Люди – забавные существа.

По моим скромным наблюдениям, чем больше мы с кем-то совпадаем во мнениях, тем приятнее нам слушать этого человека. У меня на сей счет есть теория. Я ее называю «теорией макарон с сыром». Видите ли, я очень люблю макароны с сыром. Они восхитительны. Если есть кормежка в раю – уверен, эта божественная еда там стоит на каждом столе. А если кто-нибудь подсядет ко мне и начнет рассуждать о вкусе макарон с сыром, я того человека заговорю насмерть.

И обратное утверждение. Попробуйте только при мне завести речь о рыбных палочках – я вас заряжу в пушку и выстрелю в направлении Норвегии.

Вот такая неправильная реакция. Я же отлично знаю, каковы на вкус макароны с сыром. Спрашивается, что о них рассуждать? Не полезнее ли побеседовать с кем-то, у кого иные предпочтения? Попытаться понять, что эти люди находят в рыбных палочках, и тем самым проникнуть в тайну чужого мышления?

Большинство жителей Земли такую точку зрения не приемлют. Многие реально считают, что, если они любят макароны с сыром, а рыбных палочек не переваривают, лучшее, что мы можем сделать, – это запретить рыбные палочки.

Это была бы трагедия. Если мы позволим людям поступать таким образом, в итоге останемся с одним-единственным блюдом… и это совсем не обязательно будут макароны с сыром. И даже не рыбные палочки. Вдруг останется что-то такое, чего не едим ни вы, ни я?

Желаете вырасти над собой? Идите и послушайте тех, с кем не согласны. Не спорьте с ними, просто послушайте. Если вы проявите терпение и не будете придурком, вы можете услышать потрясающе интересные суждения…

* * *

Мы выскочили из стеклянной свиньи, как солдаты, прибывшие на позицию, и, прыгая через ступени, ворвались на крыльцо Королевского архива. (Который не библиотека!!! Валяйте, скажите это вслух вместе со мной, я знаю – вам хочется!)

Первой, конечно, мчалась Бастилия в своих линзах воина. Фолсом с Гималайей, однако, если и отставали, то совсем чуть-чуть. Синг замыкал вереницу бок о бок с…

– Принц Райкерс? – удивился я и даже остановился. Я-то был уверен, что королевский сын останется в машине.

– Да, что такое? – спросил его высочество, останавливаясь рядом со мной.

– Почему вы с нами? – сказал я.

– Мне наконец-то представился случай увидеть в деле знаменитого Алькатраса Смедри. Неужели я его пропущу?

– Ваше высочество, – предупредил я, – там может быть опасно…

– Вы правда так думаете? – спросил он взволнованно.

– Что застряли? – крикнула Бастилия, сбегая к нам по ступеням. – Мы вроде спешим?

– Он с нами хочет, – сказал я, указывая на принца.

Бастилия пожала плечами:

– Мы в принципе не можем ему запретить. Он престолонаследник и делает что захочет.

– А вдруг его там убьют?

– Нового наследника выберут! – рявкнула Бастилия. – Мы идем или как?

Я вздохнул, оглядываясь на рыжего принца. Тот самодовольно улыбался.

– Уму непостижимо, – вздохнул я и полез вверх по ступеням. Принц бежал рядом со мной. Я спросил его:

– Почему вы ездите на свинье?

– Как почему? – удивился он. – Я слышал, у вас в Тихоземье крутые парни ездят на чавкалах!

Я застонал:

– Не на чавкалах, а на чопперах. Так называются дорожные мотоциклы.

– Мотоциклы! – повторил он. – Они похожи на свиней? А я и не знал!

– Забудьте, – сказал я. – Чепуха это все.

Мы влетели в караулку. Похоже, рыцари действительно вызвали подкрепление. И в комнате, и на лестнице толпились солдаты. У меня на душе потеплело. Если Библиотекари таки вломятся, архив будет не совсем беззащитен…

– Не библиотека! – вставил Синг.

– Что?..

– Я решил, что ты об этом думаешь, вот и напомнил, – сказал Синг.

Мы спустились по лестнице в самый низ. Двое рыцарей заняли пост внутри книгохранилища. Они отдали честь принцу, когда мы вошли.

Я спросил:

– Библиотекари не появлялись?

– Нет, – сказала блондинка, – однако царапанье продолжается. У нас тут под началом два взвода солдат, и еще два прочесывают окрестные здания. Покамест ничего не нашли. Но если вломятся на лестницу, мы встретим их во всеоружии!

– Прекрасно, – кивнул я. – Пожалуйста, подождите снаружи… на всякий случай.

Я не хотел, чтобы они видели, что сейчас тут начнется: мне было перед ними неловко.

Они вышли и закрыли за собой двери. Тогда я повернулся к Гималайе.

– Приступай, – поторопил я. – Давайте сделаем это.

Она смотрела на меня в явном недоумении.

– Сделаем что?..

«Блинский блин, – подумалось мне. – Мы же так и не объяснили ей, зачем ее сюда притащили!»

– Где-то здесь, – пояснил я, – лежат книги, остро необходимые Библиотекарям. Твои бывшие друзья прямо сейчас роют подземный ход, надеясь пробраться сюда. Мне нужно, чтобы ты…

Краем глаза я видел, как Бастилия, Фолсом и Синг ежились и морщились в ожидании моих последующих слов. Я собрался с духом и выдал:

– Мне нужно, чтобы ты рассортировала здесь книги.

Гималайя аж побледнела:

– Что?..

– Ты не ослышалась.

Она в отчаянии оглянулась на Фолсома, но он отвел взгляд.

– Ты все проверяешь меня, – сказала она, сжимая кулачки. – Не волнуйся, я научилась противостоять прежним порокам. Нет никакой необходимости в…

– Это не испытание! – заорал я в отчаянии. – Мне правда нужно, чтобы ты тут хоть какое-то подобие порядка навела!

Она беспомощно села на книжную кучу:

– Но… у меня прошла ломка! Я чиста уже несколько месяцев, а ты хочешь, чтобы я… опять… Ты не можешь так со мной поступить!

– Гималайя, – сказал я, опускаясь подле нее на колени. – Нам. В самом деле. Надо. Чтобы. Ты. Это. Сделала.

Ее затрясло, и я даже усомнился в задуманном.

– Я…

Она вскочила и в слезах бросилась вон из книгохранилища. Фолсом побежал за ней, а я так и остался стоять на коленях. Чувствовал я себя отвратительно. Я будто сообщил маленькой девочке, что умер ее любимый котенок. Умер оттого, что я его переехал. А потом взял и съел. И он оказался очень невкусным.

– Ну что ж, вот и все, – провозгласила Бастилия и тоже села на книги. Вид у нее был совершенно замученный. Вся наша беготня ее некоторое время отвлекала, но теперь тяжесть пережитого вновь навалилась. И придавила.

Я же вновь услышал царапанье. Оно было куда громче прежнего.

– Ну что ж, – сказал я, набрав полную грудь воздуха. – Коли так, придется их уничтожить.

– В смысле? – оторопел Синг. – Книги?..

Я мрачно кивнул:

– Нельзя, чтобы моя мать заполучила искомое… чем бы оно ни являлось. Зуб даю, это имеет отношение к Мокии. А поскольку все вынести отсюда мы точно не успеем… другого способа я не вижу. – Я обвел взглядом громоздящиеся завалы. – Придется их сжечь.

– У нас нет на это полномочий, – устало проговорила Бастилия.

– Верно, – сказал я и повернулся к принцу Райкерсу. – Но вот у него они точно есть.

Престолонаследник вскинул глаза – он рылся в книгах, не иначе выискивая томики фэнтези.

– Что происходит? – спросил он. – Я ждал захватывающего приключения, а что мы имеем? Ни взрывов, ни беснующихся вомбатов, ни космических станций! Ни-че-го!

– А так и выглядят настоящие приключения, принц Райкерс, – сказал я. – Нам придется сжечь все эти книги, чтобы они не попали в руки Библиотекарям. Даете добро?

– Наверно, да, – согласился он. – Огромный костер, это же здорово!

Я подошел к стене и снял одну лампу. Бастилия и Синг присоединились ко мне, уже выбирая, какие книги поджигать первыми.

– Как-то неправильно это… – засомневался Синг.

– Знаю, – сказал я. – Но кому какое дело до здешних книг? Их просто закидывают сюда, а потом годами никто не приходит и не интересуется ими.

– Я приходил, – возразил Синг. – Когда-то, много лет назад. Может, я вообще был единственным, кто… Слушай, но это же книги. Копилка знаний! Почем знать, какие сокровища мы потеряем? Тут есть сущие древности, может, единственные экземпляры за пределами Александрийской библиотеки…

Я стоял, держа в руке горящую лампу… Нет-нет, никаких метафор. Я всего лишь пересказываю события, шажок за шажком.

То, что мы собирались сотворить, было глубоко правильно. Однако душа не лежала и рука не поднималась сделать непоправимое.

Тяжкий выбор. То ли сжечь книги – и пусть хранимые здесь познания не достанутся никому, то ли рискнуть, но ими завладеют Библиотекари?

Я снова встал на колени и приблизил светильник к ближайшей куче книг. Пламя мерцало…

– Погоди, – сказала Бастилия и опустилась рядом со мной. – Нужно перевернуть лампу, чтобы горело.

– Но она и так горит, – сказал я недоуменно.

– Еще он спорить будет со мной, – сказала она со вздохом. (Если что, смотрите первую книгу!) Бастилия коснулась лампового стекла, и огонек внутри запульсировал. – Вот так… теперь все готово.

И снова я набрал полную грудь воздуха… а потом трясущейся рукой запалил первую подвернувшуюся книгу.

– Погоди! – раздался крик. – Не делай этого!

Я обернулся и увидел Гималайю, стоявшую в дверях книгохранилища. Рядом с ней торчал Фолсом. Я в отчаянии посмотрел на книги: пламя уже расползалось.

И тут Синг споткнулся.

Мокийский гигант рухнул пузом прямо на тлеющие тома и мгновенно сбил пламя. Из-под него выползла последняя струйка дыма – и на том пожар прекратился.

– О-хо-хо, – сказал Синг, – вот я неловкий…

– Нет-нет, – сказала Гималайя, устремляясь вперед. – Синг, вы поступили правильно. Я сделаю это. Я наведу порядок. Я их организую. Только… пожалуйста… не губите…

Я отступил, а Фолсом поднял на ноги Синга. Гималайя склонилась над едва не сгоревшим книжным барханом и тонкими, нежными пальцами любовно коснулась ближайшего фолианта.

– Что ж… – сказала она. – Как вы хотите, чтобы я их рассортировала? В обратном временно́м порядке, с точностью до минуты выхода в свет? По качеству редактирования, учитывая частоту употребления слова «это» на первых пятидесяти страницах?

– Думается, нас устроит простая тематическая расстановка, – сказал я. – Нам требуется все, что имеет отношение к Смедри и Окуляторам. В особенности – все подозрительное.

Гималайя погладила книгу. Ощупала обложку. Посмотрела на корешок. Бережно положила книгу рядом с собой. Взяла следующую. Отправила в другую стопку…

«Этак мы навсегда тут застрянем», – подумалось мне. Гималайя схватила очередную книгу. На сей раз ей хватило одного короткого взгляда, и фолиант полетел прочь. Она подхватывала книгу за книгой, двигаясь все быстрее.

Остановилась перевести дух…

И превратилась в сущий вихрь – ее руки замелькали с такой скоростью, что глаз не успевал уследить. Кажется, ей хватало простого прикосновения для полной идентификации книги и определения для нее точного места.

Несколько секунд – и вот уже кругом нее воздвиглась небольшая стена книг.

– Пособите, пожалуйста! – крикнула она. – Отодвигайте готовые стопки, только порядка не нарушайте!

Синг, Фолсом, мы с Бастилией – все кинулись на подмогу. Даже принц взялся за дело. Мы носились туда-сюда, оттаскивая книги, куда нам указывала Гималайя… и едва поспевали за ней.

Она же являла просто сверхчеловеческое проворство, работая, словно скоростная сортировочная машина. Под ее руками сами собой таяли пыльные вековые завалы, превращаясь в аккуратные стопки, застарелая грязь развеивалась одним взмахом ладошки.

Фолсома вскоре посетила светлая мысль привести нескольких солдат нам в помощь. Гималайя сидела посреди комнаты, точно многорукое индуистское божество, ее конечности сливались в расплывчатый ореол. Мы подтаскивали ей книги, и она в мгновение ока разбирала их по содержанию.

При этом Гималайя улыбалась – блаженно и безмятежно. С такой улыбкой мой дедушка повествовал о захватывающих вылазках во вражьи библиотеки, а Синг рассуждал о своей ненаглядной коллекции старинного оружия. С такой улыбкой делают дело, любимое истинной и горячей любовью.

Я бегом поднес ей очередную охапку книг. Гималайя схватила их, даже не посмотрев на меня, и каждую метнула в нужную стопку с ловкостью бывалого шулера, сдающего карты.

Потрясающе!

– Не хотела, но придется сказать, – бормотала Гималайя, не прекращая работы. Солдаты, звякая доспехами, носились взад и вперед, подтаскивая к ее ногам груды еще не разобранных книг и унося безупречные стопки, выраставшие у нее за спиной. – Ну вот что с вами не так, жители Свободных Королевств? – вопрошала Гималайя как бы в пространство, ни к кому конкретно не обращаясь. – Я удрала из Тихоземья, поскольку не могла смириться с тем, что злые Библиотекари утаивают от людей правдивые знания. Но что преступного в систематизации? Почему вы так безобразно обращаетесь с книгами? Почему бы не содержать их хоть в каком-то порядке?.. Вы гордитесь тем, что у вас повсюду свобода, но когда отменяют все правила, воцаряется хаос. Без упорядочения не обойтись…

Я положил принесенные книги и ринулся за новой порцией.

– Почем знать, какие ценности могли быть здесь утрачены? – продолжала Гималайя. Ее руки так и летали. – В неприбранных книгах плесень заводится. Их мыши грызут! Книги следует беречь и хранить! Опять же, кто-то должен вести перепись всего, что имеется, чтобы вы собственную коллекцию могли оценить как следует!

Подошел Фолсом. У него тек по лицу пот. Он широко улыбался, с обожанием глядя на Гималайю.

– Почему я должна была отказываться от своей сути? – продолжала она говорить, как в бреду. – Почему я не могу быть тем, кем, по сути, являюсь – Библиотекарем, только на вашей стороне? Я ни от кого не хочу утаивать познания о Вселенной, я просто желаю привести их в систему! Я не хочу, чтобы все застыло в неизменности, я жажду понимания! – Она умолкла на миг, после чего воскликнула торжествующим голосом: – Я хороший Библиотекарь!

Схватила полную охапку книг, встряхнула, точно перец в перечнице… и книги чудесным образом разлетелись из ее рук с учетом параметров отбора: тема, величина, автор.

– Вот это да, – выдохнул Фолсом.

– А ты правда любишь ее, – сказал я без тени вопроса в голосе.

Фолсом покраснел:

– Что, настолько заметно?

Лично мне в глаза не бросилось, но я лишь улыбнулся.

– Эти шесть месяцев были просто сказкой, – проговорил он тоном, мечтательным до отвращения: манера говорить, свойственная безумно влюбленным. – Сперва я пытался выяснить, а вдруг она в самом деле шпионка. Убедился, что с ней все в порядке… и понял, что мне ужасно нравится проводить с ней время. Я и предложил научить ее нашим налхалланским обычаям…

– Ты ей признался? – спросил я, оглядываясь на солдат, сновавших мимо нас с охапками книг.

– Никак не могу решиться, – сказал Фолсом. – Ты посмотри на нее, второй такой на свете нет. А я кто? Всего лишь обычный парень…

– Обычный парень? – переспросил я. – Фолсом, ты же Смедри. Ты член знаменитой семьи!

– Ну да, вроде как, – пробубнил он, глядя в пол. – В смысле, знаменита семья и фамилия, а сам я скучный и неинтересный. Кого способен впечатлить критик?

Я прикусил язык, чуть не ляпнув, что и Библиотекари – публика далеко не самая яркая.

– Слушай, – я постарался найти подходящие слова, – не то чтобы я здорово во всем разбираюсь, но, по-моему, раз ты ее любишь, надо ей об этом сказать. А еще…

Тут к нам подошел принц Райкерс.

– Глядите-ка, – сказал он, протягивая томик. – Тут и мой роман есть! Хранится для будущих поколений. Даже музыкальная пластина еще работает…

Он перевернул обложку…

И конечно, в следующий миг Фолсом со всего маху съездил мне по физиономии.