше трех пальцев.

– Вот, держите. Не понимаю, почему вы готовы отвалить за это такие деньжищи. – Он открыл крышку, демонстрируя пару мух, покоящихся на деревянном дне, блестящих и недвижных. – Они ведь ничего не стоят. Мы их отдавали на оценку много лет назад.

А это как посмотреть. Что для одного и вправду ничего не стоит, для другого – бесценно. Но когда Геб потянулся за шкатулкой, торговец отвел руку.

– Погоди, парень, не так быстро! Я хочу вдвое больше того, что ты предлагал утром.

Геба это не смутило. Египетские недра охотно отдавали ему свои сокровища, и еще в первый день прогулок по Каиру он успел набить драгоценными камнями несколько сумок, обеспечивающих ему теперь пищу и кров.

После более чем взаимовыгодного обмена Латиф выпроводил Геба и Найлу из лавки – с недовольным лицом, но приятной тяжестью в карманах.

На улице Найла обернулась к Гебу с улыбкой, от которой у нее чуть щеки не лопались.

– То есть за каких-то пять минут мне удалось устроить то, чего ты не мог добиться несколько дней?

– Да, – признал он без колебаний. – У тебя невероятный дар убеждения.

– Как говорится, на мед поймаешь больше мух, чем на уксус… Мне показалось, это как раз наш случай.

Найла так забавно гордилась собой, что Геб уже хотел рассмеяться. Однако рот его тут же запечатали обеими ладонями.

– Ты с ума сошел? Мало нам затмения и нашествия пчел, хочешь еще землетрясение устроить? Чтобы снова паника началась?

Гебу пришлось прикусить щеки изнутри, чтобы сдержаться, но возразить ему было нечего. Покинув базар, они с Найлой двинулись сквозь лабиринт погруженных в полумрак каирских улиц, как будто бы куда глаза глядят. Найла не смотрела на Геба, уйдя глубоко в себя, и, видимо, напряженно обдумывала что-то, не дающее ей покоя.

Чем дольше она молчала, тем сильнее одолевало Геба желание поговорить. Об их совершенно неожиданной встрече, о том, как она ему помогла…

– Ладно! – Найла вдруг перегородила ему дорогу и, заложив руки за спину, посмотрела прямо в глаза. Геб помимо воли отметил, как при этом обрисовалась под блузой ее грудь. – Заключим уговор.

– Я тебя слушаю, – проговорил Геб сдержанно, по ее примеру закладывая руки за спину.

– Я хочу помочь тебе, пусть и не становясь твоей жрицей. Не хочу, чтобы нас с тобой связал обряд, требующий крови и жертв…

– Жертвоприношение не обязательно.

– …но я могу сделать много чего другого, вот как сейчас в лавке. Это мои времена, мой мир, и я уверена, что пригожусь тебе.

Геб смотрел на нее пристально, не зная пока, что ответить на это заманчивое предложение. Она не смущалась, но заметно нервничала. И румянец на ее щеках проступал все ярче.

– Хотелось бы знать, чему обязан такой внезапной переменой.

– Как я уже сказала, все это мне очень интересно, не буду отрицать, – заявила Найла с жаром. – Рассудочная часть мозга кричит, чтобы я оставила все как есть, вернулась домой и сделала вид, будто ничего не произошло. А другая часть спрашивает: ты спятила? Ты действительно откажешься от возможности прожить древнюю историю, увидеть ее изнутри, а не по учебникам? Не знаю, я… – Она несколько раз всплеснула руками от переизбытка чувств. – Сейчас у меня только одна мысль: я гораздо больше пожалею, отпустив тебя одного, чем присоединившись к тебе.

– Не самая подходящая причина пускаться в подобные приключения.

Найла сжала губы и на несколько секунд уставилась в землю, будто взвешивая что-то мысленно. Наконец она твердо посмотрела ему в глаза:

– Для меня более чем подходящая.

Геб, прекрасно сознавая, что ради ее же блага должен отказаться, протянул ей руку:

– Тогда уговор, прекрасная.

Найла с едва заметной улыбкой облегчения тоже протянула руку в ответ.

– Ты нанял персональную ассистентку высшей категории, красавец.