А вот теперь все пойдет наперекосяк.
Неужели вы еще сами не догадались? По-моему, все более чем очевидно. Финал книги не за горами, а мы только что одержали вдохновляющую победу. Вроде бы все в порядке, а значит, прямо сейчас все полетит кувырком.
Надо вам лучше разбираться в законах жанра. Хотел бы я пообещать вам, что в итоге все кончится хорошо, но думаю, вам следует кое-что понимать. Данная книга – отнюдь не последняя в сериале, она скорее посередине, а в средних книгах, как всем известно, герои неизменно проигрывают. Это чтобы вы не расслаблялись и с нетерпением ждали следующую.
Уж простите, читатели. Согласитесь, однако, что у моих книг всегда впечатляющие финалы, верно ведь?
* * *
Я отпустил солдат, велев им вернуться на посты. Синг и Фолсом вместе со мной склонились над книгой, хотя читать ее был способен лишь я один. Что касается моей матери, она с этой целью наверняка прихватила с собой окулятора, ведь линзы переводчика оставались для нее бесполезны.
– Ты уверен, что нам нужно именно это? – вертя книгу в руках, спросил Синг.
– Это история падения инкарнатов, – сказал я. – В изложении личного писца Алькатраса Первого.
– Ух ты! – Синг аж присвистнул. – И каковы шансы?
– Я сказала бы, весьма неплохи, – сказала Бастилия, выходя к нам из-за угла. Она по-прежнему выглядела страшно измотанной, но хотя бы на ногах держалась.
Я изобразил ободряющую улыбку.
– Вижу, зубы на месте, – сказала она. – В любом случае это Королевский архив…
– Который… – начал было Фолсом.
– Не перебивай! – рявкнула Бастилия. Она была определенно не в форме, но, когда у тебя по живому, ножом закройщика отрезают часть души, еще не так будешь выглядеть. – Тут, говорю, Королевский архив, – продолжала она. – На протяжении веков через руки налхалланского правящего дома прошло множество книг. Свой вклад в коллекцию вносили и Смедри, и рыцари Кристаллии, и иные знатные семьи, вошедшие в наш союз.
– Воистину, – сказал принц Райкерс, принимая книгу у Синга и разглядывая ее. – Писания на забытом языке люди просто так не выкидывают. Их год за годом здесь собирали. Это списки со списков…
– Кто-то копировал непонятные закорючки? – спросил я с изумлением.
– Писцы способны на великое тщание, – сказал Синг. – Они бывают ужасны, почти как Библиотекари.
– То есть? – пропыхтела Гималайя, присоединяясь к нам. Она как раз командовала последней парой солдат, расставлявших просмотренные ею тома. Комната успела приобрести довольно странный вид. В глубине еще высились горы беспорядочно набросанных книг, в передней части господствовали аккуратные стопки, каждая отобранная по специальной теме.
– Ой, – осекся Синг. – Я совсем не тебя имел в виду, Гималайя. Я говорил о еще не перевоспитанных Библиотекарях.
– О том и речь, – подтвердила она, складывая на груди руки. Она стояла с гордым видом, по-тихоземски облаченная в юбку и блузку. – Все как я уже говорила. Я намерена доказать вам, что можно быть Библиотекарем, не предаваясь злу! Должен же быть способ не отказываться от своей сути!
– Ну, если ты так говоришь… – сказал Синг.
Я по-прежнему разделял его осторожность. Библиотекари, они такие… Библиотекари. Они мне с пеленок жить не давали. А теперь еще собрались поработить Мокию.
– По-моему, ты справилась на отлично, – восхитился Фолсом Гималайей. – Десять из десяти по шкале чистейшей, магической эффективности!
Услышав это, принц Райкерс хмыкнул.
– Простите, – сказал он, отдал мне книгу на забытом языке и отошел.
– И что это было? – спросила Гималайя.
– Думается, – сказала Бастилия, – Фолсом только что напомнил его высочеству, что является литературным критиком.
Фолсом вздохнул:
– Я не стремлюсь нарочно бесить людей, я просто… Ну вот как заставить авторов писать лучше, если не высказывая им свое непредвзятое мнение?
– Сдается мне, далеко не всех волнует твое непредвзятое мнение, Фолсом, – сказала Гималайя и взяла его под руку.
– Может, пойти поговорить с ним? – предложил Фолсом. – Объясниться…
Я не думал, что принцу захочется его слушать, но не стал его останавливать, и он ушел следом за Райкерсом. Гималайя проводила целеустремленного критика теплым, ласкающим взглядом.
– Ты любишь его, верно? – спросил я.
Гималайя обернулась и покраснела. Бастилия ткнула меня в бок кулаком.
– Ы! – взвился я. (Мой талант почему-то никогда не срабатывал, когда меня била Бастилия. Может, талант неизменно считал наказание заслуженным?) – За что?
Бастилия закатила глаза:
– У тебя что на уме, то и на языке, Смедри. Это не всегда уместно.
– На себя посмотри! – огрызнулся я. – Тебе можно, а мне нельзя?
– Нельзя. Потому что коряво у тебя получается. Давай-ка извинись перед дамой, ты ее в краску вогнал!
– Все в порядке, – успокоила Гималайя, продолжая пламенеть от подбородка до корней волос. – Только, пожалуйста, не надо об этом вслух. Фолсом так добр ко мне, он знает, как мне одиноко в вашем обществе… а я, глупенькая… не нужно ему еще и этого груза!
– Но он сказал… Ы!
– Он сказал «ы»? – переспросила Гималайя, смутившись вконец. Она не заметила, как Бастилия наступила мне на ногу посреди фразы.
– Простите, мы на минуточку, – извинилась Бастилия, улыбнулась Гималайе и потащила меня прочь. Когда мы достаточно отдалились, она наставила на меня палец и сказала: – Не лезь!
– Почему? – возмутился я.
– Потому что они сами разберутся. А ты своим вмешательством все только испортишь.
– Но я уже говорил с Фолсомом! И она тоже нравится ему! Я и хотел ей сказать, чтобы они перестали страдать, точно влюбленные крокодилы!
– Крокодилы?
– Да! – бросил я с вызовом. – А что? Крокодилы тоже влюбляются. Маленькие крокодильчики как-то же появляются? Ладно, ближе к делу! Надо переговорить с этими блаженными, чтобы убрать недопонимание и дать им двигаться дальше!
Бастилия закатила глаза:
– Фигею я с тебя, Смедри. Иногда ты потрясающе умный, а вдруг ведешь себя как полный придурок!
– Слушай, ну это несправедливо! Ты… – Я смолк на полуслове. – Погоди, так ты что, считаешь меня умным?
– Я сказала «иногда»! – оборвала она. – А вот бесишь ты меня всю дорогу без перерыва. Так вот. Если из-за тебя у ребят все разладится, я… я даже не знаю! Я пальцы тебе оторву и крокодилам отправлю! В качестве свадебного подарка!
– Что?.. – Я нахмурился, недоумевая. – Погоди!
Но она просто ушла прочь. Я смотрел ей вслед и улыбался. Она меня умным назвала!
Еще несколько минут я пребывал в счастливом оцепенении. Потом мои мысли вернулись к Сингу и Гималайе.
– …Подумать об этом, – как раз говорила Гималайя. – Дело не в том, чтобы быть или не быть Библиотекарем, тут вопрос добра и зла! Полагаю, я могла бы основать программу самопомощи. Анонимные Культисты, Правящие Миром… или типа того.
– Ну… не знаю, – выразил сомнение Синг и поскреб подбородок. – Думаю, ты ввязываешься в тяжелую битву.
– Вас, жителей Свободных Королевств, надо просвещать в этом плане ничуть не меньше, чем Библиотекарей! – Гималайя улыбнулась мне, когда я подошел. – Как бы то ни было, я считаю, нам следует продолжить разбор оставшихся книг. Просто чтобы не бросать начатое на полпути!
Я взглянул на драгоценный том, который держал.
– Делай, что считаешь нужным, – сказал я. – А я унесу эту книгу куда-нибудь в безопасное место. По-моему, мы и так слишком много времени потеряли.
– А вдруг здесь еще важные книги где-то лежат? – предположила Гималайя. – Вдруг твоя мать вообще совсем не эту заполучить хочет?
– Эту, – отрезал я. Почему-то на сей счет у меня не было ни малейших сомнений.
– Но откуда бы ей знать, что книга именно здесь? – спросила Гималайя. – Мы же не знали!
– Моя мать очень находчива, – сказал я. – Спорю на что угодно, она…
И тут Синг снова споткнулся.
– Ой-ой! – воскликнула Гималайя. – Бедный, ты не… ах!
Она не договорила: я ухватил ее за руку и вместе с ней спрятался за книжным бастионом. Я успел заметить, как Бастилия проделывает то же с принцем и Фолсомом. Синг перекатился туда, где скорчились мы с Гималайей, и приподнялся на колени, явно встревоженный.
– Да что с вами всеми такое? – прошептала Гималайя. Я прижал палец к губам, замерев в напряженном ожидании.
Тут надо сказать, что таланту Синга, как и всем нашим фамильным талантам, не следует доверять всецело. Тем не менее список падений, непосредственно предварявших всякие опасные события, у него был очень внушительный. В частности, его то ли неуклюжесть, то ли провидческая способность разок спасла меня от смерти в Тихоземье.
Я уже готов был решить, что тревога оказалась ложной, но услышал их.
Голоса.
Дверь отворилась, и вошла моя мать.
* * *
Так. Погодите. Вы еще тут? Предыдущей строчкой я собирался закончить эту главу. А что? Вполне подходящий драматический поворот…
Говорите, коротковата глава? Ну… Ладно. Продолжим, коли так.
* * *
Я не верил своим глазам. Это в самом деле была она. Моя мать. Шаста Смедри. Она успела избавиться от парика, в котором была на приеме, оставшись при собственных светлых волосах, уложенных в тугую кичку, и стандартных очках в роговой оправе.
Ее лицо…
Такое жесткое. Лишенное каких-либо чувств.
Видал я кукольные, каменные физиономии других Библиотекарей; так вот, ее была еще хуже.
У меня сердце заболело. Если не считать нескольких мимолетных случаев, имевших место нынче с утра, я как следует рассмотрел ее впервые со времени встречи в библиотеке в моем родном городке.
Впервые с тех пор, как узнал, что она и есть моя мать.
Шасту сопровождала опасно многочисленная банда громил. Те же Библиотекари в галстуках-бабочках и очках, только очень крупные и мускулистые. (Как по мне – генетические мутанты, возникшие от скрещивания ДНК зануд с ДНК футбольных полузащитников. Спорю на что угодно, в свободное время эти колоритные Библиотекари мучаются от натертостей от смявшегося нижнего белья и развлекаются тем, что пытаются втиснуться в шкафчики раздевалки.)
А еще возле Шасты торчал веснушчатый парень лет двадцати. Вязаная жилетка, слаксы (библиотекарский стиль!) и очки. Тонированные.
«Темный окулятор, – понял я. – Все правильно!» Она привела окулятора, чтобы он смотрел сквозь линзы переводчика вместо нее. От парня не веяло грозной опасностью, как когда-то от Блэкбёрна, но присутствие матери восполняло этот пробел в его харизме. Даже с избытком.
Погодите, но как они все сюда попали? Как преодолели лестницу, полную солдат? Потому что Синг был прав и они вошли в хранилище именно с той стороны. Но мы вроде должны были услышать звуки борьбы? И что произошло с рыцарями, стоявшими в карауле при дверях?
У меня, что называется, подгорало выскочить вон и узнать, что же случилось… но было недосуг. Я смирно сидел в укрытии за стеной книг. Бастилия благополучно успела спрятать принца и Фолсома за другим бастионом: я едва видел ее, выглядывавшую из-за угла. Нам удалось перемигнуться – на лице Бастилии отражались те же вопросы, которыми задавался я сам.
В архивном подземелье происходило что-то очень странное! Почему мы не слышали никакого боя на лестнице?
– Что-то очень странное здесь творится! – произнесла моя мать. Ее голос породил эхо в тишине книгохранилища.
– Кто это тут книги все разложил? – поправил очки веснушчатый окулятор. По счастью, они были лишены красноватого оттенка – в тех он бы меня немедля заметил. В стеклах его линз чередовались синие и оранжевые полоски, эта разновидность была мне незнакома. А парень продолжал: – Я говорил с учеными, Шаста. Все утверждали, что тут полный разгром! – Голос у него был несколько гнусавый. – Хотя кто их знает, налхалланцев, что́, с их точки зрения, разгром, а что – порядок? Вот эти кучи, к примеру, разбирал какой-то шут криворукий.
Гималайя оскорбленно зашипела. Сингу пришлось схватить ее в охапку, не то она, пожалуй, выбежала бы из укрытия – отстаивать свои каталогизаторские достижения.
– Хорошо, – сказала Шаста. – Я не знаю, сколько у нас времени до того, как кто-то заметит следы нашей деятельности. Мы должны найти эту книгу и смыться отсюда как можно быстрее!
Я нахмурился. Ее слова означали, что они проникли сюда тайно и незаметно. Отличный план! Если спереть книгу из Королевского-Архива-Который-Не-БиблиотекаТМ, пропажу еще несколько веков никто не заметит. Если заметит вообще.
Итак, моя мать с отрядом в три десятка Библиотекарей каким-то образом пробралась мимо всей нашей обороны. Невозможно! Однако именно так и произошло. И мы были в большой… беде. Я лишился всех оружейных линз, а Бастилия, отрезанная от Кристалла разума, вообще еле держалась. Таким образом, главной боевой единицей у нас оставался Фолсом. Волею судеб я только что повидал его в деле: он был способен наворотить дел, но можно ли доверять таланту Смедри, да еще столь спонтанному, как у него?
Гораздо более здравой идеей выглядел рывок за дверь и возвращение с войском, чтобы дать бой вторженцам. Если повезет, мы параллельно сможем послать весть во дворец и вызвать на помощь дедушку Смедри. (А хорошо бы еще подогнать парочку танков «шерман»[18], если существует их местная разновидность.)
Дело за малым: как бы проскочить мимо врагов?..
Тем временем Библиотекари стали разбредаться по нашему лабиринту. Мы засели в центральной части книгохранилища, куда плоховато дотягивался свет стенных ламп. Это помогало нам таиться, но было ясно, что рано или поздно нас обнаружат.
– Ну что? – шепнул я, обращаясь к Сингу и Гималайе. – Надо выбираться отсюда! Идеи есть?
– Можно попробовать просочиться вдоль стены, – сказала Гималайя, указывая на рукотворные закоулки, но я отрицательно покачал головой. Мысль о том, чтобы столкнуться с одним из материных качков, как-то не вдохновляла.
– Можно попробовать спрятаться в глубине, – предложил Синг. – Вдруг они пороются-пороются, отчаются и уйдут?
– Синг, их тут целая бригада, – сказал я. – И каждый книги сортировать умеет не хуже, чем Гималайя. Сообща они все хранилище в минуты переберут!
Гималайя тихо запыхтела.
– Вот уж сомневаюсь, – сказала она. – Я была в числе Хранителей Стандарта, а те – лучшие сортировщики в мире. Эти здоровяки – всего лишь жалкие недоучки начального уровня, прошедшие элементарное обучение. Они алфавитный-то порядок еле освоили, я уж молчу про более продвинутые системы вроде метода сухожильной липучки!
– Ну да, – прошептал я. – Только без вот этого они вряд ли уйдут.
Я посмотрел на книгу, с которой по-прежнему не расставался. Потом – через проход – на Бастилию. Она выглядела напряженной, готовой к немедленному броску. Она собиралась драться, ведь именно так она привыкла отвечать на вызовы жизни.
«Приплыли, – подумалось мне. – Нет, добром все это точно не кончится».
– Будь тут моя сестра, – сказал Синг, – она бы нацепила личину одного из этих качков и выскользнула наружу.
Я так и замер. Сестра Синга, Австралия, скорее всего, была сейчас во дворце, с мокийской делегацией, пытавшейся склонить Конклав Королей к правильному решению. У нее был талант просыпаться после короткого сна и выглядеть неприглядно. То бишь на некоторое время приобретать чужие черты.
Сейчас Австралии с нами не было, но у меня в кармане лежали оборотные линзы. Я торопливо вытащил их. Они помогут мне выйти, но… как же все остальные? Я снова посмотрел через проход. Бастилия перехватила мой взгляд, потом заметила линзы. Я видел: она узнала их. И кивнула. «Давай! – говорил ее взгляд. – Спасай книгу, а о нас не волнуйся!»
Если вы читали два предыдущих томика, вы понимаете: в то время я считал себя слишком благородным, чтобы бросать друзей. Однако мой характер начинал понемногу меняться. Я успел распробовать славу. И втайне желал снова ощутить ее вкус. А такое не проходит бесследно.
Я надел линзы и сосредоточился на образе Библиотекаря-громилы. Когда мой видимый облик стал расплываться, Гималайя чуть слышно ахнула, а Синг вскинул бровь.
– Приготовьтесь бежать, – шепнул я. Переглянулся с Бастилией и поднял палец, призывая ее обождать. Потом указал ей на дверь.
Судя по всему, Бастилия меня поняла.
Я набрал полную грудь воздуха и выбрался из укрытия.
Как я уже говорил, центральная часть комнаты была скверно освещена, тем более что воздвигнутые нами книжные башни частью перекрывали стенные светильники. Кстати, эти светильники мы все развесили по местам, даже тот, которым я собирался поджигать несчастный архив.
Короче, я шел вперед, каждый миг ожидая, что Библиотекари вот сейчас разоблачат меня и поднимут тревогу. Но нет, они были слишком заняты поисками книги. Никто ухом не повел, головы не повернул в мою сторону.
Я прошел прямо рядом со своей матерью. Она на меня посмотрела. Женщина, которую я годами знал как мисс Флетчер. Женщина, которая с пеленок меня поучала и ругала.
– Ну? И что тут у нас? – вдруг сказала она, и я понял, что стою столбом и таращусь. А в руках у меня книга. Именно та, которую она ищет.
У нее глаза стали вдвое шире от предвкушения.
И я протянул ей книгу.
* * *
Ну? Теперь можно кончить главу? Достаточно напряженный эпизод?
Вот и хорошо. Не будем сильно затягивать.