Люди склонны верить тому, что им говорят другие. Это в особенности касается господ, которые втирают людям о каких-то материях, утверждая, что у них имеется профильное образование в тех самых областях знания, о которых они высказывают свое мнение. (Во я завернул, а?)

Ученые степени – это наше все. Без предъявления диплома попробуй отличи эксперта от профана. А если мы не знаем, кто тут эксперт, а кто профан, как нам разобраться, чье мнение важнее и кого следует слушать?

По крайней мере, именно это внушают нам эксперты.

Те, кто слушал Сократа, знают: вопросы следует задавать почаще. Такого типа: «Если все люди равны, то почему мое мнение значит меньше, чем мнение эксперта?» или «Если мне нравится читать эту книгу, с какой стати позволять кому-то говорить, будто я не должен ее читать?».

Это совсем не значит, что я не люблю критиков. У меня двоюродный братец критик, а вы уже сами видели, какой классный он парень. Просто я веду к тому, чтобы вы не принимали слепо на веру утверждения малоизвестных экспертов. Даже если они с высшим образованием и при дипломах.

А еще, пожалуйста, запомните самое главное: наверняка найдется множество желающих отвлечь вас от чтения этой книги. Они подойдут к вам и начнут высказываться примерно в таком духе: «На что тебе читать такой треш?», или «Садись-ка лучше за уроки!», или даже «Спасите-помогите, пожар!».

Не слушайте их, не давайте им вас отвлечь! Чтение этой книги для вас жизненно важно. Настолько, что и слов подходящих не подобрать.

Она ведь про меня.

* * *

– Королевский архив, – сказал я, разглядывая громадное здание, перед которым мы стояли.

– Не библиотека! – добавил Синг.

– Благодарю, Синг, – произнес я сухо. – А то я чуть не забыл.

– Всегда рад помочь, – сказал он, и мы зашагали вверх по ступеням.

Бастилия тащилась позади, по-прежнему вялая и безразличная. Она отправилась к нам, когда ее вышвырнули из Кристаллии. Отъединение от Кристалла разума, магического камня коллективного сознания рыцарей, повлекло за собой и временное изгнание за пределы великого стеклянного гриба. (Тем из вас, кто живет в странах Тихоземья, я предлагаю оформить последнюю фразу прямой речью. Как-то так: «Кстати, Салли, ты знала, что отъединение от Кристалла разума влечет временное изгнание за пределы великого стеклянного гриба?»)

Прямо у нас над головой по фасадам зданий, тихо ворча, пробирался дракон. Собственно Королевский архив (не библиотека!) словно сошел со страниц греческой истории. Величественные белые колонны, мраморные ступени… Единственной, скажем так, нештатной деталью были замковые башни. Видите ли, в Налхалле каждое строение оснащается башнями, даже уличные туалеты. (Это, чтобы вы знали, на случай, если кому-то вздумается захватить трон.)

– Давно же я здесь не бывал, – весело проговорил Синг, вперевалочку шагая рядом со мной. Я только радовался обществу славного антрополога.

– Так ты здесь бывал? – спросил я.

Синг кивнул:

– Под конец обучения мне довелось изучать древнее оружие. В архиве есть книги, которых нигде больше не найдешь… Вообще-то, я с некоторой грустью возвращаюсь сюда.

– Тут так плохо? – спросил я, озираясь в центральном зале архива. Он был размером с пещеру, и я нигде не заметил книг. Зал был практически пуст.

– Тут? – переспросил Синг. – Нет-нет, я имел в виду вовсе не Королевский архив, который не библиотека. Я говорил о Налхалле как таковой. Меня оторвали от поистине восхитительных исследований в странах Тихоземья! Я как раз изучал местную транспортную систему, когда твой дед выдернул меня ради операции по проникновению…

– На самом деле там не очень-то интересно, – возразил я.

– Ты так говоришь в силу привычки, – спорил Синг. – А вот мы каждый день совершали новые увлекательные открытия. Прикинь, под самый отъезд я познакомился с самым настоящим таксистом. Он меня вокруг квартала провез! Я был чуточку разочарован тем, что за это время мы не попали в аварию, но еще несколько дней – и, уверен, я бы приобрел желанный для меня опыт…

– Аварии бывают опасны, Синг.

– К опасности я был готов, – сказал он. – Я надел защитные очки!

Я вздохнул, но от комментариев воздержался. Пытаться умерить влюбленность Синга в культуру и историю стран Тихоземья – это было… ну… вроде как щенка отпинать. Такого двухметрового гавайского щеночка весом полтора центнера. Притом любившего пистолеты.

– Как-то не особенно впечатляет, – сказал я, озирая величественные колонны и расходящиеся широкие коридоры. – Книги-то тут где?

– Да это еще не архив, – сказал Синг и указал мне на дверь. – Архив вон там.

Я вскинул бровь, подошел к двери и открыл ее.

Внутри была армия!

Не менее полусотни солдат четкими рядами стояли по стойке смирно. Свет ламп играл на металлических шлемах. В дальней стене комнаты виднелся вход на лестницу, уводящую вниз.

– Ух ты, – вырвалось у меня.

– Да это же юный лорд Смедри! – раскатился гулкий голос.

Я крутанулся и с изумлением увидел Архидиса. Ко мне шел тот самый Подбородок с судилища, обладатель выдающейся челюсти.

– Никак не ожидал увидеть вас здесь, – сказал он.

– Сэр Архидис, – ответил я, – пожалуй, могу сказать то же самое и про вас!

– Два рыцаря полного посвящения всегда несут стражу в Королевском архиве, – сказал Архидис.

– Который не библиотека, – тут же добавил один из солдат.

– Я как раз наблюдал за сменой караула, – сказал Архидис, останавливаясь рядом со мной.

Стоя во весь рост, он производил неизгладимое впечатление. Серебристые доспехи, квадратное лицо и подбородок, которым можно крепостные стены таранить. Рыцарей вроде сэра Архидиса любят рисовать на плакатах для привлечения новобранцев.

– Ну а мы, – заявил я, – пришли обследовать Королевский архив…

– Не являющийся библиотекой, – подсказал сэр Архидис.

– …на предмет выявления злонамеренных действий Библиотекарей, возможно проникших сюда.

– Охрана у нас здесь очень надежная, – прогудел Архидис. – Полвзвода солдат и двое Хрустальных! Впрочем, полагаю, не повредило бы и присутствие окулятора, особенно сейчас, когда в городе Библиотекари! – Он перевел взгляд куда-то мне за плечо и добавил: – О, вижу, вы взяли с собой юную Бастилию. Это вы правильно сделали! Пусть шевелится и что-нибудь делает, а не просто сидит и слезы льет о своем наказании!

Я тоже оглянулся на Бастилию. Она пристально смотрела на сэра Архидиса, и мне показалось, что к ней начала возвращаться тень прежней эмоциональности. Похоже, она молча прикидывала, как бы вогнать нечто длинное и острое ему в грудь.

– Жаль, что мы познакомились при столь горестных обстоятельствах, лорд Смедри, – обратился ко мне Архидис. – Давно слежу за вашими подвигами…

Я так и вспыхнул:

– Это вы про книги?..

– Нет, конечно, – рассмеялся Архидис. – За настоящими подвигами. Одно сражение с Блэкбёрном чего стоит, а в битве с Оживленными я бы сам с радостью поучаствовал. Я слышал, вы отлично справились!

– Спасибо на добром слове. – Я с облегчением улыбнулся.

– И все-таки скажите мне, – он наклонился к моему уху, – вы правда сломали Хрустальный меч с помощью своего таланта?

Я кивнул:

– Он распался прямо у меня в руке. Тогда я сам не очень понимал, но все дело было в накале эмоций. Я так перенервничал, что талант высвободил огромную мощь.

– Что ж, поверю вам на слово, – сказал Архидис. – Выделить вам рыцаря для охраны на время инспекции?

– Нет, спасибо, – отказался я. – Думаю, все и так прекрасно пройдет.

– Тогда желаю удачи, – сказал он и хлопнул меня по спине. (Просто чтобы вы знали. Хлопок по спине, даже вполне дружеский, будучи нанесен ручищей в латной перчатке, – то еще удовольствие.) – Осторожнее там. – И повернулся к солдатам: – Пропустить! Слушать их команду! Перед вами – наследник дома Смедри!

Стражники разом отдали честь.

Архидис, громыхая доспехами, строевым шагом отбыл за дверь.

– Нравится мне этот дядька, – сказал я, проводив его взглядом.

– Его все любят, – согласился Синг. – Сэр Архидис – один из самых влиятельных рыцарей Хрустального ордена.

– Так уж и все, – буркнул я, поглядывая на Бастилию.

Она пристально смотрела на дверь.

– Он потрясающий, – прошептала она, к моему немалому удивлению. – Я решила стать рыцарем во многом из-за него.

– Но ведь он только что проголосовал за то, чтобы лишить тебя звания!

– Он отнесся ко мне гораздо мягче других…

– Только потому, что это я его убедил!

Она смотрела на меня с каким-то странным выражением лица, словно понемногу высовываясь из скорлупы.

– А я думала, он тебе понравился.

– Так и есть, – подтвердил я.

Вернее, нравился раньше, пока Бастилия не начала его превозносить. Сейчас я вдруг пришел к выводу, что сэр Архидис был скудоумен и весьма некрасив. Я хотел было объяснить это Бастилии, но меня отвлекли. Солдаты начали расступаться, давая нам пройти.

– Как мило, – сказал Синг, устремляясь вперед. – Прошлый раз я целый час потерял, пока столковался с их безопасниками!

Бастилия двинулась следом. Она потихоньку оживала, но до полного восстановления было еще далеко. Мы подошли к лестнице, и я невольно вспомнил Александрийскую библиотеку с ее призраками-кураторами и бесконечными рядами пыльных свитков и фолиантов: та тоже располагалась под землей.

Впрочем, сходство вскоре развеялось. Королевский архив ни в коем случае не был библиотекой. В конце лестницы не обнаружилось никакой темноты, без предупреждения выкидывающей тебя в неизвестность. Пролеты тянулись и тянулись, их покрывала сухая пыль. Спустившись наконец в самый низ, мы увидели двоих рыцарей Кристаллии, охранявших распашные двери.

Они отдали честь, явно узнав нас с Сингом.

– Надолго ли вам требуется доступ, милорд? – спросил один из них.

– Ну… – замялся я. – Так сразу трудно сказать…

– Выгляните к нам через час, если не затруднит, – сказал второй рыцарь, крепкая светловолосая женщина.

– Хорошо, – пообещал я, и рыцари распахнули двери, пропуская в архив Синга, Бастилию и меня.

– Ого, – сказал я, но прозвучало не очень, и я повторил с нажимом: – Ого!..

Вы, поди, уже настроились на пространное описание, достойно передающее величие гигантского собрания томов, составлявших архив. Это потому, что вы неверно интерпретировали мое «Ого!». Видите ли, как и большинство восклицаний-палиндромов[17], поздно вошедших в нашу речь, «Ого!» допускает множество толкований. Подобные словечки называют универсальными, и это деликатная замена определению «пустопорожний». Согласитесь, «Ого!» может значить и «О, как здорово!», и «У, гадость какая». Равно как «Ой, смотрите, меня хочет съесть динозавр!» или «Блин, я только выиграл в лотерею, но что я буду делать со всей этой кучей денег, сидя в желудке у динозавра?» (Ну и в порядке лирического отступления внутри лирического отступления. Как мы уже выяснили в первой книге серии, большинство динозавров – довольно покладистые ребята, ни разу не людоеды. Тем не менее имеются и весьма примечательные исключения вроде Кесадильи или печально знаменитой Сестробронтезии.)

Так вот, в данном случае мое «Ого!» не означало ни первого, ни второго, ни третьего, ни четвертого. Скорее, его смысл можно передать фразой: «Ну тут и бардак!»

– Ну тут и бардак! – вырвалось у меня.

– Мог бы и не повторяться, – проворчала Бастилия. (Она у нас большой знаток о-го-гойского языка.)

Книги лежали грудами, точно горы мусора на старой, давно заброшенной свалке. Они громоздились целыми хребтами, брошенные как попало, растерзанные, измятые. Захламленное подземелье тянулось куда-то в бесконечную даль, дюнами, барханами страниц, писем и слов.

Я оглянулся на рыцарей, стоявших на посту у двери.

– Это все хоть как-нибудь упорядочено? – спросил я с надеждой.

Рыцарь, к которому я обратился, аж побледнел.

– Упорядочено? Вы имеете в виду… каталог?

– Типа того, – ответил я. – Ну, знаете, такую систему, чтобы побыстрее нужное находить.

– Лишь Библиотекари занимаются таким непотребством! – ответила светловолосая женщина-рыцарь.

– Отлично, – сказал я. – Просто великолепно! Что ж, спасибо и на том.

Я вздохнул, отступая от дверей, и рыцари закрыли их у меня за спиной. Я снял со стены лампу и сказал своим спутникам:

– Что ж, пошли разбираться. Вдруг правда заметим что подозрительное!

Мы начали пробираться в глубину помещения, и я изо всех сил старался не дать воли негодованию. Библиотекари совершили в Свободных Королевствах немало злодейств. Я вполне мог понять, отчего налхалланцы испытывают иррациональный ужас перед всем, что хоть как-то связано с Библиотекарями. И все же не мог представить причину, по которой народ, столь склонный к учености, до того недостойно обращался с книгами. Глядя на раскиданные тома, я едва удерживался от мысли: здешний метод «архивирования» заключался в том, чтобы швырять книги в подвал как попало – и навсегда о них забывать.

Чем глубже мы проникали, тем выше и монументальнее становились завалы. Казалось, книги сюда сгребал некий инфернальный бульдозер, питаемый ненавистью к словесности.

Наконец я остановился, положив руки на бедра. По пути сюда я думал, что попаду в музей. Ну или в берлогу, заставленную книжными шкафами. В итоге мы угодили в спальню раздолбая-подростка. Я спросил:

– Как они определяют, не пропало ли что-нибудь?

– Никак, – заявил Синг. – Они исходят из того, что никто не сможет пробраться сюда, чтобы украсть книги. Поэтому не считают нужным вести им счет и поддерживать хоть какой-то порядок.

– Ну и глупо, – сказал я, поднимая лампу повыше.

Помещение было сильно вытянуто в длину, так что я мог видеть стены справа и слева. В отличие от Александрийской библиотеки с ее несчетными коридорами, книгохранилище не производило впечатления бесконечного. Просто одна здоровенная комната, загроможденная тысячами и тысячами книг.

Ну и как прикажете определять, не происходит ли чего подозрительного в гнездилище хлама, где прежде никогда не бывал?..

Я был готов сдаться и отступить… но тут услышал ЭТО.

Некий звук…

– Не знаю, Алькатрас, – говорил между тем Синг. – Может, нам…

Я вскинул руку, призывая товарищей к тишине.

– Вы слышали?

– Слышали что?

Я зажмурился и напряг слух. Неужели померещилось?..

– Вон там, – сказала Бастилия.

Я открыл глаза. Она указывала на стену.

– Царапанье. Как будто…

– Как будто копают, – продолжил я, перелезая через книжную гору. Я карабкался и съезжал, поскальзываясь, кажется, на Налоговом кодексе Свободных Королевств, но все же вылез на самый верх и смог коснуться стены.

Она была, конечно, стеклянной. Я прижал к ней ухо, прислушался и сказал:

– Точно! Кто-то копает с той стороны. Значит, моя мать тайно пробралась не сюда, а в соседнее здание. Они делают подкоп в Королевский архив!

– Ни в коем случае не… – начал было Синг.

– Да, – сказал я. – Ни в коем случае не являющийся библиотекой. Это подразумевается.

– Вообще-то, – продолжил Синг, – я собирался сказать: «Ни в коем случае не оспаривая твоего суждения, Алькатрас, лишь замечу, что извне пробиться сюда невозможно».

– Почему? – спросил я, съезжая вниз по книжному склону.

– Потому что стены здесь из стекла закрепителя, – сказала Бастилия. Она до сих пор еще не вполне вернулась в себя, но выглядела заметно лучше. – Это стекло даже талантом Смедри не прошибить.

Я заново оглядел стену.

– Видали мы, как невозможное вдруг берет и случается. Моя мать завладела линзами переводчика, и откуда нам знать, что она вычитала в писаниях забытого языка? Чего доброго, инкарнаты знали способ управиться и с этим стеклом…

– Есть вероятность, – сказал Синг и поскреб подбородок. – Хотя, если честно, на месте Библиотекарей я лучше постарался бы вломиться в лестничный колодец, а сюда вошел через дверь.

Я снова посмотрел на стену. Предположение Синга выглядело здравым.

– За мной, – скомандовал я, перебежал ко входу в книгохранилище и распахнул двери.

Рыцари обернулись навстречу:

– Что такое, лорд Смедри?

– Есть подозрение, что кто-то ведет подкоп с целью пробиться на лестницу, – сказал я. – Это Библиотекари. Срочно за подкреплением!

Рыцари явно удивились, но приказ выполнили. Один из них сразу побежал вверх по ступеням. Я оглянулся на Бастилию и Синга, оставшихся в хранилище. Я понимал: отрядом солдат мы тут не обойдемся. Не годится просто сидеть и ждать, какого рода заговор готовят Библиотекари. Мокии грозит опасность, и я не брошу ее в беде!

Нужно решительно пресечь то, что творит мисс Флетчер с подельниками. А потом вывести их грязный умысел на чистую воду перед монархами.

– Мы должны вычислить, что здесь понадобилось моей матери и остальным, – сказал я, – и забрать это первыми!

Бастилия с Сингом переглянулись. Книжные залежи выглядели необозримыми. Я угадал мысли своих друзей по выражению лиц.

Найти то, к чему устремились Библиотекари с моей матерью во главе? В таком-то чудовищном беспорядке? Кто вообще способен здесь что-либо отыскать?

Тогда-то я и произнес слова, которые, как я думал, до гробовой доски не слетят у меня с языка, – а прожить я хотел долго:

– Нам нужен Библиотекарь! – громко объявил я. – И как можно скорее!